Глава 14

Вики

— Расскажи о себе, Вик, — просит Илья.

Суббота. Мы неторопливо бредем вдоль аллейки парка, прогуливаясь. Погода шикарная. Небо чистое, ветра нет, солнышко в прямом смысле греет душу после целой недели морозов и сырости. Замечательный день. Такой ноябрь я люблю.

Илья подъехал за мной ровно в два, заранее предупредив, чтобы одежду я сегодня выбирала удобную. То бишь, никаких платьев и каблуков. Зачем? Не сказал. Секрет. Поэтому свой выбор я остановила на джинсах и плюшевом свитере, о чем ни разу за весь день не пожалела.

У подъезда мужчина галантно вышел из машины мне навстречу. Придержал дверь и предложил начать наше «свидание» с прогулки по парку. Я согласилась. Почему бы и нет?

— Рассказать? — переспрашиваю. — Что, например?

— Да, что сама хочешь, — улыбается мужчина.

Я пожимаю плечами. Что я хочу? Не уверена, что тема, которая у меня подгорает, его заинтересует. Да и обсуждать с одним мужчиной другого — не самое умное решение. Поэтому я включаю милую девочку и отговариваюсь простым:

— Работаю, живу. Ничего необычного.

— Неужто такая скучная жизнь у дочки мэра?

— А это тут при чем? — вскидываю я взгляд. — Я такой же человек, как и все.

— Прости, не хотел тебя обидеть, Вик. Просто интересно, что ты за человек вне офиса.

Что я за человек? Самой бы знать ответ на этот вопрос! В руках у меня шикарный букет белоснежных роз, я перехватываю его, крепче прижимая к себе и гуляю взглядом по прохожим. В сердце, как и все эти дни, по умолчанию щемит.

Конец рабочей недели пролетел у меня в ожидании, но Ренат так и не написал. Не хочется признавать, но отправляя ему смс, я до последнего верила, что ему это так же нужно, как и мне. Увы, я ошиблась. Пора отпустить и забыть, понимаю. Но пока не получается. Только сегодня утром я зачем-то дважды проверила мессенджер, где, разумеется ни одного сообщения от парня. Ах, да, еще и страницу в социальной сети навестила. Ну, так…

Не о том, Вик. Совсем не о том!

— Я совершенно простой человек, со своими тараканами, Илья.

— И ты совсем не похожа на девочку мажорку, какой многие тебя считают.

— Надеюсь.

— Наоборот, иногда у меня складывается ощущение, что ты была бы счастлива, если бы никто не знал твое… ну, скажем, происхождение.

— Так и есть. Должность отца для меня не радость, а обуза. В двух словах это не объяснить. Не хочу об этом.

— Ладно, понял, меняем тему, — кивает Илья Владимирович. — Расскажешь, почему решила заняться дизайном?

— На самом деле и тут рассказывать нечего, — улыбаюсь. — Мне это нравилось, сколько я себя помню. Когда нужно было поступать, вопрос «куда» даже не стоял. С детства я любила дотошно подбирать цвета карандашей и фломастеров, кропотливо раскрашивать самые мельчайшие детали. И, о-о, в школе я обожала черчение! Правда, было оно у нас недолго. Наверное, тогда я окончательно выбрала свой путь.

— Не пожалела? — оглядывается мужчина на меня.

— Нет, конечно. Учеба давалась мне легко, проекты всегда зажигали. Сейчас в агентстве очень много по-настоящему классных клиентов, с которыми мне приятно работать. В общем, я чувствую, что это мое. А вы? — спрашиваю и тут же поправляю себя. — Ты, то есть.

— А меня никто особо не спрашивал, кем я хочу быть, — разводит руками Илья. — Семейное дело. Папа — архитектор, мама — дизайнер, я еще даже не успел подумать, куда хочу поступить, отец уже по своим связям выбил для меня место в ВУЗе.

— Я слышала, что ты учился за границей.

— Да. Первую вышку получал в Англии. Вторую уже здесь.

— Тогда украду твой вопрос, — улыбаюсь, — не жалеешь?

— Иногда бывает. Честно, — положа руку на сердце, посмеивается Илья.

Я для себя отмечаю, что у него очень красивый смех. Да и улыбка тоже. Да, по-прежнему не в моем вкусе и смазлив, но приятен. Это нельзя отрицать. И болтать с Ильей Владимировичем оказывается очень легко, когда нет рамок и границ.

