Глава 10

Максимов Пётр Павлович был мужчиной среднего роста, с хорошей фигурой и мужественным лицом. Серьёзный взгляд зелёных глаз, ухмылка на тонких губах, лёгкая щетина — таким я обнаружила мужчину на фотографиях в интернете. Я сидела в своей новой квартире с кружкой чая и телефоном среди неразобранных вещей. Переехала буквально полчаса назад. С утра подыскала вариант, хозяин смог встретиться, и вот я уже снимаю скромную однушку на окраине города. Эмоций по этому поводу никаких, разве что одной задачей меньше. Квартира маленькая, но уютная, а у меня, в общем-то, запросов и не было. Выпив чай, я отставила кружку, посмотрев на время. До приезда поезда ещё два часа, правда, какой смысл в том, чтобы встречать Максимова? Он, наверняка, отправится сразу в гостиницу. Но вчера, озаботившись данным вопросом, я решила: мне нужна машина. Вдруг мужчина окажется замешан в этой истории, и надо будет за ним проследить? Глупо, конечно, звучит, но я к делу подошла со всей серьезностью, возможно, потому, что иначе меня придавливало мыслями в пол. А я дала себе слово не сдаваться. В данном случае приезд Максимова это даже хорошо.

Я уже говорила: есть у нас девушка Алла, она уникальное создание. Её родительница часто мотается в командировки, а машину оставляет дочери. Когда сие началось, девушка с восторгом рассказывала, как сдаст на права и будет ездить на автомобиле. Первое она таки сделала, а со вторым не заладилось, и я решила этим воспользоваться.

Мне повезло, машина оказалась свободна, и поздним вечером я выезжала на ней от Аллы. Девушка напоила меня чаем с пирогами (ничего себе, ни за что бы не подумала, что она вообще умеет готовить), выспросила о делах, я отвечала размыто.

— Ты плохо выглядишь, — неуверенно заметила мне, я усмехнулась. Чувствую себя и того хуже.

— Все пройдёт, Алла, — сказала с улыбкой, — просто период такой. Как там выставка?

— По расписанию, в воскресенье открытие.

— Обязательно зайду, — заметила я, поднимаясь.

Алла проводила меня, обняв на прощание. Вот ведь как: в галерее не особенно общались, а относится она ко мне хорошо. Наверное, мы даже можем стать подругами.

Надо бы не терять с ней связь, а то выходит, к двадцати четырём годам у меня вообще никого нет.

Буду учиться жить заново, знакомиться с людьми, общаться, не затворничать, как было с Андреем.

Но все это после: а сейчас я стояла на вокзале, ожидая прибытия поезда и постукивая ключами от машины по ладони.

Плана действий так и не было, единственное, что я решила, проследить до отеля, а там видно будет.

Максимов вышел из второго вагона с небольшой спортивной сумкой в руках. Пошёл ко входу на вокзал, но возле свернул направо, в переулок к стоянке такси. Запомнив номер машины, в которую он сел, я понеслась к своему автомобилю. Нагнать такси удалось на первом же светофоре. Впрочем, я не особенно переживала, уверенная, что Максимов отправится в отель. Так и вышло. Он скрылся за дверями "Восхода", а я осталась в машине, не зная, что делать дальше. Какая-то бессмыслица. Может, просто пойти и поговорить с ним? А если он замешан в смерти Гарри? Моё появление вряд ли вызовет радость, а проблем не оберусь.

Сама не зная, зачем, я проторчала у "Восхода" два часа, попивая дрянной кофе в ларьке с шавермой.

Когда уже решила, что пора отчаливать, ибо так можно весь день сидеть, появился Максимов. Сел в подъехавшее такси, я пристроилась следом. Прибыли мы в кафе "Космос". Максимов отправился внутрь, а я, приткнув машину на стоянке, следом за ним. Кафе оказалось высокого уровня: шикарная отделка, современная мебель, столики отделены перегородками, свет желтый, приглушённый, создавал особую атмосферу. Улыбнувшись метрдотелю, я уверенно направилась в глубь зала. Увидев сидящего ко мне лицом Максимова, беспечно прошла мимо, поймав его взгляд. Устроилась за следующим столиком. Перегородка скроет меня от мужчины и того, с кем у него встреча, зато я могу без опаски слушать их разговор. Заказав чай с пирожным, достала телефон и открыла социальную сеть для создания образа. Сама же слушала. Вскоре раздались торопливые шаги, а потом знакомый голос произнёс:

— Добрый вечер, Пётр Павлович, рада встрече.

