Глава 11

Не знаю, сколько прошло времени, но молчание, явно затянулось, потому что Зэйн полуобернулся и бросил через плечо, снабдив фразу кривоватой ухмылкой:

– Неужто я так хорош?

Я кивнула, совсем не вникая в смысл слов, а потом спохватилась и отчаянно затрясла головой.

– Так да, или нет? – продолжил насмехаться мужчина. Но мне было вовсе не до смеха. Ни сколечки!

Во мне волной поднимался страх, настолько мощный, что я едва смогла усидеть на месте.

Где его раны?! Они не могли так быстро пройти. Не могли же? Или…

Конечно, Дженис, думать ты так и не научилась. Почему я не сообразила, что тепло, исходящее от медальона, и его странное свечение что-то да значат? Почему? Да потому что Дженис не привыкла включать то, что боги, по недоразумению, не иначе, прилепили мне на шею. Голова – лишняя часть тела.

Каким-то чудом я нашла в себе силы и произнесла:

– Ложись.

Собственный голос звучал глухо и надломлено, и мне вдруг показалось, что Зэйн тут же заподозрит неладное, но его просьба лишь сильнее развеселила.

– Надо же, а мне этот вечер с каждым мгновением нравится всё больше…

Судя по хитрому блеску в глазах, он имел в виду что-то отнюдь не безобидное, но мне, в сущности, были безразличны его слова. Я за несколько секунд успела сгореть в горячке и замёрзнуть от озноба. То ещё удовольствие, должна заметить.

Но, несмотря на двусмысленность, мужчина выполнил мою просьбу и даже повозился на лежаке, пытаясь устроиться удобнее.

Дрожащими руками размяла цветы и стебли, напрочь забыв о мерах предосторожности, и подошла к нему. Если я намажу спину, а наутро скажу, что это таким чудесным образом подействовала белладонна, он мне поверит?

– Ну же, – подбодрил меня Зэйн, – Приступай, госпожа.

Я осторожно коснулась пальцами загрубевшей кожи и вздрогнула одновременно с «больным». Смущение острым копьём вонзилось в сердце и обожгло от макушки до пяток.

И чтобы хоть как-то сгладить неловкость, произнесла первое, что пришло на ум. А приходит мне, как известно, сущая глупость.

– Почему «госпожа»?

Наверное, нужно было спросить что-то более умное, или просто более подходящее, но разве в моей голове бывают такие мысли?

– А как мне обращаться к той, кто спасла мою жизнь?

Что ж… Признание сродни удару молнии…

Зэйн повернулся и посмотрел на меня. На этот раз в глазах не было и намёка на веселье.

Еле выдавила улыбку и с грустью спросила:

– Не так давно я была гордячкой Вайнер…

– И ты не перестала ею быть, – мягко обронил он, и в этой фразе не было желания больнее уколоть меня. Он лишь озвучил очевидное, то, во что верил всем сердцем.

– Но?

– Но, как бы это было ни прискорбно признать, ты ещё и моя госпожа.

Это нельзя назвать перемирием, но… Мне почему-то кажется, что наши отношения перестали болтаться где-то между ненавистью и отвращением. Правда, обрадовалась я преждевременно – он ещё не видел затянувшиеся раны.

Словно в насмешку медальон слабо нагрелся, и я с холодеющим от страха сердцем отдёрнула руки. Раздавленная зелень полетела вниз, под ноги, но меня едва ли это расстроило. Я сидела и с ужасом представляла, какая именно расправа будет предназначена мне.

– Я никому не скажу, – пока я смотрела на рассыпавшуюся траву, мужчина с лёгкостью поднялся с лежака и впился в меня внимательным взглядом. – Будем считать это платой за спасённую жизнь.

Он знает… Хотя как он может не знать о том, что на его спине уже нет кровоточащих ран, причиняющих боль?

Не зная, что ответить, да и опасаясь того, что голос попросту подведёт меня, я промолчала, но следом зачем-то кивнула. На что Зэйн лишь беззлобно усмехнулся.

– Иди к себе, госпожа, и больше не ищи встреч со мной. Не стоит подкармливать слухи, которые и без твоей помощи поползут по замку.

На негнущихся ногах я вышла из сарайчика и привалилась спиной к сучковатой стене, вовсе не заботясь о том, что могу порвать платье.

Зэйн знает… Вопрос лишь в том – что именно?

Я плохо помню, как вернулась в свою комнату, как искупалась, как легла в кровать. Единственная мысль, которая всё это время отчётливо билась в голове, это: «Он знает, кто я. Так может быть сможет и мне объяснить это?»