Сегодня генеральный в черном пальто, только под ним не рубашка, как он обычно появляется в офисе, а черная водолазка. Темно-русые волосы немного взъерошены порывом налетевшего ветра, а на скулах модная щетина. Открытый взгляд и мальчишеская улыбка — он хорош собой. Мои холостые коллеги, если бы узнали о нашей неформальной встрече, точно сожгли бы меня на костре, как ведьму! Даже здесь всю дорогу женщины на него только так заглядываются. Илья же словно не замечает их.

— Не думал переквалифицироваться? — спрашиваю, когда пауза начинает затягиваться.

— Не-а, — беззаботно отмахивается мужчина. — Меня быстро отпускает, когда я психую. Я вообще отходчивый человек.

— О-о, в коллективе все об этом знают.

— Ага, и бессовестно пользуются!

Мы переглядываемся, посмеиваясь.

— Думаю, — продолжает мужчина уже серьезно, — если бы это было не моим делом жизни, то все у меня не складывалась бы так удачно.

Мы проходим мимо детской площадки. В нашу сторону вылетает футбольный мяч, который мальчишки лет десяти умудряются гонять по мокрой траве. Илья его перехватывает и своими дорогими лакированными ботинками отпинывает. Да так удачно, что попадает прямо в импровизированные ворота. Мальчишки восхищенно аплодируют нам вслед. Это невольно вызывает улыбку.

— Хороший удар, Илья Владимирович.

— Благодарю, Виктория Марковна.

— Ты сказал «удачно». В каком смысле?

— Да в прямом. Не успел закончить ВУЗ — попал на конкурс начинающих архитекторов. Выиграл — получил грант на строительство. Потом предложения посыпались, как из рога изобилия. Каюсь, я особо и усилий не прилагал. Карьера сама ладилась.

— Ты сразу открыл свою фирму? Отец помог?

— Нет, конечно. Отец вообще не при делах, он твердо убежден, что каждый чего-то в этой жизни должен добиться сам. Мол, я тебе с универом помог, а остальное — твоя дорога.

— Мне нравится такой подход, — говорю честно. — По крайней мере, при нем никто не сует в твою жизнь свой нос, как мой отец.

— Пару лет я проработал на фирму-конкурента, пока не понял, что мне «тесно». Ушел. Сначала трудился сам. Потом пошел на расширение, когда перестал справляться. Одному тянуть сразу много разноплановых проектов тяжело.

— Понимаю. Но у тебя все получилось. Это круто!

— Ага. Вик, слушай?

— М-м?

— Я знаю тут неподалеку очень классное местечко, где делают самые крутые в городе десерты. Ты как? Подкрепимся перед… — выругивается и замолкает, — чуть не проболтался.

— Но я услышала. Колись! Подкрепимся перед… чем?

Илья останавливается и берет меня за руку. Заглядывает в глаза, что вызывает легкую неловкость. Они у него такие внимательные, а взгляд чуткий. А еще этот его извечный легкий прищур! На совещаниях немало пугает, а сейчас вызывает мурашки.

Блин, а может, у нас реально могло бы что-то получиться? Илья, конечно, не Ренат. Но может, в этом и есть его плюс? Так сказать, одного со мной поля ягода. Оба дети «не простых» семей. Может, нужно дать ему шанс? Да, определенно я дам ему шанс.

— Так куда мы поедем дальше, Илья?

— Раз уж сегодня такая прекрасная погода… Вик, я слышал, что ты любишь лошадей. Вроде как даже неплохо держишься в седле. Это правда?

Уж не знаю, что видит на моем лице Илья, полагаю, загоревшийся от удивления и восхищения взгляд, но мужчина улыбается. Он попал в точку. В чем я пламенно его и уверяю:

— О, да! Не встречала животных прекрасней, чем лошади. И да, я умею. Да! — аж сердце зачастило, а руки немного задрожали. Я из-за работы уже так давно не была на ипподроме, что душу готова продать за такую возможность!

— Тогда, думаю, ты будешь не против поездки в конный клуб?

— Вау! — взвизгиваю я, Илья довольно улыбается.

— У моего друга один из лучших в нашем городе. Так уж получилось, что я тоже немного в верховой езде разбираюсь, — подмигивает, добавляя «скромно», — кому я вру, я просто лучший в этом деле! — что вызывает искренний смех.

