80

А над столицей снова рыдали ангелы. Их холодные слёзы шумным потоком омывали землю, дома, машины… И освежали мою нетрезвую голову. Где-то я читала или слышала, что дождевые капли — это слёзы ангелов. Сегодня слёз слишком много. Я не думаю, что этот потоп случился по моей однобокой любви, да и не настолько у меня всё безнадёжно.

А вот лгунья и прелюбодейка Львовна ещё не замолила свои грехи — кто по ней будет рыдать? Сейчас, стоя под стеклянным навесом, она очень трогательно протягивает изящные руки и подставляет ладони дождю. Удивительно, но даже заплаканное, её лицо остаётся красивым.

А вот и секрет красоты — Ангелина собирает в ладони дождевую воду и умывает лицо. Тут я никак не могу остаться равнодушной:

— Приложи к лицу помёт, он полезный, словно мёд, — и на вопросительный взгляд Львовны поясняю: — Это не с неба, а с козырька льётся, а там гулюшки всякие гадят.

Василиса, похожая на трепетную невесту в своём воздушном кремовом платье, резко притягивает меня к себе и шепчет, не теряя улыбки:

— Лучше заткнись, Евка, не буди в отце зверя.

— А разве не ты лучшая укротительница зверей? — шиплю в ответ. — Неужели за двадцать лет так и не нашла его слабое место? За ушком почеши или ещё где. Всё тебя учить надо!

— Пьяная дурёха, — беззлобно отвечает Вася и больно щиплет меня за пятую точку.

Ну да — завтра я, возможно, и пожалею о своих словах, но не сегодня. Мне даже жаль, что алкоголь слишком быстро выветривается. Хочется отмочить чего-нибудь эдакого — день потому что особенный.

Я ловлю задумчивый взгляд папы. Он молча разглядывает меня несколько секунд, а потом, запрокинув голову, сквозь прозрачный козырёк смотрит на высотку, подпирающую дождливое ночное небо.

— Где они там застряли? — недовольно бормочет он себе под нос.

Будто те, кого мы ждём, могут спуститься оттуда. Хотя, прилети сверху Серега — проблем бы у папочки сильно поубавилось. Охрана уже с ног сбилась, разыскивая этого придурка. А ещё потерялись Диана с Марком. Вот где они?! Мне неприятно думать, что женщина, с таким трепетом говорившая о своём муже, могла клюнуть на этого козла (с психотипом я определилась окончательно).

— Может, они увлеклись друг другом и о нас забыли? — спрашивает Василиса, но папа отрицательно качает головой. Ему виднее.

— А может, нам пора спасать нашу француженку? — предполагаю я с напускным ужасом.

— Тогда, скорее, спасать надо Марка, — отвечает папа и, наконец, улыбается.

А позади нас в объятиях Руслана появляется позор и слабое звено семьи Баевых.

— Где моя невеста? — пьяным голосом орёт Серёга.

— Эта дура ещё не родилась, — озвучиваю я, надеюсь, общее мнение.

— О! Моя искромётная систер! Напомни, как зовут твою пузатую подругу, я с ней жениться щас буду.

Папа быстро командует Руслану, чтобы заткнул жениху пасть любым предметом и отбуксировал в его холостяцкую берлогу. А я отправляю сообщение Коте, что мы уже на подходе. Подруга сбежала с вечеринки в машину к Грише, чтобы подкормить парня деликатесами с барского стола, и пропала. Не хотелось бы застать их за очередным сеансом массажа.

— Ну, наконец-то! — восклицает Вася, когда стеклянные двери выпускают наших потеряшек.

Диана сияет счастливой улыбкой, извиняется за задержку и целует папу в щёку. Папа тоже расцвёл, словно его живой водой опрыскали. Зато Марк выглядит не очень — прихрамывает на одну ногу, но при этом старательно лыбится.

— Марик, а что у тебя с ухом? — ахает Ангелина, за что получает от брата свирепый взгляд, ну а мы с Васей, конечно, пытаемся в свете фонарей рассмотреть, что за беда приключилась с бедным ушком.

Кажется, Львович переоценил магию своей харизмы. Всё, отныне француженка — мой кумир!

— По коням! — нетерпеливо командует главный Бабай.

Даже появись Марк совсем без ушей — папе пофиг. Главное, что Диана цела и довольна. Ну и я, конечно, цела. Но не удовлетворена. Чувствую себя, как голодная пиранья — аж потряхивает от возбуждения. Лишь бы Маркуша восвояси не засобирался.

Сквозь плотную пелену дождя мы под раскрытыми зонтами пробираемся к нашим автомобилям. Я злорадствую, что Львовичу зонта не хватило и даже собираюсь выразить ему сочувствие по этому поводу, но в этот момент мы подходим к Гришиному внедорожнику и наблюдаем, как наш новый водитель и недавняя невеста моего брата самозабвенно целуются. Больше всех обрадовался Марк. Он и спугнул наших голубков, заорав «Горько!»

На Гришу смотреть было жалко. С перепугу он выскочил под проливной дождь и, как нашкодивший пёс, опустил голову. Вот, оказывается, по ком плачут ангелы.