Наталья! Вот же черт возьми. Не дай бог она меня заметит. А главное, мне теперь в любом случае идти некуда, что в туалет, что на выход, путь через них. Будем надеяться, удастся остаться незамеченной.

— Я тоже рад, — ответил тем временем мужчина, голос приятный, с хрипотцой и небольшим акцентом, добавляющим пикантности, — давайте сразу к делу? Времени не так много.

— Конечно. Вот то, о чем вы просили.

Наступила тишина, я слышала шорох страниц, видимо, Наталья передала Максимову какие-то бумаги. Выходит, они договорились о чем-то, но о чем? И может ли это быть связано со смертью Гарри? Наталье успели принести чай, когда я услышала Максимова:

— Что ж, я не разочарован. Дело запускаем, как договаривались?

— Да, все необходимые бумаги у меня есть. Так что промедлений быть не должно.

— Это хорошо, у меня уже куплены обратные билеты, не хотелось бы снова заниматься всей этой волокитой. А что этот художник? — спросил вдруг мужчина, и я ещё больше навострила уши. — Действительно покончил с собой?

— Да. Передозировка наркотиками, — ответила женщина спокойно, — следователь закрывает дело на днях, так что никаких противозаконных моментов нет.

Ого, а вот это интересно. Если Наталья не лжёт, значит, Шавров все же пришёл к выводу, что проще закрыть дело. Для меня это хорошо, в том плане, что можно будет выдохнуть спокойно. Никаких допросов и намеков. Наталья, интересно, недовольна данным фактом? Держится она молодцом, но я теперь знаю: эта женщина притворщица знатная.

— Это может сыграть свою роль, — заметил Максимов тем временем, — скандал, какой бы он ни был, тоже пиар.

— Нас это уже не коснётся. А вы, конечно, можете использовать данный факт. Что ж, если вопросов нет, я поеду, много дел.

— Конечно, спасибо, что уделили время.

Несколько минут была возня, потом Наталья удалилась, а я принялась гадать, о чем же эта парочка сговорилась. По всему выходит, что Максимов к смерти Гарри вообще не имеет отношения, а сюда прибыл, видимо, из-за выставки, какие ещё могут быть точки соприкосновения у него с Натальей? Но какая же намечается сделка? Ладно, больше я вряд ли узнаю, надо валить домой. И тут передо мной возник Максимов во всей красе, широко улыбнулся, а я струхнула, подумав: что-то упустила, и он понял, что я подслушивала.

Мужчина, между тем, спросил:

— Скучаете?

Я захлопала глазами, не зная, что сказать.

— Не очень, — выдала в итоге, ожидая продолжения. Он сел напротив, разглядывая, положив рядом с собой пластиковую папку, по всей видимости, её передала Наталья.

— Извините, что вот так без приглашения, заметил, как вы прошли мимо, и не удержался. Вы чертовски привлекательны.

Я продолжала хлопать глазами. Он серьёзно сейчас или это какая-то игра? Пытается меня отвлечь, а потом переведёт тему на то, что я за ним следила, и…

— Как вас зовут? — спросил Максимов.

— Алиса, — ответила неуверенно. Но уже начиная понимать: это дурацкое совпадение. Максимову я просто приглянулась, и он пытается со мной познакомиться. А я веду себя, как полная дура. Таковой он меня сейчас посчитает и удалится, а я буду локти кусать. Соберись, Алиса, это отличный шанс вынюхать, что к чему. Я улыбнулась, но как-то неуверенно. Зато Максимов был само обаяние.

— Красивое имя. Я Пётр, — он протянул руку, я пожала, продолжая улыбаться. Не перебарщиваю ли? То глазами хлопаю, то улыбаюсь без причины. Осталось ещё слюну пустить. Так, надо что-то сказать, а что? Я как-то не знакомилась с мужчинами. Должна ли заметить, что у него тоже имя красивое? Ну или там, что оно библейское, например. Не слишком ли? Может, лучше молчать и улыбаться? Господи, Алиса, соберись.

