Глава 17

Порождение Пустоши навис над нами, разведя руки в стороны, от чего из-под длинных рукавов стали видны костлявые руки с длинными звериными когтями. Удивительное дело, но меня этот вид ничуть не испугал, разве что заставил поёжиться, как от холода.

– Отпус-с-сти, – настойчиво повторил он, и глаза, спрятанные под глубоким капюшоном, вспыхнули красным. Несмотря на это, лица его видно не было, лишь пустота, будто кроме глаз под капюшоном вовсе ничего нет. Но этого ведь не может быть.

Зэйн ослабил хватку на талии и выдохнул поверх моей головы:

– Они разумны?!

Ах, да, это для меня не новость, что догейры и понимают людей, и умеют разговаривать, а вот для воина происходящее то ещё представление.

– Разумны, – несмотря на ситуацию, я смогла улыбнуться вполне беззаботно. Только эта беззаботность тут же испарилась, стоило позади, где-то в замке, раздаться громким крикам. Крикам, полным боли и отчаяния.

Я дёрнулась, и сама спрыгнула на землю, оказавшись рядом с настойчивым спасителем.

– Я помогу тебе, – без шипения произнёс догейра, правда очень тихо, едва ли его слова можно было разобрать кому-то ещё, кроме меня.

– А как же они? – мотнула головой в сторону Зэйна, имея в виду не только его, но и Брайена, и тех, кто остался под крышей замка.

Они не должны умирать только потому, что моему отцу захотелось власти ещё и на землях Ленгро.

– Они не зас-с-служили! – грозно просипел он. – В тебе наш-ш-ша кроф-ф-фь, в них – нет! Они враги!

Догейра ненавидел их, и я уверена, что у него есть право на эту ненависть, но… Как ему объяснить, что вся их кровопролитная вражда подстроена специально? Что прежде нужно разобраться, кто кого и за что ненавидит. А уж потом…

– Нет, – я помотала головой, и шагнула ближе к тому, кого все считали чудовищем. Посмотрела в горящие глаза и твёрдо произнесла: – Они не враги. Они дороги мне.

Я не пыталась его убедить, не пыталась произвести впечатление, я лишь искренне призналась в том, что было правдой.

Догейра молчал не долго, спустя десять ударов сердца, которые я отсчитывала, цепляясь за единственный доступный мне ход времени, он опустил руки и произнёс:

– Я верю тебе.

Красные глаза потухли, оставив под тенью капюшона лишь непроглядную черноту.

Зэйн, молчавший всё это время, спрыгнул рядом и тихо проговорил:

– Нам нужно уходить, Брайен совсем плох.

Я вскинула голову и посмотрела вперёд, туда, где в нетерпении похрапывала лошадь, а распластавшись на ней лежал Брайен, и не нужно было гадать – ещё немного и он попросту свалится на землю.

Кивнула. Отбежала, схватила под уздцы лошадь и торопливо, насколько это позволял широкий подол платья, запрыгнула в седло.

Нужно выбираться отсюда. Сейчас. Иначе будет поздно.

Догейра поравнялся со мной. При этом он смотрел куда-то в небо, будто видел там нечто незримое для простых смертных.

– Я отведу вас-с-с в безопас-с-сное мес-сто.

Что же. Так тому и быть.

* * *

Бешеная скачка длилась, кажется, целую вечность. Но догейра нёсся вперёд, а нам не осталось ничего, как только поспевать за ним.

Я пыталась разобраться в мешанине собственных мыслей, пыталась понять, как мне теперь относиться ко всему.

Матушка, та, кто, несмотря на сокрытие правды, подарила мне счастливое детство, мертва. На самом деле. И больше нет никакой надежды, что это лишь чудовищное заблуждение.

Лорд Вайнер, давно планировавший прибрать к рукам земли Ленгро, добился этого с моей помощью.

Муж… Он едва дышит, цепляясь ослабевшими руками за гриву. Но всё так же ненавидит меня за предательство, которое я не совершала.

Зэйн. С ним, пожалуй, сложнее всего. Я не знаю, чего ждать от него.