Пока папа не успел его уволить, я хватаю ситуацию в свои руки:

— Гриш, быстро сядь в машину, мне не нужен простуженный водитель, — и, развернувшись к папе, поясняю: — Это мой водитель, если что.

Но Котя не была бы Котей, если бы промолчала.

— И мой тоже, между прочим! — вставила она свои пять копеек. Дура!

— Сейчас он тебя на себе и повезёт! — тихо прокомментировал папа.

— Тимур, не горячись, — мурлыкнула Диана. — Водитель нам самим очень нужен. И давайте уже поедем, а то мы все рискуем промокнуть и заболеть.

Она вспорхнула на заднее сиденье, а за ней следом рванул сильно подмоченный Марк. Мазохист, что ли?

— Потом с тобой поговорим, — тем же спокойным тоном пригрозил Коте папочка.

— О чём? — испуганно пискнула она.

— О том, нужна ли моему внуку такая мамаша.

— Чего-о? — взъерепенилась эта дурища. — Родство, Тим Бертыч, ещё доказать надо!

Никогда ещё у Тим Бертыча не было таких больших глаз.

— Не будем это откладывать, бегом ко мне в машину!

***

Первые минут десять пути мы ехали молча, и каждый думал о своём. Гриша наверняка переживал за Котю и чтил минутами молчания потерянную карьеру. Я молилась о том, чтобы Котя, пересевшая в другую машину, не вынудила папу к жёстким мерам. Ангелина за неё вряд ли заступится, и надежда только на Васю. Мне же, Котиной защитнице, места в их салоне не хватило.

Марк, наверное, думал о том, как бы подкатить к Диане, не растеряв запчасти. А о чём думала Диана, глядя в окно на дождь, было известно только ей.

Первым тихую идиллию нарушил Марк:

— Диана, а в Испании у Вас тоже бизнес?

— Мугу.

— А как же с языками? Вы и испанский знаете?

— Да.

В подобном ключе диалог ещё продолжался некоторое время, пока дотошный Львович не поинтересовался:

— А как же муж терпит Ваши постоянные командировки?

— Вы таким образом решили прощупать, есть ли у меня муж?

— Ну-у… — неожиданно смутился Марк.

— А Вы знаете, Марк, Вы очень похожи на моего шестого супруга, — кокетливо сообщила Диана.

У Григория чуть глаза не выскочили, да и я, надо сказать, опешила.

— А-а… а сколько же их всего? — просипел Марк.

— Оу! Позади у меня пять очень удачных браков!

Я расслабилась, Гриша окаменел, а Маркуша аж поперхнулся.

— В смысле, удачных?

— Тут всё просто — мои мужья скоропостижно скончались, оставив мне приличное состояние.

— И что, все пятеро скончались? — недоверчиво прошептал Марк.

— Конечно, все. Честно говоря, мой темперамент нелегко выдержать. И вот теперь я богата, но очень одинока.

Сейчас в голосе Дианы было столько трагизма, что, не знай я всю правду, прослезилась бы от сочувствия.

— А-а… Это прикол такой? Вы же сказали, что я шестого напоминаю, — вспомнил Львович.

— Но я ведь не теряю надежды обрести семейное счастье.

— В лифте мне так не показалось, — хмуро ответил Марк и зыркнул на меня.

А я не выдержала и расхохоталась, заслужив от Дианы укоризненный взгляд.

— Извините, а это что, такая шутка была? — подал голос Гриша.

— Развод для тупых лохов, — с напускным весельем пояснил ему Марк и обратился к Диане: — Я всегда считал, что женщину украшают мягкость и беззащитность.

— А я никогда не любила украшения, — парировала француженка и отвернулась к окну.

Весь остаток пути каждый из нас снова думал о своём. Но Марк, подозреваю, о чужом.

***

Василиса порхала вокруг большого стола, как реактивный мотылёк. Горничных в этот поздний час тревожить не стали, а папин день рождения ещё не истёк. У нас было целых пять минут для празднования в тесном семейном кругу. Несмотря на то, что Котю с Масиком папа ещё не вычеркнул из претендентов на нашу фамилию, за столом они отсутствовали. Непривычно притихшая Котя смиренно удалилась в свою комнату укладывать Масика. Мне же было не до её душевных терзаний, пока на право сидеть за этим столом претендовали Львовичи.

Ангелина сидела, как на раскалённой сковороде, и явно не ожидала от спонтанного ужина ничего доброго. Зато Маркуша расслабился, как у себя дома, и скалился во все стороны. С его уникальной интуицией только угадывать, в какой руке гиря.

Я пью мелкими глотками минералку и сквозь стеклянный стакан наблюдаю за Василисой.

— Пять мину-у-ут, пять мину-ут — это много или мало, — нервно подрагивающим голосом напевает Вася себе под нос, расставляя чашки, фужеры, пиалки…

— Сядь, Василиса! — командует хозяин дома и послушная Вася тут же занимает место за столом.

— Тимур-рчик, можно я скажу? — будоражащее слух мурлыканье француженки скрашивает следы уходящего дня и радует именинника.

Я очень люблю, когда папочка улыбается. Его день рождения — это святое. Свой же тост я приготовила для нового дня…