— Вижу, вы растеряны, — сказал Максимов, — пока не пришли в себя, буду действовать. Приглашаю вас завтра на ужин.

— Меня? — я так удивилась, что не сдержалась. Боже, что творю. Нет, если бы это был какой-то абстрактный мужчина, я бы знала, как действовать, очаровать или оттолкнуть, но ситуация выбила из колеи. И я больше думала, что сказать, вместо того, чтобы просто расслабиться. Я ему уже понравилась, моё дело небольшое: симпатию развить. А я чушь несу. Потому быстро добавила:

— Почему бы и нет?

Максимов снова улыбнулся, доставая телефон. Я продиктовала свой номер.

— Вы меня извините, — сказал Максимов, убирая телефон, — я весь в делах сегодня, позвоню завтра днём, хорошо? Но вечер полностью мой, отказа не приму. — и снова улыбнувшись, встал, взяв мою руку, поцеловал, а я малость обалдела. Это у них в Германии такому учат? — До завтра, Алиса.

Снова улыбнувшись, он отбыл, а я осталась сидеть, размышляя, что же это было.

Максимов покинул меня столь же стремительно, сколь и появился, а я мысленно чертыхнулась, подзывая официанта. Сейчас мужчина смоется по своим делам, а я не успею за ним проследить. Так и вышло, когда оказалась на парковке, Максимова уже не было. Умчал в дальние дали с заветной папочкой в руках. Не надо было тупить, поддержала бы разговор, глядишь, он бы вышел в туалет, я бы сунула нос в документы. Теперь их содержимое узнаю только по счастливой случайности. Ещё раз чертыхнувшись, я отправилась домой. Что выходит, Максимов прибыл в наш город ради сделки с Николаевой? Касается та Гарри, это ясно, но что конкретно? Ради покупки нескольких картин он мог и не совершать столь далекое путешествие, тем более, Наталья, кажется, заинтересована в сделке, так что пошла бы ему на встречу. А вот смерть Гарри Максимова, кажется, совсем не интересует, разве что в каких-то своих целях. Расследовать её он точно не планирует. А я, несмотря на то, что Наталья сказала о принятой версии самоубийства, не верю в последнее. И блокнот, найденный в мастерской, тому отличное подтверждение. Я вспомнила, как мы с Рогожиным его нашли, и непроизвольно сжала пальцы на руле. Нет, стоп, об этом не думаю, вычеркнуть, забыть.

В этот раз усилие воли помогло, но надолго ли меня хватит? Дома принялась разбирать вещи, нужно было занять себя чем угодно, и я успешно это делала. Включила фильм и настойчиво заставляла себя следить за сюжетом, пока распаковывала коробки. Оказывается, это довольно утомительное занятие. Проковырявшись до полуночи, я рухнула в постель и, на счастье, сразу уснула.

Максимов позвонил около полудня, когда я, приняв душ, сидела за столом с кружкой чая и пялилась в окно. Мыслей ноль, наблюдала за людьми, снующими по двору, за пролетавшими птицами, за любым движением, если уж на то пошло. Звонок оказался кстати. Напористость мужчины я ещё вчера оценила, так что не удивилась тому, как он уверенно заявил о заказанном на восемь столике в ресторане "Камелия". Я, посмущавшись, согласилась. Кажется, ресторан располагается напротив его отеля. Интересно, Максимов специально? Потом пригласит в номер на чашку кофе со всеми вытекающими? Впрочем, я к нему не справедлива. Может, он просто увидел хороший ресторан и решил позвать меня в него.

После вчерашнего знакомства я, видимо, кажусь ему красивой дурочкой, вела себя точно в этом стиле. И решила до поры, до времени такой линии держаться. Там видно будет, как лучше.

До вечера я торчала дома, сделала укладку и макияж, отгладила платье, выбрала невызывающее, но выгодно подчёркивающее достоинства. Других дел не наблюдалось. В понедельник займусь поисками работы, это явно не помешает. К тому же денег не так уж много осталось.

