Глава 19

Приходить в себя под злобное рычание голосов уже становится привычным. Почти. За тем лишь исключением, что с пробуждением боль никуда не исчезла. Она всё так же жила в моём теле, разрывала его на куски и обещала дальнейшие мучения, если только я не уйду.

Несмотря на моё неведение, со слухом, слава богам, у меня проблем не было. И я с первого раза расслышала шёпот и смысл сказанных им слов.

– Ты знал, что так будет! – возмущённо прошептал супруг, а мне и гадать не нужно было, к кому он обращается, и так всё понятно.

– Пус-стош-шь не терпит полукровок, – как мне показалось, растерянно отозвался догейра. – Но я думал, раз она унас-следовала дар… То…

Они замолчали. Лишь сиплое дыхание разбавляло тишину. Не сразу поняла, что сипела я.

– Она хочет, – прошептала, найдя в себе крупицу сил, – чтобы я ушла.

На самом деле, я не знала, как воспринимать Пустошь. Если быть откровенной, я вообще знала про неё ничтожно мало, чтобы составить своё мнение.

– Х-хочет, – мрачно подтвердил догейра.

Я не стала открывать глаза. Так казалось, что проще переносить боль.

– Так отнесите меня назад, – если бы у меня были силы, я бы приказала, или закричала, а так… Моим голосом разве что мух распугивать, и то они никуда не улетят.

– Не можем, мы уже пытались, – голос Зэйна прозвучал откуда-то сбоку, но это было не важным. Куда важнее смысл им сказанного.

– Что значит – не можем? – я даже попыталась открыть глаза, но тут же зажмурила их, пытаясь справиться с очередным приступом боли.

– Пус-стош-шь не терпит полукровок, – повторил догейра и тише добавил: – Она уничтожает их.

Вот как… Я пришла за ответами, а нашла…

– Ты знал, – с трудом произнесла, прислушиваясь к волнам боли, что с новой силой омывали меня изнутри. Я говорила не с обидой или возмущением, я просто подтвердила то, что и так было понятным.

– Знал, – мне показалось, что в голосе нашего провожатого плещется сожаление. – Но я надеялся…

Да, надеялся на дар. Правда, что это был за дар, и почему он должен был поменять отношение к полукровкам, мне так и не понятно.

– Я умру?

Не знаю, зачем я это спросила. Чтобы стало легче? Ложь… Разве может стать легче от осознания, что совсем скоро тебя не станет, и в мире о тебе останутся только воспоминания, и то, недолгие?

– Я не позволю, – обещание, которое невозможно исполнить. Но Брайен был настроен решительно. Он подхватил меня на руки, от чего я не удержалась от глухого стона, и куда-то понёс, торопливо переставляя увязающие в песке ноги.

– Куда? – растерянно спросил Талим, но брат ему не ответил. Он лишь упрямо бросил:

– Веди нас туда, куда вёл, – приказал догейре, а тот и не подумал отнекиваться или возмущаться.

– Хорош-шо, – согласился покорно.

Наверное, мы шли долго, а может быть и не очень, только я время от времени теряла сознание, не выдерживая боли. И эти короткие передышки были спасением для измученного тела.

С каждым таки возвращением, я всё больше мечтала о смерти, и она больше не пугала. Напротив, радовала, ведь тогда закончатся мучения.

Наконец, путь завершился. Мы остановились, и я с трудом повернула голову, чтобы посмотреть на дряхлый шалаш, со всех сторон засыпанный песком.

– Здесь? – недоверчиво уточнил Брайен, но догейра не ответил. Он проплыл вперёд и с заминкой коснулся двери. Та сразу же открылась, огласив окрестности противным скрипом. Но навстречу нам никто не вышел, во всяком случае, я никого не увидела, а потому вновь прикрыла глаза, уже понимая, что до конца осталось не так уж и много времени.

Пустошь не терпела полукровок, и мне не хотелось знать, с чем связана эта нелюбовь. Я лишь чувствовала, как мои силы, что она тянула, с наслаждением прислушиваясь к боли, на исходе.

Палящее солнце сменилось тенью, и со всех сторон послышались голоса. Шипящие, недовольные, опасные…

– Зачем… ш-ш-ш… ты привёл их… ш-ш-ш…? Чужих… ш-ш-ш?