Но этому порыву я, к счастью, не поддалась. И даже довольно быстро уснула, а проснулась под громкий рёв трубы, что оповещала всех и каждого о возвращении лорда Брайена.

В первое мгновение я поддалась всеобщему порыву, который, по всей видимости, пропитал сам воздух, и радостно заулыбалась. А потом… Потом я вспомнила, что приезду мужа радоваться мне не нужно, напротив, следует бояться расправы за ослушание.

Отец редко появлялся в замке, а матушка не жаловала телесные наказания для слуг, но здесь, видя, как Ленгро поступил с Зэйном, ждать пощады не стоит.

С кровати я не встала – скатилась, и понеслась в купальню, пытаясь привести себя в надлежащий вид. Зачем? А демоны меня знают… Но почему-то казалось, что строгий наряд прибавит внутренней собранности и одарит стойкостью и спокойствием. Чушь, конечно, но какая заманчивая.

Буквально через несколько минут, как только я вышла из купальни, в спальню без стука ворвалась Брита. Она выглядела не лучше меня, судя по отражению в зеркале, которым я имела честь любоваться несколькими мгновениями до её прихода – такая же бледная, с лихорадочным блеском в испуганных глазах.

– Госпожа, – пролепетала она, пытаясь унять частое дыхание.

– Я уже знаю.

Пожалуй, только глухой не догадался бы о том, почему трубят в рог.

– Как ты думаешь, – постаралась, чтобы голос звучал ровно, – что он мне сделает?

Конечно, мне хотелось бы сделать так, чтобы Брита подумала, что я интересуюсь лишь из любопытства, и совсем, ну ни капельки не боюсь последствий, но… Вышло у меня это ужасно, потому что девушка тут же оказалась рядом и преданно заглянула в глаза:

– Госпожа, хотите, я скажу, что сама отпустила Зэйна? А вы лишь покормили его, за это лорд не будет вас наказывать…

Честно говоря, после услышанного я замерла на несколько мгновений, потому что растерялась. То есть, эта девочка, даже зная крутой нрав господина, хочет взять всю вину на себя?

– Почему? – выдавила с трудом. Сама я найти ответ на этот вопрос просто не смогла бы.

И тут же вспомнила, что вчера спрашивала об этом же, правда у другого человека.

– Вы хорошая, – почти неслышно пролепетала служанка, – а мне не привыкать.

И столько тоски было в последней фразе, что я непроизвольно вздрогнула.

Неужели и ей доставались удары плетьми? Но за что?! За разбитую чашку?!

– Спасибо, – взгляд затуманили слёзы, но я не позволила им пролиться. Стиснула руки в кулаки, а потом поддалась порыву и обняла её. – Не думаю, что лорд Брайен прикажет высечь свою жену. Единственное, что мне грозит – заточение в комнате. А это не так уж и страшно.

Брита не выдержала и обняла меня в ответ, но тут же отстранилась и деловито предложила:

– Давайте я заплету ваши волосы.

В любое другое время я бы отказалась, в любое другое, но не сейчас.

Когда с причёской было покончено, а в распахнутое окно стало слышно лошадиное ржание, я поднялась со стула, окинула своё отражение придирчивым взглядом, и, удовлетворённо кивнув, развернулась к двери.

Страха больше не было. В конце концов, я ни в чём не виновата и не считаю свой поступок неправильным. Вряд ли я бы чувствовала себя прекрасно, оставь Зэйна умирать у того треклятого столба.

Стоило нам с Бритой оказаться во дворе, как толпа слуг, переговариваясь и оглядываясь, поспешили расступиться, пропуская нас вперёд.

– Всё будет хорошо? – наверное, девушка хотела сказать это с совсем другой интонацией, но…

– Конечно! – ответила бодро, но так и не оглянулась. Я напряжённо смотрела на распахнутые ворота и ждала…

– Боишься? – тихо спросил Зэйн, взявшись словно ниоткуда. Руку даю на отсечение, мгновение назад его там не было. Или я так увлеклась «ожиданием»?

– А нужно? – скосила взгляд, но головы так и не повернула.

– Я бы на твоём месте боялся, – я не увидела, лишь почувствовала, как он улыбается. И в этой улыбки больше не было безграничной ненависти.

– Но ты не моём месте, – возразила, впрочем, вовсе не пытаясь ему ничего доказать.

– И это прекрасно, – насмешливо отозвался он, и тихо, чтобы услышала только я, добавил: – Не представляю себя в роли жены Брайена.