В ресторан я поехала на машине, чтобы иметь отмазку на тот случай, если Максимов решит меня напоить. Выглядела на пятерочку, довершив наряд туфлями на среднем каблуке, боясь оказаться выше своего спутника и тем смутить.

Максимов встретил меня в холле и остался доволен, сам выглядел с иголочки, кинув взгляд в зеркало, я пришла к выводу, что мы хорошо смотримся. Мужчина, кажется, решил так же, вёл меня по залу, как королеву, и сам был доволен, что выражал всем видом.

Ресторан был шикарный, с крахмальными скатертями такого белоснежного цвета, что даже дышать в их сторону было страшно, не то, что касаться. Цены в меню поразили, но я только бровь вздернула, никак не комментируя. Хочется мужчине шиковать, пусть шикует. Мне без разницы.

Сделав заказ, я отложила меню и обворожительно улыбнулась, что было принято знаком к действию. В плане, разговорам.

Сначала я рассказывала о себе, историю придумала по дороге, взяв многое из жизни Аллочки. Правда, про галерею молчала, решив пока не обнародовать свою связь с данным видом деятельности.

Максимов соизволил признаться, что приехал из Германии, получил свою порцию ахов и вопросов, много рассказывал о стране, как он в неё попал, какая там жизнь. Было интересно, я слушала с любопытством, даже забыв на время о своих планах. Потом Максимов заговорил о коллекционировании, я проявила интерес, и ещё минут десять он разглагольствовал на тему искусства. Я кивала, помалкивая. Наконец, мужчина спросил, люблю ли я живопись.

Похлопав глазками, ответила:

— Я не очень разбираюсь в этом вопросе.

— Завтра у вас открывается выставка одного художника, он погиб недавно, может, слышала?

— Конечно, об этом весь город гудит.

— Неудивительно. Очень жаль, что он погиб, тем более, так глупо… У парня был талант. Я увидел его картины на аукционе в интернете и сразу почуял, что надо брать. Тем более, цена была смешная для работы такого уровня. Купил три выставленные картины, одну оставил себе, две продал, причём в разы дороже.

— Серьёзно?

— Да. Говорю же, парень самородок. А теперь я собираюсь выкупить все оставшиеся.

— Все? — открыла я рот в удивлении, его моя реакция позабавила.

— Да. Тридцать одна штука. Завтра открытие выставки, но уже все обговорено, документы в процессе подписания. Уверен, картины разлетятся за очень хорошие деньги, куда большие, чем я вложу в их покупку. Собственно, потому я и здесь, дело все же ответственное, хочу сам проконтролировать.

Максимов говорил с воодушевлением, а мне так и хотелось врезать по его довольному лицу. Вот значит как, заметил талант и решил на нем нажиться. Да если бы он только после того аукциона организовал Гарри выставку в Германии, парень бы у него с руки ел. Стал бы известным художником, жил бы за границей, а не вляпался в темную историю, которая, возможно, его и погубила. А теперь этот богатенький полуфриц наживётся и на смерти Гарри. Понятно, почему она может сыграть свою роль, картины станут эксклюзивом, их расхватают за большие деньги. Только ни Гарри, ни его семья их не увидят. Вот и вся арифметика.

Нахмурившись, я отвернулась от Максимова, разливающегося соловьем, и правда, фанатик. Искусства и легких денег. Стала осматривать зал и застыла, чувствуя, как перехватывает дыхание: чуть поодаль сбоку от нашего столика сидел Рогожин, глядя на меня.

Напротив него спиной ко мне сидела брюнетка в красном платье с вырезом почти до пятой точки. Видимо, девушка что-то ему сказала, потому что Илья, переведя на неё взгляд, кивнул.

Я спешно отвернулась, схватив вилку, принялась усердно ковыряться в салате. Он здесь, рядом, на расстоянии вытянутой руки. С другой. С очередной девицей, которую после ужина привезёт домой и уложит в постель. Я вцепилась пальцами в лежащую на коленях салфетку, Максимов спросил:

— Что-то не так, Алиса?

С трудом улыбнувшись, подняла на него взгляд.

— Все нормально. Отойду на минуту.