Голос не принадлежал ни мужчине, ни женщине, ни ребёнку, ни взрослому, ни живому, ни мёртвому. Голос был ничьим, словно он рождался сам по себе, из ниоткуда.

– Она не чужая, она – гос-спожа! – на этот раз догейра шипел громче обычного. Будто бы он приготовился защищать нас от неведомых голосов.

– Она…ш-ш-ш? – насмешливо-ядовитое.

– Да! – не стушевался защитник. – Пос-смотри с-сама.

Значит, это всё же она.

Очередной приступ боли скрутил так сильно, что я выгнулась дугой до хруста костей. Брайен едва удержал меня, приговаривая что-то успокаивающее. Его голос был родным и важным, а объятья – уютными. Как жаль, что мне так и не довелось узнать, каково жить рядом с человеком, который так нежно держит тебя в последние минуты…

– На что… ш-ш-ш… с-смотреть… ш-ш-ш? Она умирает… ш-ш-ш.

– Не умрёт, я не позволю!

Голос мужа был слышен откуда-то издалека. Но я пока что его слышала и даже понимала слова.

– С-смеш-шной, ш-ш-ш… – прошипела невидимая собеседница. – Клади сюда… ш-ш-ш.

Хлопок, неестественно громкий, и вокруг стало тихо-тихо. И боль, ставшая моей сущностью, враз потухла, словно её и не было никогда.

Я умерла? Поэтому стало так легко?

Осторожно приоткрыла сначала один глаз, потом второй. Со всех сторон меня обступала тьма, и лишь мягкий свет, исходящий от моих рук, разгонял мрачные тени.

Неужели так пресно и однообразно выглядит жизнь после смерти? Ни красочных лугов, ни бескрайнего небо… Только темнота, бесконечная и беспросветная.

Я села, подтянула ноги к груди и осмотрелась. Нет, я ничего не упустила, кроме тьмы здесь нечего было рассматривать.

– Хочешь вернуться? – голос, мягкий и обволакивающий, всколыхнул тьму, и она оживилась. Уплотнилась, зашевелилась, будто приготовилась напасть.

– Зачем? – уточнила не без настороженности.

– Не знаю, – просто отозвался кто-то, – эти четверо ждут тебя. На что-то надеются.

Тьма расступилась и в пятне света стали видны очертания тех, с кем я провела совсем недолгий путь.

Брайен стоял, опираясь руками о стол, и смотрел в одну точку. Он злился, но даже в злости его лицо оставалось красивым. Возможно, если бы всё случилось иначе, я смогла бы влюбиться в него, а он – в меня. Возможно, наше знакомство было бы иным, лишённым ненависти и обмана. Возможно…

– Ты ещё можешь всё исправить, – напомнил о себе голос, и я встрепенулась, оторвав взгляд от истаявшей картины.

– Могу?

– Если захочешь, – усмехнулся голос.

– Кто ты? – задала вопрос, с которого нужно было начать беседу.

– Не важно. Просто скажи – вернёшься или останешься?

Я не знала, что меня ждёт, ни здесь, ни там. Но… Всё же выбрала.

– Вернусь.

Голос рассмеялся, и этот смех тысячами осколков рассыпался повсюду, уничтожая тьму, которая с ворчанием расползалась в разные стороны.

Вернусь…

Надеюсь, я не ошиблась.

* * *

Первый вздох – отчаянный, жадный, – с хрипом прокатился по горлу и со свистом сорвался с приоткрытых губ.

– Жива? – не то удивился, не то обрадовался Зэйн.

Когда открыла глаза, пытаясь понять, умираю я, или же смерть откладывается на неизвестный пока срок, моей руки коснулись ледяные пальцы. Осторожно коснулись, боясь повредить ослабевшую конечность.

Я посмотрела на Брайена. Он молчал, и выражение лица у него было таким, что отвести взгляд я не смогла. Слишком ярко горело в глазах беспокойство – неподдельное и искреннее. Глаза затянуло пеленой. Первая, и единственная, в том числе, слеза расчертила висок, теряясь где-то в спутанных волосах.

– Мы ещё начнём всё заново. Не уходи, – голос супруга был хриплым.

В книгах про храбрых рыцарей и прекрасных леди, эти слова вряд ли бы сочли за романтичное излияние, но… Разве мы существуем на шуршащих страницах? Нет. В жизни простые признания куда важнее высокопарных фраз.

