Глава 12

Я думала, что не смогу уснуть в его объятьях, но… Проснулась от того, что первые лучи солнца окрасили тёмные шторы в золотистый цвет.

Я всё так же лежала на плече Ленгро, и не испытывала при этом никаких неудобств. Разве что при свете утреннего солнца произошедшее вечером приобрело совсем другой оттенок… Алый. Точно такой же, каким сейчас выглядит моё лицо от накрывшего смущения.

Кое-как приподнявшись на локте, хотела выпутаться из мужских объятий, но так и застыла, вдруг залюбовавшись сонным лордом Брайеном. Морщины разгладились, и чернота под глазами стала почти незаметной. Едва пробивающаяся щетина, приоткрытые обветренные губы, нос с едва заметной горбинкой… Ленгро был красив, в привычном понимании этого слова. В нём не было подлости и хитрости, лишь уравновешенность и благородство…

Почему внешность так обманчива? Я бы никогда не подумала, что этот мужчина может быть так жесток к своим подданным, но следы на спине Зэйна были наглядным примером.

Стоило вспомнить о воине, как тут же подумала и о том, что лорд обещал наказать меня. И каким будет это наказание? Таким же болезненным, или меня минует эта участь?

Размышлять о боли было неприятно. Нет, не страшно, кажется я уже смирилась с тем, что ни одного дня не пройдёт без происшествия, просто неприятно. И я отбросила эти мысли.

Протянула руку, чтобы прикоснуться к колючей щеке, но мужчина перехватил её. Сжал несильно запястье, и вперился в меня цепким взглядом. Глаза после сна были немного мутными, но в них не было ни злости, ни раздражения.

Секунда, другая, и лорд Брайен, наконец, произнёс:

– Нравлюсь? – к тому же на губах появилась хитрая улыбка. И мне показалось, что пока я его рассматривала, он уже не спал. Лишь выжидал удачный момент.

На его вопрос я отреагировала так, как посчитала нужным:

– Вовсе нет, – и даже постаралась спокойно улыбнуться, только новая волна жара опалила лицо, и приготовленная маска безразличия треснула, не успев толком сформироваться.

– Врёшь, – шире улыбнулся мужчина, на что закусила губу, пытаясь сдержать ответную улыбку.

Взгляд Ленгро вдруг изменился, стал тёмным и завораживающим. Он опустил его на мои губы и гулко сглотнул. А моё предательское сердце уже замерло в предвкушении.

Этот поцелуй был бы другим, я чувствовала это всем своим существом, но он не состоялся. В дверь постучали, да так настойчиво, что проигнорировать стук было попросту невозможно.

Ленгро выдохнул сквозь стиснутые зубы, а я вновь вспыхнула от смущения и поспешно откатилась в сторону.

Будь моя воля, я бы вовсе закуталась в одеяло с головой, но и тут не преуспела.

Вслед за стуком в комнату, ничуть не церемонясь, вошёл… Кто бы мог подумать! Талим! На его довольном лице сияла довольная же ухмылка, да и чёрные, словно ночь, глаза, тоже светились удовольствием.

Жаль, что нельзя по собственному желанию проваливаться под землю. Потому что именно этого мне захотелось больше всего, раз уж не удалось скрыться под одеялом.

– О, кажется, я не вовремя, – без капли раскаяния всплеснул руками молодой человек, и, понизив голос, доверительно прошептал: – Кажется, я прервал процесс наказания, а, братец?

Молчавший до этого муж, поднялся с кровати, плавно шагнул вперёд и коротко, без замаха, ударил Талима. Голова младшего Ленгро дёрнулась назад, а её обладатель издал какой-то невнятный звук, который, по всей видимости, должен был обозначить степень его удивления.

Наблюдая за «семейной» сценой, я позабыла и о смущении, и о собственных глупых желаниях. Кажется, спроси сейчас, как меня зовут, я бы даже не ответила. Настолько поразило происходящее.

Вслед за ударом, лорд Брайен объяснил Талиму всю глубину его опрометчивого поступка:

– Ещё раз войдёшь сюда без приглашения, и я отправлю тебя, как и Зэйна, к столбу.

Супруг не повысил голоса. Он говорил спокойно и размеренно, и от этого его слова пугали куда больше, как если бы он кричал и сотрясал воздух стиснутыми кулаками.