Хотя нет, что это я. Самым странным в нашей компании, по праву, нужно считать порождение Пустоши – догейра. Вот кто совершенно непредсказуем.

Но если опустить настоящее и вернуться немного назад, то выходит, что лорд Маригор не один год планировал свержение наследника рода Ленгро. Не один год соседние лорды следовали его указаниям, отказывая Брайену в помощи. Они вынудили его пойти к Вайнеру, не оставили шанса отказаться от навязанных условий в моём лице и самому выбирать союзников.

Всё было сыграно, как по нотам, и сегодняшний совет, так, игра…

Я так глубоко ушла в свои мысли, что не сразу остановилась, едва не врезавшись в нашего провожатого. В последний момент натянула поводья.

– Здес-с-сь, – прислушавшись, кивнул самому себе.

Потом шагнул за дерево и попросту исчез, испарился, словно его никогда и не было.

Я непонимающе оглянулась на Зэйна. Он хмурился, неотрывно смотрел на то место, где пропал догейра, и всё сильнее сводил брови к переносице.

Пока мы думали, последовать ли за спасителем, как он сам вынырнул из неоткуда и недовольно поторопил нас:

– С-с-скорее, иначе карман закроется!

Я не стала лучше понимать, что происходит, но решила оставить сомнения на потом. Легко ударила лошадь по бокам и перешагнула за невидимую черту. Мгновение, ещё одно, но ничего не изменилось. Дерево было чуть позади меня, а впереди расстилалась всё та же бескрайняя ширь из выжженных полей.

За моей спиной мягко процокали копыта, и Зэйн оказался рядом.

– Фух, я уж подумал, что мы сейчас сгинем в небытие!

На искреннее признание воина догейра лишь недовольно фыркнул и промолчал.

Звук падающего тела заставил нас забыть о причудливом искажении окружающего пространства.

Брайен был сильным, волевым человеком, судя по тому, что, несмотря на ранение и отравление организма ядом, он продержался так долго.

– Господин, – Зэйн спешился и первым подбежал к мужу, переворачивая его на спину.

Яд. Я помнила об этом.

Тоже спрыгнула на землю, и подошла ближе. Рана, которая осталась от лезвия ножа выглядела отвратительно – из неё сочилась кровь и гной.

Зэйн быстро разрезал рубаху, и я увидела чёрную вязь из вен, которая расползалась в разные стороны.

– Паучья сеть! – выдохнул воин с глухим стуком роняя нож.

А я с ужасом вспоминала матушкины лекции, те, что касались ядов…

«Многие яды имеют противоядие. Но только не паучья сеть. Этот яд редко встречается в наши дни, да и ингредиенты для его приготовления столь причудливы, что, думаю, в прошлом он тоже был не очень-то популярен. Единственное, что тебе нужно знать – от паучьей сети нет спасения, и тот, кто отравлен этим ядом, обречён».

Я будто наяву слышала строгий голос леди Элизабет, от чего понимание обрушилось сразу, не оставив времени на передышку.

Ноги подкосились, и я упала на колени, рядом с рвано дышащим супругом. Он ничего не говорил, только смотрел на меня, и в его глазах не было ожидаемой мной ненависти. Лишь тоска и усталость.

– Я бы могла… – прошептала тихо, сомневаясь, что меня хоть кто-то услышит, но сил, что говорить громче, не нашлось. – Я бы попыталась, если бы не паучья сеть…

Брайен едва заметно качнул головой и так же тихо, как и я, произнёс:

– Я во всём ошибался. Во всём…

Я не знала, что ответить ему на это, да и стоит ли хоть что-то говорить? И я, и он оказались пешками в чужой игре, теперь-то Брайен это понимает. Правда легче от этого не стало. Ни ему, ни мне.

Наконец, я решилась произнести:

– Вряд ли в этом есть твоя вина, – слабая улыбка коснулась губ. – Если бы я раньше рассказала обо всём, вряд бы мы оказались здесь…

Я обвела рукой, указывая на бескрайние поля.