Желание вернуться, всё же, было не таким уж и сомнительным.

Через каких-то полчаса, когда я смогла подняться с неудобной, грубо сколоченной лавки, вся наша компания сидела за столом и ждала обещанных ответов. Правда, чудище, к которому нас так опрометчиво привёл догейра, давать их не спешило.

На самом деле, в воцарившейся тишине я думала вовсе не о том, как лорд Маригор организовал предательство семьи Ленгро, и для чего в этом грандиозном плане ему понадобилась я, а о том, за что Пустошь так не любит своих детей, и почему матушка выглядела как обычный человек.

Что догейру, что сидевшее перед нами нечто, сложно было назвать не чудовищами, и если к первому за время небольшого путешествия я успела привыкнуть, то второе…

Огромное, горбатое, лохматое… Со вздыбленной шерстью и горящими фиолетовыми глазами. А помимо глаз ничего в этой бесформенной груде и не выделялось, словно создатель этой мерзости забыл о том, что у любого уважаемого чудовища должна быть зубастая пасть, и нос, для выслеживания жертв.

Хотя, если присмотреться, можно разглядеть короткие лапы, удачно замаскированные шестью.

Словом, это нечто сидело во главе стола и обводило нас внимательным взглядом, от которого (да и от общего вида тоже) хотелось сбежать из душной землянки.

Никто из моих спутников не решался заговорить первым, да и я предпочитала молчать, уж больно жизнь, вернувшуюся, не хотелось завершить так быстро.

– Хорош-шо, – довольно промурлыкало чудовище, и мы все разом вздрогнули. Откуда извергались звуки так и осталось не понятным, что пугало ничуть не меньше уродливой морды. – Спраш-шивай.

Лапа приподнялась и указала на Брайена. В этот момент благоразумие отчего-то покинуло меня, и я произнесла:

– Может быть, вы сначала ответите на мои вопросы?

Не спорю, ответы супругу нужны не меньше моего, но… Я едва не умерла, могу я себе позволить некоторые странности?

– А кто с-сказал, – мерзко захихикало нечто, – что я буду говорить с-с тобой?

Догейра, сидевший напротив нас в самом углу каморки, разочарованно покачал головой.

То есть, как это? Со мной эта тварь разговаривать не собирается?!

– Но… – я поднялась со своего места, правда из-за подступившей слабости тут же упала обратно. – Я пришла за ответами!

И как только произнесла это, поняла, что моё возмущение ничего не значит для этого чудовища. Я ничего от него не добьюсь, даже если приставлю нож к горлу, впрочем, горло среди этой шерсти ещё нужно постараться найти…

– И ты их-х получиш-шь, – без насмешки, совершенно спокойно произнесла тварь. – Только не от меня.

Я было открыла рот, чтобы спросить, долго ли меня буду кормить обещаниями, да так его и закрыла. Ни к чему спорить. Не сейчас.

Брайен нашёл мою руку и несильно сжал ладонь. Я благодарно улыбнулась и даже немного успокоилась, что в сложившихся обстоятельствах было весьма сложно.

Несколько секунд тишины…

– Почему порождения Пустоши нападают на наши земли?

Ленгро имеет право знать, почему гибнут его люди, а чудовище и не думало увиливать от ответа.

– Потому что вы первые напали на нас-с-с…

– Неправда! – Брайен вскочил на ноги и со всей силы ударил кулаком по столу. Доски жалобно заскрипели, но не сломались.

Видимо, супруг уже давно сдерживался, а сейчас, после пары слов, его терпение лопнуло.

– Правда, – без злорадства припечатало чудовище. – И он знает об этом…

Короткая лапа, с не менее коротким когтём, ткнула в сторону Талима, от чего он вжал голову в плечи, вдруг уменьшившись в размерах.

Я знала, что он что-то не договаривает, но, чтобы такое… Это слишком.

Брайен был со мной согласен, потому рухнул на скамью и потрясённо произнёс:

– Нет… Этого не может быть…

Но, как известно, все самое немыслимое совершают те, от кого ты ожидаешь этого меньше всего.

Талим молчал, Брайен тоже. Мы же с Зэйном предпочитали вовсе не вмешиваться в происходящее. Пусть братья сами разбираются, хотя я не удержалась от того, чтобы крепко сжать ладонь супруга, выражая свою поддержку, прямо как он, несколькими мгновениями ранее.