— От скромности ты не умрешь!

— Скучно быть скромным. Так что, Виктория? Едем?

— С огромнейшим удовольствием! Покажу тебе, как выглядит по-настоящему хорошо сидящий в седле человек! — хватаю мужчину за руку и под его тихий смех увлекаю в сторону парковки. Где там машина? Я уже хочу к лошадкам!

Не знаю, каким образом моему генеральному это удается, но если он продолжит в том же духе, играя чуткого и заботливого мужчину, я рискую влюбиться в него по-настоящему!

Ренат

— Рень, ты за телефоном вообще собираешься? — сует нос в ванную Цветочек, беспардонно проходя за мной следом и подпирая задницей стиральную машинку. — Или тебе и без него нормуль живется, м?

Я игнорирую жужжание сестры. Врубаю в раковине холодную воду и ополаскиваю заспанное лицо. Прохожусь ладонями по щекам и пятерней по волосам, приглаживая. Виски давит.

Время — семь часов вечера. Я только проснулся. Как пришел домой со смены в двенадцать, так и завалился спать. Отключился моментально и протопил до самого прихода Розы.

Да и дальше бы спал, если бы не Цветочек, чуть не вынесшая своим стуком входную дверь и перепугавшая старую впечатлительную соседку бабку Марфу, едва не бросившуюся вызывать МЧС. Просто Роза реально так долго в дверь долбилась, что они обе дружно решили, что я тут «кони двинул».

Но я просто спал. Крепко. Со мной такое бывает. Рубит по-страшному, и я отключаюсь, в прямом смысле этого слова. Ничего не слышу, когда день на работе получается непростой. Как этот.

Смена для нашей группы выдалась напряженная. Два выезда за двадцать четыре часа — это еще не предел, но и рядовыми буднями не назовешь. В первом случае три отморозка взяли в заложники официанток из придорожного кафе. Девчонки молоденькие, как Вики, перепугались, впечатлились, но благодаря нам живы и почти невредимы. Пара ссадин не считается. А во-втором маски-шоу в ночном клубе устраивали. Тот еще наркопритон. Нам давно «нашептывали», что в этой дыре среди молодежи распространяют новый синт, и только вчера операм информацию слили, где и когда будет проходить «передача». В общем, всех повязали, дальше уже ФСКН разберется.

После таких трудовых смен, как правило, утром нас гоняют на тренировке, как говорится, и в хвост и в гриву, чтобы не тащили негативную энергию домой, и отпускают только в обед. Весело, короче.

Обычно я писал сестре сообщение, чтобы до следующего дня меня не кантовала, но еще в четверг я закинул телефон в ремонт и остался без связи. Парень из сервиса дал неутешительный прогноз: быстро замена стекла не получится, гаджет навороченный и со своими «нюансами». Так что на дворе вечер субботы, а я без девайса до сих пор.

Да и плевать, на самом деле.

Вот только почему-то вопрос моего телефона гораздо больше, чем меня, волнует Розу.

— Алло! Ренат на связи?

— Роза, не нуди, — умываюсь и чищу зубы, — мозг еще спит, а качан сейчас треснет, — сдираю с полотенцесушителя полотенце, вытирая лицо.

— Я говорю, телефон. Пора. Забрать. Собираешься?

— Собираюсь.

— Третий день без связи, тебя, наверное, уже потеряли там, — стоит и «губу жует», в зеркало глазами стреляя.

Я натягиваю футболку и бросаю:

— Второй. Кому меня терять? Ты здесь, парни в курсе, что я без связи.

— Ну, не знаю, — плечами пожимает. — Мало ли кому…

Я бросаю полный невысказанных подозрений взгляд на фигуру сестры в отражении зеркала. Цветочек свой, изумрудный, отводит. О да, кафельная плитка на стенах ведь гораздо интересней, чем я, верно? Эта козюля мне врет. Каждой клеточкой чувствую — недоговаривает что-то.

— Роза?

— М-м?

— Кто мне должен позвонить?

— Не знаю. Откуда мне знать? Почему ты у меня спрашиваешь? Я просто предположила! — начинает сбивчиво тараторить девчонка. — Не надо на меня так смотреть! И вообще, пошла поставлю чайник, — крутанувшись на пятках, собирается выскочить из ванной, но я оказываюсь быстрее. В два шага преграждаю путь, замирая в проходе.