– Даже так, – присвистнул Талим, скривив губы в подобие улыбки. Было видно, что говорить ему больно, что, несомненно, уверило меня – под руку лорду Брайену лучше не попадать.

– Неужели ты так печёшься о чувствах Вайнер? – теперь в голосе Ленгро-младшего было столько злости, что я вздрогнула, словно от холода.

Похоже, происхождением меня будут попрекать здесь вечно. И никто, совсем никто из благородного семейства даже не подумал, что лично я, хоть и рождена под крышей поместья Вайнер, никому из них ничего плохого не сделала.

– Она моя жена, – всё так же спокойно отозвался супруг. – Нравится это тебе или нет. И унижая её, ты унижаешь меня.

Лорд Брайен и сам не прочь унизить меня пренебрежительным «Вайнер», но, видно, такую привилегию он оставил за собой. Остальным же подражать ему опасно для здоровья.

– Угу, – совсем непочтительно согласился с главой рода Талим. И крутанувшись на пятках, вышел из комнаты, чтобы тут же вновь постучать в дверь.

Ленгро обернулся ко мне, окинул внимательным взглядом, в глубине которого не осталось и намёка на теплоту и игривость, и удручённо покачал головой, будто сожалел о том, что… О чём, собственно, он жалел? О том, что произошло, или о том, чего так и не случилось?

Но спрашивать его я, конечно же, не стала.

Муж вышел из комнаты, прихватив одежду, а я так и осталась сидеть на кровати, и просидела бы долго, не войди в спальню испуганная Брита.

– Госпожа, – поприветствовала меня девушка, и с опаской оглянулась на закрывшуюся дверь. – Он-н вас, – начала она, заикаясь, – сильно наказал?

Я вспомнила вчерашнее и сегодняшнее «наказание» и покраснела так, что даже уши запылали на манер факелов.

– Не сильно, – прошептала тихо, поняв, что служанка всё ещё ждёт ответа.

Но мои неуверенные слова её не убедили – Брита с нескрываемой жалостью посматривала на меня, пока доставала из шкафа платье, пока готовила воду для умывания, и даже когда заплетала мне тугие косы.

– Брита, он не наказывал меня, – не выдержала я, наконец, гнетущего молчания.

– Правда? – почти неслышно удивилась она, встретившись с моим взглядом.

– Мне незачем тебе лгать.

Девушка вновь помолчала, обдумывая мои слова, и кивнула.

– Это… хорошо, – с некоторой заминкой произнесла она. А я кивнула. Наверное, она права и «это», действительно, хорошо.

Завтрак я провела в одиночестве. Как выяснилось, братья Ленгро в спешном порядке уехали к ближайшим соседям, чтобы уладить какие-то вопросы.

Зэйн остался в замке, что меня обрадовало. Ещё вчера, когда он готов был вступиться за меня перед лордом Брайеном, я неожиданно подумала, что могла бы довериться ему в одной очень важной просьбе.

Мужчина обнаружился у конюшен. Он с особой нежностью проводил по лоснящимся бокам пегого жеребца. Заметим меня, воин тут же нахмурился и отложил широкую щётку.

Он подошёл ко мне стремительно, делая широкие шаги, а когда остановился на расстоянии вытянутой руки, то молча принялся изучать меня, будто… Будто боялся увидеть на моём лице следы побоев.

Что же, лорд Брайен, слухи о вашем непогрешимом благородстве сильно преувеличены. Раз уж ближайшие подданные в том числе испуганная Брита, ждут от вас вовсе не благородства.

– Цела, – с немалым удивлением и насмешкой заключил Зэйн, а я в который раз покраснела, хотя ни ситуация, ни слова к этому не обязывали.

– Я хотела попросить об одолжении, – выпалила на одном дыхании, боясь, что под этим внимательным взглядом вовсе передумаю.

– Об одолже-е-ении, – спустя несколько минут гнетущей тишины, протянул мужчина. – А я всё ждал, когда же ты попросишь плату за моё спасение.

– Это не плата! – скоропалительный ответ тут же сорвался с губ.

– Да? – не поверил он мне. – А что же это?

– Это… – начала и запнулась. Закончила совсем тихо: – Это только просьба….

– И ты так уверена, что я её выполню, потому что…?