Я не выдержала и усмехнулась. И надо было именно в этот момент Ленгро въехать в ворота…

Мужа не было всего несколько дней, а судя по осунувшемуся лицу и седой пряди у самого виска – будто целую вечность.

Он смотрел хмуро, зло, готовый напасть на любого и растерзать его. На меня супруг даже не посмотрел, лишь мазнул ничего не значащим взглядом. А следом за его лошадью тащилась телега с клеткой, в которой рычало и бесновалось нечто бесформенное… В пыли и лохмотьях.

– Вот это улов, – тихо присвистнул Зэйн.

А я всё так же, не поворачиваясь, спросила:

– Что это?

– Догейр, – бросил мужчина.

Надо же… При прошлой встрече это порождение Безликой пустоши, показалось мне совсем иным. Более… Живым? Да, наверное, так. Этот же больше напоминал духа, пусть пока ещё не сломленного, но уже не живого. Тень самого себя.

Он хоть и бесновался, пытался казаться страшным и злым, но я чувствовала, как он боится, как сжимается, в ожидании удара. И… я не должна была этого чувствовать! Ведь не должна же?

– Кто посмел отпустить?

Первые же слова лорда Брайена заставили вздрогнуть, но я распрямила плечи и перевела на супруга спокойный взгляд.

Выступила вперёд и смело произнесла, смотря Ленгро в глаза:

– Я!

Рядом встал Зэйн, и мне вдруг показалось, что он приготовился… Защищать меня?

По лицу мужа пробежала тень, делая тёмные круги под глазами ещё темнее, но он не проронил ни слова. Лишь смотрел и смотрел, будто ждал, что я прилюдно покаюсь в содеянном – брошусь на колени и начну заламывать руки, придумывая нелепые оправдания. Я бы и покаялась, если бы считала свой поступок неправильным. Только будь у меня возможность повернуть время вспять, я бы поступила точно так же. Единственное, что я хотела бы изменить – это действие медальона. У Зэйна, несмотря на его признательность, теперь есть рычаг, который он сможет использовать по своему усмотрению.

Не знаю, чем бы закончилась безмолвная перепалка, но её прервал сиплый вздох догейра и насмешливое младшего брата Ленгро:

– Ты посмотри-ка, Брай, пока нас не было, твоя жёнушка набралась смелости.

Вряд ли меня можно назвать смелой, скорее уж безрассудной, но… Доля правды в словах Талима действительно была. Без лорда Брайена и его ближайшего родственника в этом замке мне дышалось спокойнее.

– За что она будет наказана, – мрачно бросил супруг, спешиваясь с лошади.

К нему тут же подскочил мальчишка, забрал поводья. А лорд тем временем за мгновение успел забыть о моём существовании – принялся раздавать короткие приказы, которых слушались абсолютно все беспрекословно.

Я бы так и стояла, смотря на снующих туда и обратно слуг, только Талим прервал моё бесцельное времяпрепровождение.

– Шла бы ты с глаз долой, а к вечеру Брай остынет и не станет наказывать тебя. По крайней мере, не перед слугами и воинами.

На последних словах по его губам зазмеилась пакостная улыбка, а я вспыхнула, вдруг поняв, что он имеет в виду.

Нужно было бы ответить что-то колкое, но… Раздался очередной рёв пленённого чудовища, и я вздрогнула всем телом, правда вовсе не от страха, а от осознания, что в этом рёве мне послышалось чёткое:

– Нен-н-нвижу-у-у…

Я посмотрела на клетку, что содрогалась от беспорядочных ударов догейры и подалась вперёд, только тут же застыла, осознав, что бросилась на помощь тому, кого должна и презирать, и ненавидеть, и даже бояться.

– Занятный экземпляр, не находишь? – по-своему расценил мой интерес Талим, направился к телеге, насвистывая что-то задорное.

– Неужели тебе его жалко, госпожа? – напряжённым голосом напомнил о себе Зэйн, и я вновь вздрогнула, на этот раз уже от страха.

Повернулась и поспешно, стараясь справиться с обуревавшими меня эмоциями, ответила:

– Вовсе нет, с чего вы взяли?

Мужчина окинул меня внимательным взглядом с головы до ног и выдал:

– Да хотя бы с того, что ты обратился ко мне на «вы».

Я ничего не сказала, лишь крепче стиснула руки.

– Осторожнее, Вайнер, – его голос тал глуше, тише, словно он опасался, что нас кто-то услышит. – Ты можешь жалеть людей и зверушек, но этих тварей… Такого лорд тебе не простит.

