14. Ира

— Ты все это время находился здесь?

Вытянувшись по стойке смирно, наблюдаю как Никита подходит ближе.

На нём элегантные брюки, белая рубашка, закатанная до локтей, верхняя пуговица которой, вальяжно расстегнута.

На левом запястье массивные часы.

Можно было бы сказать, что выглядит он также, как большинство присутствующих, но это не так. Руднев выгодно выделяется ростом, фактурой тела, и бешеной энергетикой, которая от него исходит. Машинально придерживаюсь пальцами за балюстраду, чтобы меня ненароком не снесло.

— Я пока не научился ходить незаметно, — говорит, сократив между нами расстояние.

От того, как он смотрит на меня, хочется почесать кожу. Особенно на голых плечах и в районе груди.

— Мог бы предупредить.

— Зачем? Очевидно же, что девчонке нужна была поддержка. Ты ей её оказала. Всё-таки я не ошибся в тебе в ту ночь. Ты можешь быть пушистой.

Пушистой?

— Такая привилегия только для детей.

— Почему? Неужели в жизни не хочется иногда убрать когти и расслабиться?

— Потому что контингент старше этого не ценит.

Жду, что Никита скажет снова что-то эдакое, но вместо слов он вдруг протягивает руку и коснувшись моих волос, мягко проводит по ним костяшками пальцев.

Я застываю.

— Хотел подобрать правильные слова, но на языке крутится только одно. Ты с ума сойти какая красивая, Ир, — нежность в бархатном голосе обезоруживает.

Его рука даже не касается моей кожи, а я ощущаю разряд, как если бы к груди приложили дефибриллятор.

Ну, вот и к чему это? Ему мало того, что Полина заглядывает ему в рот, он хочет внимание еще от меня?

Поведя головой, даю понять, что трогать меня не нужно. Сколько можно-то? Я уже со счета сбилась сколько раз говорила об этом, а ему хоть бы что.

Выдыхаю, понимая, что если продолжу в том же духе, мы не сможем работать вообще. Поэтому делаю, как говорит Никита — «отматываю назад».

— Спасибо. И послушай… — игнорируя то, как резво скачет сердце, смотрю в слегка прищуренные глаза, — я хотела извиниться за сегодняшнее. Действительно, лучше было сначала предупредить о том, что я хочу быть посвященной во все детали дела заранее, а не срываться на тебе вот так, как это сделала я. Это было непрофессионально.

— Принимается, — на мужских щеках появляются чертовы ямочки, — Так, значит, все-таки только на мне сорвалась? Не на Левакове, который отправил меня на вызов? И не на Красавине, который вчера сам допрашивал персонал в автосалоне? — Не успеваю заметить, как между нами почти не остаётся пространства.

Вопросы, конечно, с подсмыслом. Ждёт, что я признаю его «особую важность». Потому что с тех двоих я доклада не требовала, а вот с него…

— М, Ир? — рокочет низкий голос, когда Никита склоняет голову ниже.

Нотки ментола снова дразнят мои рецепторы. Он сжигает меня взглядом.

— Ты просто попал под горячую руку, — с усилием сглатываю, чтобы хоть как-то смочить горло.

— Вот так, без причины? Может все-таки дело в другом?

А потом вдруг этот бессовестный нагло поддевает пальцами лиф с внутренней стороны. Меня на месте подбрасывает от того, как костяшки скользят по груди вниз. Соски от неожиданного прикосновения собираются в тугие камушки, по телу струится ток.

Мы встречаемся взглядами.

— В чем же?

— Твои попытки вернуть между нами границы не увенчиваются успехом. Потому что глубоко в душе ты понимаешь, что это невозможно. Не после того, как ты три раза кончила на моем члене. И тебе это настолько понравилось, что ты всеми силами пытаешься откреститься от собственных ощущений.

Отшатываюсь назад, чувствуя, как в лицо бросается краска.

Руднев смотрит так, будто прощупывает какие-то границы, которые сам и рушит.

А меня от его поведения бомбит всю. Наглый, бессовестный мальчишка.

— Знаешь, я забираю обратно свои извинения. Твое хамское поведение говорит о том, что ты их не заслуживаешь.

Разворачиваюсь, но не успеваю сделать и шага, как он удерживает меня за локоть. Поворачивает к себе.

— Уверена? — прищуривается. — Или тебя просто бесит, что я говорю правду? Как бесит то, что ты продолжаешь думать обо мне. Ведь думаешь? Потому что я о тебе — да. У меня ты из головы вообще не выходишь.

— Ха, — нервно смеюсь, — Знаешь, мы с тобой в одном схожи. Тебя не тянет на девочек помладше. А меня на мальчиков.

— Снова врёшь, — рявкает, теряя видимое самообладание, а потом обернув пятерню вокруг моей шеи, притягивает меня к себе.

Я охаю, голова идет кругом. Каблуки как будто проваливаются в ставший неожиданно мягким пол.

Упираюсь в каменную грудь, краем зрения замечая сквозь большие окна ту самую Полину, что носится за этим бабником хвостом.