– Так почему не рассказала? – в его голосе не было осуждения, что не могло не радовать.

Почему? Сложный вопрос…

– Сначала боялась, что не поверишь. Ты так часто напоминал, чья кровь течёт в моих жилах, что мой страх был вполне обоснованным. А потом…

Я замолчала, вспоминая лёгкие будоражащие поцелуи, нежные объятья и улыбки – беззаботные, полные теплоты. Наверное, тогда и нужно было признаться, найти правильные слова, но…

– Прости, я поступила глупо.

Теперь я это понимала, как никогда.

– Я ничем не лучше тебя, – супруг нашёл в себе силы для хриплого смеха, который оборвался глухим кашлем, а тот в свою очередь стоном.

Неужели всё закончится вот так? Здесь? Закончится, так и не начавшись? У меня никого не осталось, кроме Брайена. Ни матери, ни дома, где меня бы ждали. Муж единственный человек, кто, несмотря на вековую ненависть, не отвернулся от меня, не пытался унизить, не ждал, когда я оступлюсь, чтобы растерзать и уничтожить.

– Не плачь, Дженис, – тихо попросил мужчина, сжав ослабевшей рукой мою ладонь.

Я и не заметила, что по щекам катятся горячие слёзы. Смахнула их рукавом платья и услышала за спиной тихий, вкрадчивый голос:

– Ты можеш-ш-шь ему помочь, ес-с-сли захочеш-шь.

Вздрогнула и резко обернулась. Позади меня стоял, а если быть точно – парил над землёй, догейра. Посмотрела на Брайена, он всматривался куда-то ввысь, туда, где над нашими головами нависало серое небо, готовое пролить очищающий дождь на земли, некогда изобилующие разномастными травами и богатым урожаем.

– Они не с-с-слыш-ш-шат меня. С-с-слыш-ш-шиш-ш только ты. Я так хочу.

Исчерпывающий ответ.

Вновь обернулась и, не размыкая губ, лишь мысленно задала вопрос:

– Как я могу помочь?

Догейра помолчал. Склонил голову к плечу, будто сомневался в том, что я готова услышать правду. Но разве для меня важны его сомнения? Если я могу сделать хоть что-то, то я попытаюсь.

– Отвечай! – даже в мыслях голос прозвучал резко, словно приказ. Только приказывать я была вовсе не намерена, а потому тише добавила: – Извини.

Мне показалось, что порождение Пустоши усмехнулся, правда наверняка об этом судить не возьмусь, потому что разглядеть в черноте, что была на месте лица, хоть что-то, не представляется возможным.

– В тебе ес-с-сть с-с-сила, – на последнем слове он сделал особый акцент, – ес-сли она откликнется, ты с-сможеш-шь его с-спас-сти, пока яд не проник в с-сердце.

Бывает такое, что на вполне понятный вопрос, ответ выходит запутанным и туманным, что впору было бы вовсе молчать. Но у меня не было никого другого рядом, кто смог объяснить куда доходчивее. Разве что Зэйн, сидевший тут же на земле с понурой головой. Правда, уверена, он здесь не помощник.

– Как её заставить откликнуться?

Наверное, можно было бы спросить, что это за сила такая, и откуда он взял, что она у меня вообще есть, но это может подождать. Я должна помочь Брайену, раз уж догейра уверен в моём затаённом умении.

Собеседник развёл когтистыми руками в стороны и ничего не сказал.

Вот так… Помог.

Я в отчаянии оглянулась на Брайена, который прикрыл глаза и плотно сомкнул губы, лишь бы сдержать болезненный стон. Не поворачивая головы, спросила, впрочем, совсем не надеясь на ответ:

– Скажи, хотя бы, с чего начать…

Теперь смех догейра мне вовсе не почудился, но лучше бы он молчал, честное слово. От звука, похожего на смех, у меня внутри всё сжалось от жуткого холода.

– Делай то, что подс-сказывает твоё с-сердце.

Несмотря на размер и ужасающие силы, мне захотелось ударить неудавшегося советчика чем-нибудь тяжёлым, да побольнее.