Встав, приказала себе быть уверенной и твёрдой походкой прошла по залу в сторону туалета. Уже там, шмыгнув в кабинку, прижалась спиной к стене, закрывая глаза. Он здесь. Совпадение? Скорее всего, откуда ему знать об ужине с Максимовым? Хотя он долго следил за моей жизнью. Неизвестно, перестал ли. Но смысла появляться в ресторане все равно нет. Значит, случайность… Я вспомнила его взгляд, непроизвольно обхватывая себя руками. А потом вспомнила, как Илья смотрел в ту ночь, каким был нежным, как касался… Теперь он сидит в двух метрах и недосягаем. И никогда не будет досягаем.

Тяжело выдохнув, я открыла глаза. Выйдя, посмотрелась в зеркало: бледная и глаза больные. Не пойдёт. Показывать слабость я не собираюсь. Сейчас вернусь в зал с гордо поднятой головой и даже не посмотрю в его сторону.

На это меня хватило, но вот сидение в ресторане стало пыткой, казалось, что Рогожин прожигает меня взглядом. Хотя на деле не факт, что вообще смотрел.

— Может, прогуляемся, — улыбнулась я Максимову. Он удивился, но ни о чем не спросил. Рассчитавшись, мы покинули ресторан. Прошлись по центру, разговор не шёл, по крайней мере, у меня. Я была очень далека от Максимова, выставки и искусства. К тому же, вечер выдался прохладный, а я была в легком платье и быстро замёрзла. Максимов накинул мне на плечи пиджак, задержав ненадолго руки, я даже не заметила, витая в своих мыслях. Минут через двадцать мы оказались у отеля.

— Может, зайдёшь, выпьем кофе? — спросил Максимов. Я покачала головой.

— Не сегодня, — улыбнулась ему, он понимающе кивнул, — думаю, мне пора. Спасибо за ужин.

Максимов снова поцеловал мне руку, а потом добавил, не отпуская её:

— Я позвоню завтра.

Проще было согласиться, что я и сделала. Заверив, что до стоянки дойду одна, отправила его в отель, а сама поплелась к машине. Уже открыла дверцу, когда обратила внимание на идущих по стоянке Илью и девушку. Он запарковался через одну машину от меня. Вместо того, чтобы сесть и уехать, я наблюдала за парой, вцепившись в дверцу. Девушка была красивой, хотя косметикой злоупотребляла. Илья, открыв дверь, помог ей сесть и в этот момент поднял на меня взгляд. Я не могла отвести свой. А Рогожин, усмехнувшись, показал большой палец, по всей видимости, таким образом издеваясь. Мол, отлично соблазняешь Максимова. Я не отрывала от него взгляда, хотя и корила себя за это. Подумала: когда теперь его увижу? И старалась всмотреться в эти черты лица, успевшие за короткий срок стать родными, а за мгновенье — чужими навеки.

Обойдя машину, Рогожин сел на водительское место и уехал, не взглянув на меня, а я только тогда рухнула на сиденье. Сидела минут пять, пока не поняла, что ничего не вижу за слезами. И сама поразилась этому факту. Я никогда не плакала из-за мужчины. Кто бы сказал такое — рассмеялась бы в лицо. Но сейчас было не до смеха, в груди болело, раздирало на части, если это и есть любовь, то лучше без неё. Но это тоже обман, на самом деле я хотела, чтобы не было никакой мести, чтобы меня не использовали, а мы с Ильёй были вместе. Ну и фантазерка.

Я несколько раз ударила по рулю, сигналка привела в чувство. Быстро вытерев слезы, вырулила на проспект. Сил не было, хотелось свернуться калачиком и лежать, что я и сделала, оказавшись дома.

Не помню, когда уснула, но проснулась с головной болью. За окном было серо, зарядил дождь. В такую погоду в принципе не хочется никуда, а с настроением, как у меня — и подавно. Я и решила: не сдвинусь с дивана. Выключила телефон и весь день провалялась, ставя один за одним дурацкие фильмы, просто чтобы забить фон.