Ленгро на моё прикосновение никак не отреагировал, застыл каменной статуей, смотря прямо перед собой. А его брат понуро опустил голову и ждал… Чего? Что чудовище за него расскажет всю правду? Судя по с ехидцей прищуренным глазам, делать оно это не собирается. Лохматое нечто наслаждалось внесённой сумятицей, чужой болью и разочарованием.

– Брай, я… – наконец, так и не дождавшись от старшего брата хоть каких-то вопросов, Талим первым начал говорить, но Ленгро перебил его тихим, но довольно веским:

– Снова будешь врать?

Ожидаемый вопрос, на что молодой мужчина сдавленно произнёс:

– Нет, – помолчал и со вздохом добавил: – Больше нет.

Звучит обнадеживающе, но… Совсем не вызывает доверия.

Брайен горько усмехнулся и опустил голову, рассматривая потрескавшиеся доски столешницы. Ему было плохо, мучительно больно, а я ничем не могла облегчить его страдания.

– Ты всегда был лучшим, – исповедь Талима началась тихо, без истеричных криков и громких обвинений. Но, несмотря на спокойствие, я чувствовала его обиду, что копилась долгие-долгие годы. – Отец гордился тобой, мать – боготворила. Каждый поступок, – размеренный, взвешенный, обдуманный, – вызывал у всех восторг. Ты не ошибался, а если и случалось что-то подобное, ты с лёгкостью признавал свои ошибки и старался их исправить. «Благородство у них в крови», – говорят про Ленгро, имея в виду тебя. Не меня. Я никогда не дотягивал до твоего уровня. Слишком взбалмошный, слишком непокорный, слишком гордый… Всего и всегда во мне было «слишком». Словно бы с избытком, и родители стыдились этого. Моих поступков, моих слов, резких суждений, и никогда не поддерживали меня. Вряд ли ты понимаешь, насколько это отвратительно, осознавать, что ты для семьи всего лишь проблема, ходячее недоразумение.

Каждое слово, словно укус ядовитого насекомого, жалил всё больнее и больнее. Я видела, как мукой исказилось лицо супруга, видела, как он сдерживает бессильное рычание. А Талим… Он преобразился. Словно носить маски, и менять их от случая к случаю, его призвание. В его глазах больше не было сожаления, а то, что было до словоизлияния, теперь казалось фальшью. Собственно, вся его жизнь, судя по всему, состояла из обмана.

– Я из кожи вон лез, пытаясь доказать, что я тоже чего-то стою. Что могу с достоинством носить имя Ленгро. Но не получилось. Я так и остался никчёмным младшим сыном, чьи слова слушали со снисходительной ухмылкой. Я бы так и умер в твоей тени, если бы однажды Вайнер не предложил мне сотрудничество. Плодотворное и весьма для меня выгодное.

Это Талим зря сказал. Зависть и желание напакостить Брайен ему бы ещё простил, но заговор с врагом семьи… Вряд ли.

Супруг подорвался со своего места и бросился на брата. Я даже не успела ухватить его за руку, чтобы остановить. Хотя, боюсь, сил бы у меня в любом случае для этого не хватило.

Вот только прикоснуться к Ленгро-младшему он так и не смог – его снесло невидимой волной к противоположной стене. Волной настолько мощной, что Брайен мучительно застонал и затих, пытаясь прийти в себя. Хорошо, что остался в сознании.

Я с неверием перевела взгляд с одного брата на другого, отмечая мерзкую улыбку Талима и довольное:

– Честно признаться, на медальон я даже не рассчитывал. Но подарок Вайнера сработал как надо, что очень даже удивительно.

Выходит, несмотря на то, что медальон его выглядел несколько иначе, чем мой, возможности у него были такими же – защита. Вот только… Если вспомнить слова матери, то медальон этот можно получить только добровольно… Откуда у лорда Маригора такой медальон? Не течёт же в нём кровь обитателей Пустоши, в самом-то деле?!

Пока Талим насмехался, Брайен медленно поднялся с земляного пола и замер на месте, растерянно смотря на брата.

– Ну что, Брай, мне продолжить рассказ, или не стоит больше тебя злить?