Девчонка оборачивается по сторонам, судя по всему, ища объект своей симпатии, и если умная, то догадается выйти сюда.

Меня от него взрывной волной отбрасывает.

— Не смей! Тебя там ищут вообще-то, — киваю в сторону приближающейся к нам девчонки.

Полина эта оказалась полной противоположностью образу, который я создала для неё в своей голове. Никакая она не выскочка, и ноги у неё не от ушей.

Личико очень даже милое и наивное. Мне даже жаль её. Такие, как эта девчонка всегда страдают по неподходящим парням. Таким вот, как Руднев.

Никита мельком смотрит на улыбающуюся зазнобу, что машет ему рукой.

— Тебя трогает тот факт, что я сегодня с ней? — спрашивает серьезно.

— Окстись, Руднев! Мне просто жаль эту малышку. Ты её за буйством своих женщин и не замечаешь, наверное.

Вопросительно дергает бровью.

— Поясни.

— Не обязана. Развлекайтесь, — бросаю как раз, когда Полина подплывает, — и я буду. Меня там ждут.

С террасы вылетаю словно на реактивном двигателе.

Моё тело мерцает внутренними огнями, горит, ноет после неандертальских замашек гаденыша.

Ярость на него за вседозволенность заставляет схватить пару бокалов шампанского и выпить их залпом.

Я злюсь. Так сильно злюсь на его словечки и на то, что он ими попадает точно в цель. Намеренно, черт его дери, как дротиками меня протыкает.

— Ирина, может потанцуем? — Георгий, знакомый Ивана Львовича, с которым мы познакомились в начале вечера и который теперь не даёт мне прохода, протягивает руку.

Я настолько заведена, что медленный танец будет осилить сложно, но заметив, что Руднев смотрит прямо на меня, когда они с Полиной входят в зал, не раздумывая соглашаюсь.

— Как тебе наш город? — спрашивает мужчина, едва мы оказываемся на танцполе.

— Уютный, — намеренно отворачиваюсь и больше взглядом парочку не ищу. — И намного теплее, чем столица.

— Конечно, — Гоша смеётся, — климат здесь отличный. Уверен, ты быстро привыкнешь. Что-то случилось?

— В смысле? — не сразу понимаю я.

— У тебя сердце так быстро бьется.

— Давление, наверное. Возраст, знаешь ли.

— Да какой возраст? — усмехается он. — Если ты устала, могу отвезти тебя домой?

— Я действительно устала, — пользуюсь его предположением, — и наверное, правда, поеду домой. Отвозить меня не нужно. Все-таки праздник еще продолжается.

— Да что я здесь не видел? Ивана поздравил, можно и честь знать. Пойдем.

Мягко обхватив мой локоть, Георгий направляет нас к выходу, лавируя между гостями.

Я чувствую, как спина пылает, волосы на затылке будто приподнимаются, и прекрасно понимаю, откуда эти ощущения. Вот только оборачиваться не собираюсь.

Мы прощаемся с Иваном Львовичем, я благодарю его за приглашение, ссылаюсь на головную боль, и наконец, покидаю праздник.

Прохладный ветер действует остужающе. Мой коктейль из эмоций оседает, оставляя мутный осадок из чисто женской обиды. С которой я уверена, я смогу справиться в ближайшие дни. Просто заткну ее подальше и буду работать, как и всегда.

Главное, установку правильную сделать.

— Как на счёт того, чтобы завтра вместе поужинать? — предлагает Гоша, когда мы подъезжаем к моему дому.

— Ты прости, но я сейчас не настроена на ужины. В моей жизни слишком много перемен в последнее время, — признаюсь, как есть.

— Понял, — без лишних объяснений принимает он мой отказ, — тогда возможно когда-нибудь в следующий раз.

— Всего доброго.

Поднимаюсь к себе и войдя в квартиру, скидываю убийственные туфли.

Разминаю затекшие пальцы, перекатываясь с них на пятки.

Терпеть не могу каблуки.

Кто только придумал эту обувь для пыток?

Включив свет в комнате, нахожу развалившуюся на кровати Герду. От яркого освещения она недовольно фыркает, на миг открыв один глаз, но вставать даже не планирует.

Вздохнув, подхожу к зеркалу и неторопливо тяну за завязки на шее.

Вот зачем я купила это платье? Сексуальное, красивое, дорогое!!! К чему мне было так необходимо выделяться?

«Ты с ума сойти какая красивая, Ир» — хриплый голос всплывает будто из ниоткуда. Это «Ир», чересчур близкое и личное. Взгляд Никиты, направленный на меня в первые секунды, когда он меня увидел. Оценивающий, прожигающий, голодный.

Всё это в купе служит мне ответом, а отражение в зеркале начинает улыбаться.

Мда, Волошина. Делать тебе нечего, как обращать на себя внимание того, кого не собираешься подпускать к себе на пушечный выстрел. И кто сегодня с огромной долей вероятности будет проводить ночь в компании племянницы полковника.