Сегодня открытие выставки, посмотреть хотелось, но я решила выбрать другой день. Там, наверняка, будет Максимов, да и Наталья. А у меня нет никакого желания встречаться с ними. Мужчина явно не связан со смертью Гарри, его интересуют картины. Водимо, Наталья передала в папке договор или какие-то бумаги, вот и все. Максимов заберёт коллекцию, и имя Гарри Ставровского исчезнет из истории нашего города, оставшись его работами в чьих-то руках. Потому надо успеть посетить выставку до этого момента. Интересно, мать Гарри передала права Наталье? Или это сделал ещё Гарри? Видимо, предприниматель в ней победил влюблённую женщину, что неудивительно, если учесть её прошлое. С другой стороны, что ещё оставалось делать? Гарри мертв, а продвигать картины погибшего художника вообще странное дело. Тут фанатик Максимов, готовый купить все. Пожалуй, на её месте я бы поступила так же.

За весь день это была единственная тема, над которой я думала. В основном, пялилась в потолок, слушая диалоги героев фильмов. Жизнь как-то резко потеряла смысл, и я не знала, за что браться, чтобы все вошло хоть в какое-то русло.

В понедельник распогодилось. Выглянуло солнце, словно призывая встать и идти на улицу. Я и пошла. Приводить себя в порядок не стала, нацепила джинсы и лонгслив, завязав волосы в хвост. Выглядела на троечку, но было плевать. Прыгая через лужи, я констатировала, что плевать в общем-то на все. А так быть не должно. Нужно поставить хоть какую-то цель, а лучше несколько. И вместо ненужной рефлексии заниматься их достижением.

Несмотря на будний день, народу было прилично, чему я порадовалась. Следовало признать: выставка оформлена восхитительно. Я была знакома с творчеством Гарри очень поверхностно, потому сейчас рассматривала картины с интересом. Он и правда был талантлив. Удивительно умел сочетать цвета, и манера вроде бы типично импрессионистская, но тем не менее, личность Гарри была видна. Некоторое время я заворожённо бродила среди картин. Остановившись напротив "Заката у моста", разглядывала с восхищением, пока не услышала:

— Какие люди!

И на несколько секунд закрыла глаза. Наталья. Ничего страшного, здесь люди, нужно просто собраться и пережить эту встречу. Нацепив улыбку, я повернулась и застыла. Она была не одна, с Андреем. Они уже стояли в метре от меня, и он замер, хмурясь, пристально разглядывая. Ещё с ними была пара в возрасте: мужчина и женщина около шестидесяти пяти. Последнюю я мало интересовала, а вот мужчина, увидев меня, замер, словно привидение увидел.

— Чудесная выставка, — сказала я Наталье. И тут, как по обухом по голове ударило, я снова перевела взгляд на мужчину. Он немного пришёл в себя, но все-таки смотрел слишком изумленно. А я подумала: это он. Мой отец.

Я спешно отвела взгляд в сторону, боясь выдать себя, и наткнулась им на Андрея. Он смотрел хмуро, в упор, не боясь, что на это обратят внимание. Ситуация была бы комической, если бы при этом я не чувствовала себя не в своей тарелке. Услышала голос Натальи, переведя на неё взгляд, поняла, что не восприняла ни слова из сказанного ей. И вдруг мужчина произнёс:

— Наталья, представь нас.

Она замерла, удивившись. Перевела взгляд на него, потом резко на меня, опустив глаза, словно осмысливая что-то, снова взглянула на мужчину. Женщина явно была растеряна, а я подумала: она догадалась. Наталья видела Веру, я на неё похожа. Двадцать четыре года большой срок, и поначалу женщина могла не вспомнить, кого я ей напоминаю. А вот сейчас, когда здесь отец… Она поняла. Только чем это может обернуться для меня?

Наталья, взяв себя в руки, фальшиво улыбнулась:

— Это мой отец Иван Абрамов. А это… возлюбленная художника Алиса.