Мужчине нравилось злорадствовать, нравилось плеваться ядом, и унижать. Как же легко ему даются чужие роли – не так давно, я почти поверила ему, а оказалось, что это было лишь игрой. Искусной и весьма правдоподобной.

Брайен промолчал, только сильнее сжал кулаки. Потом недовольно тряхнул головой, и вернулся на своё место, рядом со мной.

– Продолжай, – хрипло выдавил, не смотря в сторону того, кому доверял безоговорочно.

Талим усмехнулся, но продолжил:

– Вайнеры давно мечтали прибрать к рукам наши земли, сам знаешь, – мужчина с хрустом вытянул руку, не скрывая победного взгляда. – Но законного основания у них для этого не было. А тут появился повод.

Ленгро-младший почесал кончик носа, сделав вид, будто задумался, потом снова улыбнулся каким-то своим мыслям. Талим был доволен собой и всем происходящим, и не считал нужным притворяться, что это не так.

– Столкнуть тебя лбами с этими, – он брезгливо кивнул в сторону застывшего догейры, потом и в чудище бесполое пальцем ткнул. – Отговорить лордов помогать тебе, припугнув войной с Пустошью, потом вынудить обратиться за помощью к нему, и выдать за тебя единственную дочурку. Сегодня она должна была стать вдовой. Но не стала…

На последнем слове он запнулся, и я увидела, что помимо довольства, он испытывает страх… Он знает, даже несмотря на помощь медальона, что расплата найдёт его… Что он не сможет просто уйти… Продуманный план рухнул, а другого, запасного, у него не было.

– Как в эту картину вписываюсь я? – тем не менее, Талим быстро взял эмоции под контроль.

Помолчал, будто ждал, что Брайен и впрямь повторит его вопрос, но муж промолчал.

– Очень просто. Вайнеру от меня нужно было только одно… Бездействие. Я обо всём знал, но никого не предупредил, а когда род Ленгро лишился бы старшего наследника, мне-то всего и нужно было, отказаться от своих прав на земли.

– А взамен? – подал голос Зэйн.

Я посмотрела на него – мужчина выглядел ничуть не лучше своего господина… Безучастный взгляд и усталость, что неподъёмным грузом легла на его плечи.

– Взамен? – противно хохотнул Талим. – Взамен я получил бы дом в столице и безбедное существование до самой смерти.

Честно говоря, захотелось рассмеяться… Громко и, можно сказать, истерично. Лорд Маригор расплатился бы с ним? Это он сейчас серьёзно говорит? Да Талим скорее бы получил нож в сердце, а не богатства и дом в столице.

Тот, кого я считала отцом, был скуп и жаден. Если уж ему было безразлично, в каком состоянии находится его родовой замок, как выживают его жена и дочь, то неужели Маригор озаботился бы будущим Талима? Только глупец поверит в это.

– Сомневаюсь, – хмыкнула, правда, совсем безрадостно. – Оставь он тебя в живых, ты бы стал угрозой для планов отца.

На последнем слове я скривилась. Нет, этот человек был для меня кем угодно, но только не отцом. Жаль, что доля его крови течёт в моих жилах.

Талим сидел молча, видимо, пытался осмыслить простую истину, а потом… Подорвался на кресле и злобно зашипел:

– Да что ты понимаешь? Что ты можешь знать?!

Перемена его настроения была такой стремительной, что я невольно убедилась в своих же словах – он не думал о последствиях. Он поверил Маригору, желая насолить Брайену, и не удосужился позаботиться об отходных путях, если вдруг что-то пойдёт не так.

Честно признаться, я не удивлюсь, если медальон, призванный защищать, его же и убьёт. Устранит помеху, так сказать.

– Ничего, – безразлично пожала плечами. – Совсем ничего.

И вот тут я не солгала, только слова эти относились не к Талиму, а к тому, что мои вопросы так и остались без ответа.

– Что вы сделали им? – Брайен не дал ничего сказать брату, попросту перебил его.

Кого он подразумевал под «им», всем было понятно.

Младший Ленгро вновь подобрался, возвращая лицу мнимое благодушие, вот только нервно подрагивающие кончики пальцев выдавали его с головой.

– Всего лишь заточили нескольких тварей в особую темницу, а кого-то попросту убили. Им этого оказалось достаточно, чтобы начать уничтожать наши земли.

Мне одной показалось, что он больше не имеет права говорить «наши земли»?