Меня окатило холодом, но я всё же произнесла:

– Потому что мне больше не к кому обратиться.

– А я обязан тебе жизнью, – не без веселья дополнил Зэйн картину, которая с его слов и впрямь выглядела прескверно.

– Я… – заставила себя посмотреть ему в глаза, а увидев в них лишь насмешку, произнесла: – Я пойду.

Развернулась, чтобы уйти, и даже сделала пару шагов, прежде чем мужчина остановилась меня, схватив за руку:

– Да стой же ты, глупая.

Он больше не веселился, напротив, был зол, и я уже по привычке успела подумать, что совсем не знаю на кого он больше злиться – на себя или на меня.

– Что у тебя там за просьба? – отпустив мою руку, спросил он.

– Не важно, – нашла в себе силы сохранить остатки гордости.

Считает, что я пришла просить плату? Пусть! Я больше не скажу ему ни слова.

– Какие мы обидчивые, – процедил ехидно, явно не восприняв мой отказ всерьёз.

Я не ответила. С трудом проглотила подкативший к самому горлу ком обиды и вновь попыталась уйти. Мне в спину ударили слова.

– Если ты сейчас уйдёшь, можешь больше не приходить ко мне.

Обернулась, кивнула:

– Не подойду, будьте спокойны.

Я прошла мимо высоких стен конюшен, свернула в сторону двора, но меня вновь остановил цепкий захват и торопливое признание:

– Я всей душой ненавижу тех, в ком течёт кровь Вайнер, но ты спасла мне жизнь и я, действительно, обязан отплатить тебе за это.

Я не обернулась, не посмотрела на него, потому что широкая дорожка со следами лошадиных копыт в этот момент показалась мне куда привлекательнее.

– Не молчи, – Зэйн встряхнул меня, больно сжимая руку.

Я скривилась, но избавиться от захвата даже не попыталась. Именно сейчас, в данную минуту, мне стоит запомнить, что совершённое добро приносит только боль – и телу, и душе.

– Вайнер, Вайнер, Вайнер… – произнесла с горькой усмешкой. – Я только и слышу, как все дружно ненавидят мой род. Но что плохого тебе, да и всем остальным, сделала я? Родилась не в том доме? Не знала, что это такое страшное преступление.

Пальцы Зэйна ослабели, и я смогла получить свою руку назад, в единоличное пользование, так сказать.

Он больше не пытался меня остановить, а я старалась не думать о том, что ошиблась в этом человеке. Ничего, я обязательно придумаю, как узнать о судьбе матери, и обойдусь без помощи тех, кто так сильно ненавидит мою кровь.

Я почти дошла до двора, когда меня привлёк странный звук, больше похожий на тихие всхлипы. Недолго думая, я свернула с дорожки, прошла между двумя сараями и остановилась, уперевшись в ту самую клетку, где всё ещё была заперта догейра.

Чудовище сидело на полу, и раскачивалось из сторону в сторону, словно маятник. Он, она или оно, не знаю, выглядел таким несчастным, что я не смогла уйти. Впрочем, не только из-за этого я не сдвинулась с места, а ещё и потому, что догейра вскинула голову, спрятанную под широким капюшоном, и прошипела, как мне показалось, с явным удовольствием:

– Наш-ш-ша кроф-ф-фь. Помоги!

Значит, в прошлый раз мне всё же не показалось – порождение Безликой Пустоши могут разговаривать.

Догейра не спускала с меня глаз, и пусть я не видела скрытого тенью лица, я это знала наверняка. Чувствовала.

Медленно, шаг за шагом, я подошла к самым прутьям и с болью, разгоравшейся в груди, словно пламя преисподней, призналась:

– Не могу…

Догейра не разозлилась, только воспрявшие плечи, вновь поникли.

– Ж-ж-жаль… – был её ответ. – В благодар-рнос-с-сть я бы с-спас-с тебя…

Всё же, это он, а не она.

– Как? – я коснулась руками прутьев, чувствуя ладонями неприятное покалывание.

– Я бы отвёл-л-л тебя дом-мой…

Я вспомнила высокие стены замка Вайнер, мягкий взгляд матери и её же письмо. Прощальное.

– Меня там никто не ждёт.

Догейра подался вперёд, чем совсем не напугал меня. Напротив, я была уверена, что он меня не тронет.