Но воплощать зловещие мечты не стала. Лишь прислушалась к неровному стуку собственного сердца и едва не застонала от несправедливости – сердце молчало. Во всяком случае, оно точно ничего не подсказывало, и даже не пыталось помочь, в каком направлении двигаться.

И как следовать его совету, если вместо совета глухие удары и ветер, налетевший из ниоткуда?

– Дженис? – слабый голос Брайена отвлёк от внутренних метаний.

– Да? – отозвалась с опаской.

– Я рад, что ты была моей женой.

Всего несколько слов, которые удавкой перехватывают шею, мешая сделать глубокий вздох.

– Я всё ещё твоя жена, – сказала зачем-то.

– Сейчас – да, но осталось не долго. Я чувствую.

Я подползла ближе, вовсе не заботясь о том, что пыль вперемешку с пеплом пачкает платье и забивается в туфли и чулки. Положила руку на плечо, едва касаясь почерневших вен и сиплым голосом, срывающимся на каждом слоге, попросила:

– Не говори так. Пожалуйста!

Брайен улыбнулся, и эта улыбка – понимающая, и такая родная, стала последней каплей.

Меня закрутило в водовороте воспоминаний и ощущений. Поле исчезло, серое небо – тоже. Осталось лишь тепло, которое шло от самого сердца, которое сорвалось с кончиков пальцев, что коснулись чёрной раны.

Догейра не врал – сердце умеет подсказывать, правда не так, как я думала.

Я не представляла, что за сила была во мне, не имела никакого понятия, как ей управлять. Но в этот момент я не думала ни о чём, я лишь чувствовала и шла за своими чувствами.

Тепло, жар, горечь на влажных губах, глухие звуки, похожие на крики, но такие далёкие и ненужные… На груди, где медальон и без того прожёг ткань платья, заполыхало, и этот огонь охватил меня полностью. Я видела рыжие всполохи, но не ощущала боли, я чувствовала запах гари, но была уверена, что пламя не навредит ни мне, ни тому, кого я пытаюсь спасти.

Шум в ушах становился почти невыносимым, пока не зазвенел на самой высокой ноте. И только после этой своеобразной точки невозврата, я почувствовала, как меня отбрасывают в сторону, бешено шипя над самой головой:

– Я всегда знал, что эта ведьма хочет убить его!

Истеричный голос Талима разорвал тишину, которая казалась мне оглушающей. Зрение возвращалось медленно, сначала небо вернулось на своё законное место, его примеру последовали и погоревшие коряги деревьев, и земля. Потом я рассмотрела и людей, что были со мной рядом – младший Ленгро с обнажённым мечом наперевес, удерживающий его за плечи Зэйн, догейра, невозмутимо стоящий по правую руку от меня, и Брайен, всё так же лежащий на земле. Только на том месте, где совсем недавно расползалась вязь чёрной паутины остался лишь розовый шрам.

– У меня, – голос едва был мне подвластен, каждое слово отдавалось болью во всём теле, – получилось?

Я ни к кому конкретно не обращалась, но при этом спрашивала у всех разом.

– Получилос-с-ь, – ответил догейра. – Теперь он будет жить.

Что же, пожалуй, на этой важной ноте можно поддаться темноте, которая так и манила, протягивала мягкие лапы, обещая покой. Сейчас беспамятство было единственным спасением от того опустошения, что я чувствовала внутри себя.

Я улыбнулась и, наконец, закрыла глаза. Только, прежде чем забыться, увидела Зэйна, который отпустить плечи Талима и бросился в мою сторону.

* * *

Меня звали. Не то, чтобы настойчиво, но отмахнуться от голоса и вновь забыться, почему-то не получалось.

– Дженис-с-с… Дженис-с-с… Дженис-с-с…

От шипящего «с» было особо неприятно слышать своё имя. Оно вдруг стало казаться каким-то чужим, будто никогда мне и не принадлежало. А что, если и вправду, всё, что было когда-то, лишь сон, игра воображения? И Дженис Вайнер, дочери лорда Маригора с кровью обитателей Пустоши никогда не существовало?