Наверное, он был прав, и мне бы стоило развернуться, уйти и забыть о измученном духе, но… Разве можно приказать сердцу остановиться? Вот и я не смогла выжечь из груди чувства…

* * *

Я всё же послушалась совета Талима и вернулась в комнату, украдкой из-за шторы наблюдая за мельтешащими слугами. В памяти то и дело всплывали строки из пропавшего письма, и я не могла отделаться от мысли, что догейры пришли в эти земли не просто так. Ведь должна быть причина у странных нападений, чудовища преследуют какую-то цель? Иначе, почему до этого много-много лет они жили в Пустоши и думать не думали о разорении соседнего королевства?

И ладно бы только это беспокоило меня…

Я стала думать, что в этом как-то замешан мой отец. Не просто же так он отправил меня сюда, и приказал к тому же следить за Ленгро.

А ещё Зэйн и его излишняя наблюдательность.

Вот… демоново пекло! Почему на одну меня столько тайн и загадок, которые так сложно разгадать?

К ужину меня не позвали. Брита принесла мне его в комнату и передала слова лорда Брайена о том, что он не желает видеть меня за столом.

Злится… Значит младший братец не так уж и хорошо знает старшего…

Мне бы стоило ждать возвращения супруга, содрогаясь от страха, но страшно почему-то не было. Наверное, я просто смирилась со своей участью.

Я как раз расчёсывала волосы, когда в комнату вошёл лорд Брайен и устало опустился на низкий пуф. Мужчина выглядел отвратительно – словно ни на минуту не сомкнул глаз за последние несколько дней. Но, тем не менее, силы для выговора он нашёл:

– Больше никогда не смей перечить моим приказам!

В тихом голосе было столько злости, что я невольно вздрогнула, правда нашла в себе смелость произнести:

– Я не перечила.

В самом деле, не перечила и не оспаривала, лишь поступила так, как посчитала нужным.

Брайен тяжело поднялся с пуфа, подошёл к кровати и шершавыми пальцами схватил меня за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза:

– Ты ослушалась меня!

– Я спасла ему жизнь! – не осталась в долгу. Вырвалась из его хватки и тоже вскочила на ноги.

Вряд ли я смогу с ним справиться, даже если возьму в руки острый кинжал, но стоя я чувствовала себя чуточку увереннее. Надо мной хотя бы не так довлело его превосходство.

Мужчина в ответ почему-то ухмыльнулся, правда я так и не поняла причину его веселья.

– Считаешь, что была права? – вкрадчиво поинтересовался он. И от этого тона мне захотелось отступить на шаг, потом ещё на один и попросту сбежать из этой комнаты. Но вместо этого я до боли стиснула кулаки и ответила честно:

– Я не смогла равнодушно смотреть на его мучения…

Судя по его взгляду – именно так и нужно было смотреть на Зэйна. Равнодушно.

– А ты точно дочка Вайнера? – он вновь усмехнулся, правда, не так зловеще.

Я помолчала. Прикрыла глаза, а когда открыла их, ответила:

– Ни в чём нельзя быть уверенным безоговорочно, но не в моём случае.

Лорд Брайен рассмеялся. В самом деле рассмеялся, а когда замолчал, произнёс:

– Какая же ты ещё глупая…

Мне хотелось сказать, что уж, какая есть, но не успела. Он поднял руку и осторожно коснулся моей щеки. В этом прикосновении не было ничего запретного, или жестокого, или неправильного… Нет, была лишь осторожность, будто он боялся спугнуть меня.

– Неужели мать не научила тебя, что мужа нужно слушаться? – тихо спросил он, склоняясь ниже и обдавая мои губы своим горячим дыханием.

Мне хотелось сказать, что матушка вовсе не разговаривала со мной на такие темы, только подходящих слов почему-то не нашлось. Будто они все растерялись, развеялись по ветру, как пепел после кострищ.

Я неотрывно смотрела в потемневшие глаза супруга и пыталась понять, чего мне хочется больше – оттолкнуть его или же узнать, наконец, что такое настоящий поцелуй?

– Боишься меня? – лорд Брайен немного отстранился, давая понять, что я имею право выбора. Что я могу прекратить всё это, если только пожелаю.

Вот только… Как бы понять, чего именно мне хочется?