– Ош-шибаеш-ш-шьс-ся, Пус-стош-шь ждёт тебя.

Пустошь…

Не успела я осмыслить, что кроется за этими, по своей сути, простыми словами, как догейра утробно зарычал и бросился вперёд. Прямо на меня…

Миг, другой… Время будто остановилось, и я по-прежнему не чувствовала страха. А потом кто-то дёрнул меня назад, больно сжав руками талию.

– Дура! – в сердцах выругался Зэйн, возвращая времени привычное течение.

А я… Я не обиделась даже. Не до того было, только спросила его, смотря на мечущееся чудовище:

– Что ты здесь делаешь?

– Тебя спасаю! – рявкнул мужчина и заставил посмотреть на себя. – Ты совсем ум растеряла со своей обидой?!

Он был зол, и прежняя его злость не шла ни в какое сравнение, с той, что бушевала в нём сейчас.

– Дело не в обиде! – попыталась хоть как-то оправдаться, но за мгновение оценив произошедшее его глазами, поняла, что мне он не поверит. Совсем.

Что Зэйн и сделал. Натужно рассмеялся и наклонившись к самому моему лицу, прошипел:

– Хотя бы сейчас не лги мне.

«А я и не лгала ему никогда», – успела подумать, прежде чем увидела его пристальный взгляд на моих губах.

– Не смей! – только и сказала, предостерегая его от необдуманного поступка.

– И не подумаю, маленькая госпожа, если ты пообещаешь больше не подходить к клетке, – голос мужчины стал ниже, глубже, что меня несказанно напугало.

В этот момент я готова была пообещать всё, что угодно. Потому кивнула:

– Обещаю.

Зэйн ещё какое-то время смотрел на меня, и только потом отпустил, видимо, посчитав мой ответ правдивым.

Я бросила быстрый взгляд на клетку – догейра замер, и настороженно прислушивался к нашему разговору, который и разговором-то назвать сложно.

Потом посмотрела на мужчину и отвернулась в другую сторону.

– Тебе пора возвращаться в замок, госпожа, – Зэйн подтолкнул меня к проходу между сараями.

А я, не зная, что ещё ему сказать, поспешила уйти. Только зря старалась, воин быстро нагнал меня и произнёс:

– Я хочу извиниться, – наверное, он впервые в жизни сказал эти слова, судя по неловкости, что звучала в голосе.

– За что? – сделала вид, что вовсе не понимаю, о чём идёт речь.

Мне бы стоило уйти, принять извинения и убраться подальше, но захотелось услышать, что же он мне скажет.

Глупая… Прав он. Но уж какая есть.

– За всё, – отчего-то развеселился мужчина.

Посмотрела на него и увидела на губах улыбку, искреннюю.

– За всё, – повторила задумчиво. И мне понравилось это «всё». – Раз за всё, то так и быть, я больше не злюсь.

Этот день не менее странный, чем все остальные.

– И я готов исполнить твою просьбу…

Как только он это произнёс, веселье тут же растворилось, оставив лишь горечь забытой обиды.

– Не стоит, – начала, но он не дал мне договорить.

– Стоит, – твёрдо перебил меня. – Я хочу помочь тебе просто так, без оглядки на плату.

Я долго смотрела на него, прежде чем решилась сказать.

– Хорошо, – кивнула собственным мыслям, – если это возможно, я хотела бы узнать… Жива ли моя матушка.

Ну вот, я это произнесла.

Удивление, последовавшее за моими словами, было вполне закономерным.

– Она разве была больна? – он нахмурился. – Что-то я не заметил…

Нет, больной она не была. Более того, не стукну в голову отцу гениальная мысль о моём замужестве-шпионаже, леди Элизабет прожила бы ещё много-много лет.

– Дело не в болезни, – начала осторожно, не зная, как он воспримет мои откровения. – Перед отъездом она передала мне прощальное письмо, где призналась, что… Покончит жизнь самоубийством.

Зэйн издал какой-то булькающий звук, потом замолчал, правда ненадолго.

– Хочешь сказать, что она решила свести счёты с жизнью? В самом расцвете сил?

Я кивнула, потому что подтверждать вслух его догадки не было сил.

– Хм… Почему?

– Потому что… – набрала полную грудь воздуха и с трудом выдавила: – Потому что она посчитала, что так будет лучше. Всем.