И стоило только этой спасительной мысли прозвучать отчётливо и так заманчиво, как ленивое небытие исчезло, взорвавшись нестерпимой болью. Я закричала, но голос был слышен почему-то со стороны. Я попыталась открыть глаза, но лучше бы этого не делала…

Надо мной нависал догейра, и его жуткие красные глаза… Он будто выворачивал мою душу наизнанку, если душа способна так болеть… А я… Я горела… По всему моему телу плясали языки пламени, и кожа под ними превращалась в чёрные обугленные ошмётки…

Я вновь закричала, и кто-то закричал вместе со мной, но то не было похоже на крик боли, скорее, на боевой клич. Хотя… Какая разница, когда так больно? Когда умираешь, неужели важны посторонние звуки? Но я почему-то уцепилась за этот посторонний голос, он казался мне… Родным?

– Не смей, тварь! – разобрала, наконец, сказанное, и боль, всепоглощающая и въедающаяся жаром, исчезла. А вместе с ней и горящие краснотой глаза догейры.

Мой крик оборвался резко, превратившись в глухой стон.

Но огонь, плясавший на коже, никуда не пропал, он так и облизывал ступни, живот и руки. Правда, больше не обжигал, и сквозь него была видна обычная плоть, а не обгоревшее нечто…

– Дженис, – рядом со мной на одно колено опустился Брайен. Живой и вполне невредимый. О ране, которая стала бы его неминуемой смертью, напоминала лишь разорванная рубаха и тонкий розовый шрам. В остальном же он выглядел приемлемо, если не обращать внимания на чёрные тени под глазами и бледную, с какой-то болотной зеленью, кожу. – Ты… горишь?

Его вопрос оказался таким… глупым… В самом деле, я горю, и это не увидит разве что слепой.

Но ответить на очевидное не успела, Ленгро снесло в стороны, и, преграждая дорогу ко мне, между нами встал догейра. Его лохмотья светились жёлтыми искрами, а сам он будто увеличился в размерах.

– Гос-с-спожа… Моя! Не отдам!

Всё, что смогла понять в рассерженном рычании.

Повернула голову и увидела Зэйна с мечом наизготовку, в такой же позе стоял Талим, и в его глазах плескался животный страх, такой, какой я уже видела однажды.

Медленно, вместе с утихающим огнём возвращалась и память.

Я помогла Брайену, избавила его от паучьей сети. Как? Понятия не имею…

Потом чернота и вот…

Что успело произойти, пока я пребывала в беспамятстве?

Пока мужчины переглядывались с порождением Пустоши, я с трудом села и тут же обхватила себя руками. Я только осознала, что если моё тело и выдержало встречу с огнём, то платье… От него ничего не осталось, разве что клочки ткани то тут, то там.

– Уйди от неё! – рычание Брайена ничуть не уступало рычанию догейры.

– Нет! – угрожающе качнулся защитник. – Гос-с-спожа! Не отдам!

Тишина окутала коконом, и, если бы не ветер, который бросил мои спутанные волосы в лицо, молчали бы мы ещё долго.

– Кхм, – я кашлянула и поморщилась. Горло саднило болью, будто меня насильно накормили песком. – Не хочу вас прерывать, но, может быть, вы объясните мне, что здесь происходит?

Самый обычный, и, главное, закономерный вопрос, заставил всех, наконец-то, посмотреть на меня. Четыре пары глаз на обнажённой девушке… Сомнительная честь, я бы с радостью от неё отказалась.

– Он пытался тебя убить! – Брайен обличительно ткнул мечом в сторону догейры, на что тот обиженно взвился.

– Я защ-щищ-щал! Она госс-с-спожа!

– Поэтому ты едва не выпил из неё душу? – сплюнул Зэйн, вступая в разговор, который с каждым словом становился всё абсурднее и абсурднее.

– Что ты понимаеш-шь, с-с-смертный!