Мужчина протянул мне руку, я пожала ее, взглянув на него. Растерянность никуда не ушла, появилась хмурость, задумчивость. Он даже не пытался её скрыть. Отпустив руку, я перевела взгляд на женщину, стоящую подле него. Сходство с Натальей налицо, видимо, это её мать. Она на меня смотрела без интереса, и вообще, взгляд у неё был такой, словно её задолбала сама жизнь. Андрей продолжал пялиться в упор, а я не знала, как выйти из этой ситуации. Спасла положение Наталья. Она тоже стала задумчивой и хмурой, буркнув:

— Идемте дальше, — первой прошла мимо. За ней остальные, я отвернулась, делая вид, что смотрю на картину. Но теперь живопись меня совсем не интересовала. Я только и делала, что ловила взглядом эту компанию, подмечая, как на меня смотрит то один, то другой. Решила, лучше удалиться, и заскочила перед дорогой в туалет. На выходе меня поймал Андрей. К разговорам с ним я точно не была готова.

— Алиса, — взял он меня за руку, я быстро её вытащила, оглядываясь, — давай поговорим.

— Сейчас?

— Давай встретимся. Я знаю, ты съехала от Рогожина… — поймав мой взгляд, он смешался. — Прости. Я должен был помешать ему, но когда увидел вас вместе на лестничной клетке… Сам не знаю, что на меня нашло… Я смалодушничал, решил, что это будет для тебя вроде наказания. И только потом понял, какого дурака свалял. Я не могу без тебя…

Слова, слова, слова. Они ничего не значат для меня теперь. Я ему изменила, он решил отомстить руками Рогожина, думал, тот меня поматросит и бросит, я и вернусь к Андрею, он меня простит, я буду паинькой. А я имела наглость влюбиться. Кукла научилась чувствовать, кукла стала строптивой.

— Что между вами произошло? — спросила Андрея. Он этого вопроса не ожидал. Растерявшись, ответил не сразу.

— Алиса… Это прошлое. Оно должно остаться в прошлом. Никто не был виноват, но Рогожин из тех, кто считает, что может выбирать, кого наказать, а кого пожалеть…

— Не расскажешь, — утвердительно сказала я, он вздохнул, но промолчал, — мне надо идти.

Я сделала попытку сдвинуться с места, но Андрей удержал за руку.

— Дай мне шанс, Алиса.

— Шанс на что? — усмехнулась я, высвобождаясь. — На то, чтобы снова стать твоей любовницей? На встречи два раза в неделю? На то, что после Гарри и Ильи ты будешь постоянно подозревать меня в изменах? На то, что у тебя будет своя жизнь, а у меня только твоя? И я буду ходить днём на работу, а по вечерам торчать дома, убеждая себя, что это именно то, чего я хотела?

Андрей сжал зубы, а меня даже отпустило, стало легче, я наконец высказала то, что думаю.

— Кажется, раньше такая жизнь тебя устраивала, — заметил он все же, — ведь ты ничего не говорила.

— Вот именно — раньше. Ты никак не поймёшь, Андрей, той Алисы больше нет и не будет. Как и не будет нас с тобой. Прости.

Развернувшись, я спешным шагом покинула коридор, направляясь к выходу. Уже была недалеко, как услышала своё имя. Замерла на месте, сердце скакнуло. Низкий красивый голос с хрипотцой. Тот, что просил познакомить нас. Обернувшись, увидела Абрамова, он стоял возле колонны. Поджидал меня? Сделав пару шагов навстречу, оказалась рядом. Взглянула на него и в ответном взгляде увидела все ту же растерянность и… боль? Он рассматривал меня, не таясь, вглядывался, пытаясь высмотреть ту, другую, и находя её черты, кажется, терялся ещё больше. Впервые видела такого мужчину растерянным. Высокий, статный, хищный взгляд, красивые глаза, пухлые губы, он и сейчас многим даст фору. Неудивительно, что Вера в него влюбилась. От него исходила сила, которая притягивала. Мы стояли друг напротив друга с минуту, молчали и смотрели. Со стороны, наверное, выглядело странно, но мы этого не замечали. Наконец, Абрамов заговорил.

— Алиса… Вы… Вы, правда, были возлюбленной художника?

Кажется, хотел спросить о другом, но не смог, и задал этот вопрос. Я кивнула, добавив:

— Недолго.

— Вы из нашего города?

— Да.

— А ваши родители?..

— Я их не знаю. Воспитывалась в детском доме.