Роза пытается обойти, я заступаю дорогу.

Еще.

И еще раз.

— Выкладывай давай. Я жду.

— Что «выкладывать»?

— Козыри свои, Цветочек, доставай из рукавов. Шулер из тебя ужасный.

— Да я не… — губы поджимает, не договорив.

Я молча дожимаю ее взглядом. Роза краснеет. Щеки миленько так покрываются пунцовыми пятнами, стекая до самой шеи. Но вместо того, чтобы смущенно отвести взгляд, Цветочек всплескивает руками и, нападая, выдает:

— Ну да! Да, я дала твой номер Вики! И что?!

Что? Кому она дала мой номер? Вики? Погодите, той самой Вики?!

Я аж дар речи теряю на мгновение. Пока до мозга не доходит и меня не взрывает:

— Что ты сделала?!

— Номер… подсунула ей в карман. Твой…

— Роза, твою мать! — рычу, заводясь.

— Не кричи на меня! — задирает нос, подбоченившись. — Если не я, то кто еще о твоей личной жизни позаботится? Ты ведь упрямый, как… медведь!

— Баран.

— Чего?

— Говорят: упрямый, как баран! Роза, ну, ты просто… — проглатываю повисшие на языке нецензурные слова, выражая мысль более культурным, — капец ты, короче!

— Сам ты такой…

Мне нужно кофе. Много кофе! А еще нужно срочно проснуться и срочно переварить ситуацию в целом. Блть! А если это реально от Вики были сообщения в ту ночь? А я, выходит, что? Загасился на целых два дня! Роз-з-за!

Психанув, разворачиваюсь и иду на кухню. Слышу за спиной шорох и легкие шаги. Роза за мной ноги волочит провинившимся котенком. Наверняка ручки сложила и взгляд в пол — невинную овечку это принцесса умеет играть тоже прекрасно. Не подкопаешься.

— Рень, — слышу за спиной «виноватое».

— Чего тебе?

— Злишься?

— Злюсь, Роза! Злюсь! Ты можешь не совать свой нос в мою жизнь? Серьезно? Я же в твою не лезу, — заряжаю и врубаю капсульную кофе-машину, от души долбанув по кнопке.

Жду. Не оборачиваюсь. Аппарат начинает тихонько жужжать, а я стою и психую. Правда, уже не так сильно, как в начале. Отпускать начинает. Особенно, когда Цветочек подходит ко мне со спины и обнимает. Прижимается и сжимает в своих тонких руках так, что ребра хрустят. Тут хочешь-не хочешь, а все ей простишь.

Роза, конечно, коза, но… блин, мне даже нравится мысль, что у ясноглазой есть мой номер. Это делает ее чуточку… ближе, что ли? Но вот то, что Вики, возможно, так не вовремя им воспользовалась, а я так некрасиво, получается, слился — отвратная ситуация. Вообще меня не красит. Даже представить боюсь, что после встречи в ресторане девчонка надумает себе из-за моего молчания.

Хотя тут же приходится задать себе вопрос: а как бы я поступил, будь у меня все в порядке с телефоном? Не знаю. По ситуации. Но, с вероятностью девяносто девять процентов из ста, я бы ей ответил.

Нет, кому я вру! Сто процентов ответил бы.

А вообще, где гарантия, что эти сообщения, отправленные ночью, были от Вики? Никакой. Но почему-то очень хочется обманываться, теша и лелея свою надежду.

— Больше не злишься, Рень?

— Злюсь, но уже меньше. Еще раз выкинешь подобное…

— Поняла-поняла, больше так делать не буду. Но признайся, она ведь тебе понравилась! Ну, понравилась же? Умная, красивая, с чувством юмора…

— Ты видела ее две минуты и все, что успела ей сказать — это «привет». Откуда такие выводы об ее уме и чувстве юмора, Цветочек?

— Я чувствую. Дети чувствуют хороших людей.

— Ужин разогревай, дите! — закатываю глаза. — Поужинаем и поедем забирать телефон.

— Как думаешь, она написала?

— Думаю, нет.

— Пессимист, — фыркает сестренка, открывая дверцу холодильника.

— Реалист, — парирую, подставляя вторую кружку для кофе.