– Уж побольше твоего, чудовище, – не остался в долгу воин, и они бы и дальше продолжили препираться, если бы я не бросила:

– Давайте, вы потом выясните, кто меня пытался убить, а кто защитить? Сейчас я бы не отказалась от какой-нибудь одежды.

Теперь на меня посмотрели по-другому, и если до этого под их взглядами мне было некомфортно, то сейчас захотелось закопаться в серый песок, хоть так пытаясь скрыться от них.

Первым опомнился, как это ни странно, Талим. Вот уж от кого я ожидала помощи в самую последнюю очередь, так это от него.

На удивлённый взгляд брата, когда он подавал ему свою рубашку, младший Ленгро пояснил с каменным лицом:

– Она в ней хотя бы не утонет.

Не сказала бы, что по комплекции мы сильно похожи, но, что Зэйн, что Брайен были куда крупнее Талима, так что его рассуждение было вполне здравым.

Муж подошёл ко мне под недовольное шипение догейры и помог подняться. Предварительно он убедился, что брат и Зэйн отвернулись.

Рубаха длиной доходила мне до колен, но это меня ничуть не смутило, наоборот, обрадовало.

– Талим, дай плащ, – на этот раз Брайен, не задумываясь, обратился к брату. Будто знал, что тот не откажет, во всяком случае, выбора ему не оставили.

Спустя время, когда я сидела на земле, в рубахе с чужого плеча, закутанная в плащ, и грелась у костра, который сотворил догейра буквально из ничего, пришло время для разговора. Обстоятельного, что начинается с начала. По глазам видела, даже по тем, что непроглядной бездной горели под глубоким капюшоном, нам есть что сказать друг другу.

Правда, кто будет сидеть рядом со мной, так и не выяснили. Догейра рычал и шипел на всех, а стоило ему приблизиться ко мне, как мужчины хватались за мечи.

Так и вышло, что сидела я одна, а по левую и правую сторону враждующие «лагеря».

– Кто начнёт? – вновь пришлось мне разбавлять их буравящие переглядывания.

Талим скупо усмехнулся и предложил:

– Может ты и начнёшь? Сдаётся мне, у тебя секретов больше всех нас, вместе взятых.

Его насмешка меня ничуть не задела. Я вообще чувствовала себя довольно странно… Слишком, м-м-м, уверенно? Спокойно? Да, пожалуй, именно так.

– Ты так в этом уверен? – я выразительно подняла брови, впиваясь в него взглядом.

Усмешка тут же пропала с его губ, но он всё же бросил:

– Уверен.

Ложь. Это поняли все, включая Брайена, который посмотрел на брата так, будто увидел его впервые.

– Как пожелаете, – хлопнула ладонями по коленям и тут же испугалась громкого хлопка. Пришлось спрятать руки между сдвинутыми коленями. – Могу и я начать, но, боюсь, вы разочаруетесь. Я во всём происходящем понимаю меньше всех.

Набрала полную грудь воздуха и посмотрела на пламя, в котором не было ни толстых дров, ни тонкого хвороста. Лишь огненно-рыжие языки на пустом песке.

– До последнего времени я жила в замке с матерью, уединённо. Лорд Маригор и Алан навещали нас редко, но даже в эти редкие приезды отец делал вид, что меня не существует. Что я пустое место, ничто. А потом…

Я вздрогнула, отчётливо вспоминая тот ужасный день и вечер…

– Он вдруг вспомнил, что у него есть дочь. После пира он приказал мне пойти в комнату к лорду Брайену, – я бегло посмотрела на мужа, отмечая, как натянулась кожа на его скулах. И вновь отвернулась к огню. – Он приказал соблазнить его, неважно каким способом, приказал исполнить все его желания…

Горько усмехнулась и качнула головой, пытаясь избавиться от навязчивых картинок.

– Я бы отказалась, – признание прозвучало жалко и беспомощно, но разве можно хоть что-то исправить? – Но лорд Маригор пообещал убить мать. Я мало общалась с ним, но знала – он не бросает слов на ветер. И он готов уничтожить всех, кто встанет на его пути.