Нахмурившись, Абрамов отвернулся, размышляя. Кажется, он всерьёз озадачен и точно не ожидал обрести дочь после стольких лет. Почему он не нашёл тогда Веру? Как так вышло, что влиятельный человек, каким он являлся, не смог распутать клубок той истории? Или смог, а меня считал погибшей? Слишком много вопросов, на которые нет ответов. И слишком неподходящее место для разговоров. Скорее всего, Абрамов скоро появится у меня дома. И? Скажет: я твой отец? А дальше что? Наталья явно в восторг не придёт. Если я права, и она догадалась о нашем родстве, то и вовсе стоит быть на чеку, мало ли что ей в голову взбредёт. А то, пожалуй, придётся самой бежать к Абрамову и просить о помощи.

Мужчина, словно очнувшись, сказал:

— Приятно было познакомиться, Алиса, всего доброго, — и направился прочь. Я прислонилась к прохладной колонне спиной, выдыхая. И тут же услышала женский голос:

— Мог бы не клеить девиц у всех на виду, тем более, она тебе в дочери годится.

Выглянув, лицезрела Абрамова с женой. Хоть она эти слова произнесла, кажется, осталась равнодушна к ситуации, а я мысленно хмыкнула: женщина даже не представляла, как её слова близки к истине.

Наконец, я оказалась в машине. Тронувшись с места, двинула в сторону дома. Ситуация складывалась неоднозначная, больше всего напрягал факт того, что Наталья узнала во мне Веру. Она не дура, понимает, что её отец начнёт копаться в той истории, а значит, может и до правды докопаться. Вряд ли женщина хочет раскрывать свои прошлые грехи, тем более такие. С другой стороны, я знаю об отношениях Веры и Абрамова только с рассказа Марины, то, что ей рассказал Витя. И как было на самом деле — большой вопрос. Может, Абрамов несильно горевал после исчезновения Веры, и никакой такой любви не было.

Как же мне надоели все эти загадки. Ещё Андрей со своими разговорами… Неужели он не понимает, что мне важно знать, что произошло между ним и Рогожиным? Что я хочу понять, как и за что можно возненавидеть одного человека, чтобы портить ему жизнь посредством ломания другой жизни. А на самом деле… Хочу найти оправдания поступку Рогожина. Понять, за что он так со мной.

Нет, думать о нем я не буду. Ни за что. Но я, черт возьми, имею право знать! И если они не хотят мне рассказать, я сама найду ответ.

Ничего удивительного, что через час я выезжала на трассу, ведущую в соседнюю область. Дорога была отличной, видимо, проложили новую в связи с очередными выборами. Туда я добралась бодро, а вот дальше стало сложнее. Нужная мне трасса уходила на Сосново, а там, где на карте был поворот на Березняки, до которых оставалось всего двадцать километров, оказалась заросшая и изрытая дождями, как сказал бы Александр Сергеевич, дорога. Аллина машина подобное путешествие не выдержит, потому я двинула дальше, доехала до ближайшего поселка, где поинтересовалась, как добраться до Березняков.

— Эха ты, — ответил мне мужичок, сидящий на крыльце магазина с бутылкой пива в руке, — по той дороге не проехать, в объезд надо. Доедешь до Сосново, оттуда завернешь налево, на Кривцы, и обратно в сторону города двинешь, с той стороны подъезд к Березнякам есть. Не скажу, что хороший, но твоя машина пройдет.

— Там вообще живет кто-нибудь? — посчитала я нужным спросить, он пожал плечами.

— Одни старики, вся молодежь, что была, еще лет двадцать назад сбегать начала, — он хихикнул, — за лучшей жизнью, так сказать. Так что теперь одни старики. Они из Березняков редко выбираются поди. Хозяйство свое, кладбище рядом, — он снова хихикнул, хотя я ничего смешного не видела.

— Сколько в объезд ехать?

— Километров сто намотаешь, да и дорога после Сосново не очень будет, так что не разгонишься.

Поблагодарив, я отправилась в Сосново, думая о том, что судьба словно предлагает мне повернуть обратно, пока не поздно. Я усмехнулась данной мысли.

— Поздно, — прошептала, вспоминая, как это же сказал Рогожин, и по спине пробежал холодок.