Но ответ на его вопрос я знала точно – не боюсь. Возможно, это глупо, и мне не стоит безоговорочно вверять свою жизнь в руки этого мужчины, но… Я не привыкла бояться бесконечно. Я выросла в доме, где мне не нужно было ежеминутно оглядываться, в ожидании удара, за исключением тех дней, когда отец и брат «радовали» нас своим присутствием. Правда они наведывали нас так редко, что я так и не научилась осторожности. А стоило бы…

– Не боишься, – облёк в слова мой безмолвный ответ и вновь приблизился. – Зря…

Последнее он произнёс едва слышно, так что я списала это на игру воображения, потому что лорд нежно коснулся моих губ, и мысли вовсе покинули мою голову.

Это было… странно. Жар чужого прикосновения трепетом отозвался в груди, и дыхание перехватило. Звуки, и без того притаившиеся за каменными стенами замка, померкли окончательно. И сама комната превратилась в невнятное размытое пятно.

Глаза закрылись сами собой, так же, как и ладони взметнулись к мужской груди. Его сердце билось ровно, мощно, заставляя раствориться в чужих объятьях.

Ленгро не спешил, будто наслаждаясь невесомыми прикосновениями, но спустя, как мне показалось, бездну времени, нежность сменила настойчивость. Не пугающая, а будоражащая. Заставляющая кровь быстрее бежать по венам, а сердце ускорять темп.

Миг и всё прекратилось… Придерживающие меня руки пропали, как и исчезло горячее дыхание.

– Так легко забыть кто мы, и почему здесь оказались… – тихие слова за пару секунд разрушили пряность головокружительного поцелуя.

Я открыла глаза и успела увидеть, с каким мученическим выражением лица Брайен отвернулся от меня. Сердце, то самое, которое трепетало и желало продолжения, разлетелось болью на тысячи осколков.

Он всегда будет видеть во мне лживую тварь, урождённую под гербом Вайнер…

Ленгро ушёл в купальню, а я, скинув халат, легла на кровать и с головой укрылась одеялом. Было обидно настолько, что в глазах защипало. Мне хотелось плакать навзрыд, колотить руками по мягкому матрасу, раздирать в клочья аккуратные подушки. Несмотря на обещание, всегда держать себя в руках.

Чувство разочарование тугим коконом спеленало меня, мешая дышать полной грудью.

Невыносимо больно раз за разом расплачиваться за чужие ошибки. Невыносимо знать, что во мне видят лишь дурную кровь ненавистного рода, а кто есть я на самом деле, никого не интересует.

Обещание я нарушила. Ткань под щекой стала влажной, но желаемого освобождения это не принесло.

Дверь, ведущая в купальню скрипнула, и я торопливо стала стирать дорожки слёз, а потом вовсе затаила дыхание в надежде, что лорд Брайен подумает, что я уже сплю.

И я почти поверила, что мне удалось его провести, потому что мужчина задул свечи, и лёг, удобнее устраиваясь на своём месте, но спустя пару неровных ударов сердца он попросил:

– Иди ко мне, Дженис.

Несколько простых слов, а истолковать их можно по-разному. И толкование, которое пришло на ум, мне совсем не понравилось.

– Зачем? – пробубнила, не снимая одеяла, и тут же поняла, насколько глупо прозвучал мой вопрос.

Ленгро тихо рассмеялся, и так же насмешливо ответил:

– А ты как думаешь?

Честно говоря, именно об этом думать мне совсем не хотелось, но… У меня ведь есть амулет, верно? И если он помог мне в прошлый раз, то и в этот не подведёт? Да?

Жаль, что я не знала ответа наверняка, но и прятаться от мужа под одеялом глупо.

Осторожно выпуталась из кокона ткани и посмотрела на лорда Брайена, точнее туда, где он должен был лежать. В кромешной темноте почти ничего не было видно.

– Иди сюда, – мягко повторил он и мне вдруг показалось, что его голос звучит сонно, словно он борется с желанием уснуть прямо сейчас.

Я пододвинулась к нему и тут же угодила в капкан рук. Если бы горло не перехватило, я бы закричала, а так только дёрнулась, пытаясь выбраться, но Ленгро не позволил мне, припечатав суровым:

– Спи!

Что? Мне не послышалось? Спать?

– Я… – хотела сказать, что мне больше нравиться спать на подушке, а не на его плече, правда мужчина не дал мне договорить, вновь бросив:

– Спи.

И сам же поспешил исполнить свой приказ. Дыхание стало ровным, а руки, удерживающие меня, слегка ослабли.

Он устал… Только сейчас я вспомнила о тёмных кругах под глазами, о морщинах, что стали глубже, о взгляде, который буквально кричал о том, что у него осталось так мало сил.

На смену разочарованию и обиде пришла жалость. Ему нужно отдохнуть, а я постараюсь его не беспокоить.