Я выдохнула, рвано, словно мне не хватало воздуха. Вряд ли я когда-то обстоятельно думала о том, что, когда Брайен узнает-таки правду, всё изменится – его отношение, чувства и мысли. Я мечтала лишь о том, чтобы меня перестали судить за грехи, мной не совершённые. А чувства, мысли… Разве можно сказать о них наверняка? Слова лгут, и поступки, как я теперь знаю, тоже весьма обманчивы.

Оторвать взгляд от дикого танца огня было невыносимо сложно, но я пересилила себя и посмотрела на мужа.

По его лицу сложно было хоть что-то прочитать, только в глазах разгоралась такая злость, которую я никогда и ни у кого не наблюдала за всю свою довольно непродолжительную жизнь.

Правда, его злость слегка поутихла, когда прозвучал удивлённый голос Талима:

– И это ВСЁ? – на последнем слове он сделал особый акцент. Не трудно было догадаться, что младший Ленгро ждал от меня каких-то неведомых тайн и секретов. Ждал, что я признаюсь во всём, чего вовсе никогда не совершала.

– Всё, – я легко пожала плечами и даже смогла улыбнуться. И неважно, что за этой улыбкой было горечи куда больше, чем за пеленой слёз.

– А… – молодой мужчина не сразу подобрал нужную фразу, но всё же продолжил: – А как же догейра и этот… твой огонь?

Право слово, Талим так расстроился, словно я уничтожила его самую заветную мечту.

– Про догейру, – я кивнула в сторону зависшей в воздухе фигуры, – надо спрашивать у него, а огонь…

Я помолчала совсем немного, и решила, что раз уж начала говорить, то бессмысленно отмалчиваться. К тому же, они видели достаточно, чтобы сделать собственные выводы, мне лишь остаётся их подтвердить.

– Моя мать родом из Безликой Пустыни. В моих жилах течёт кровь тех, кого вы так ненавидите. Но я понятия не имею, откуда взялся огонь и умение исцелять. Леди Элизабет не сочла нужным рассказать мне всё до… – я запнулась, но всё же договорила: – До того, как всё случилось.

Большего я, увы, не знала. И медальон, и тот самый огонь, всё это не вписывалось в простую защиту, которую мне пророчила матушка. Но внятных объяснений у меня не было, а лгать и отмалчиваться я больше не намерена.

– Врёшь! – не преминул уличить меня Талим. Он вскочил со своего места и поднял с земли меч, на что догейра отреагировал совершенно естественно – грозно зарычал и бросился закрывать меня от недоверчивого родственника.

Не знаю, чем бы закончилось это, но назревающую бойню прервал Брайен, громким:

– Хватит!

Всё застыли, даже я от грозного рыка вжала голову в плечи, опасаясь, что тоже могу попасть под раздачу.

– Но она… – попытался возразить Талим, на что его окинули таким взглядом, от которого он попросту сел на место и замолчал. Я не видела лица Брайена, но уверена, что ничего хорошего там рассмотреть не удалось бы.

Догейра вернулся на своё место, правда с такой неохотой, что даже без слов было понятно, что он предпочёл бы остаться между мной и мужчинами.

– Теперь буду говорить я, – припечатал супруг, и я затаила дыхание. Мне так и не ясно, поверил ли он или нет? Что думает обо всём, что я сказала, что…

Додумать я не успела. Мужчина начал говорить.

– Я предпочёл бы, чтобы сейчас нам ответил на вопросы он, – Брайен кивнул в сторону притихшего догейры. – Но на это у нас ещё будет время.

Ленгро помолчал, последовав моему примеру – пытаясь найти силы в полыхающих языках огня.

– Ты знаешь, – он не поднял взгляд, но я знала, что обращаются ко мне, – что мы несколько лет безуспешно боремся с догейрами. И что все ближайшие лорды отказали мне в помощи. Почти все. Твой отец согласился. У меня не осталось выбора. Но не это я хочу сказать, кажется, теперь я понимаю, что наша вражда с порождениями Пустоши имеет куда более странные причины, чем это возможно представить. И имя им – Маригор Вайнер.