Глава 17

Потом мы долго сидим в зале.

– Лейла, а я ведь считала вас идеальной парой… – Я задумчиво перекатываю последнее слово на языке. – Кто бы мог подумать, что Бурак так поступит с тобой…

Она шмыгает носом.

– Я тоже. Никогда бы не подумала, что муж сможет вышвырнуть меня из дома, не дав объясниться. Знаешь, у нас даже разногласий не было, Дарин. Как же его убедили в моей измене? Только черт знает… – Лейла крепко сжимает кулаки. – Раз он поверил… Сейчас я просто не могу смириться с тем, что происходит в моей жизни. Будто бы это все страшный сон. Ну вот как человек может так сильно измениться? Еще вчера любящий муж, а сегодня… Сегодня между нами – огромная стена недоверия и лжи. Он поверил всем, но не мне, Дарина. Я не прощу его за это.

Лейла поднимает на меня полные боли глаза, а я лишь удрученно качаю головой. Я понимаю ее, однако…

– Дорогая, но у вас есть ребенок. – Я протяжно вздыхаю. – Может, не стоит рубить сплеча? Вам просто нужно поговорить. Выяснить все. Это в тебе эмоции говорят.

Лейла тут же хмурится, явно не соглашаясь со мной.

А я просто помню, как на деловом ужине смотрел на нее Бурак. Ну не может быть, чтобы человек так просто отказался от любимой женщины. Вычеркнул из своей жизни и не дал видеться с ребенком. Это же не Альпарслан… Он-то меня никогда не любил.

От этих болезненных воспоминаний я вмиг ощущаю пустоту в сердце. Потому что мои чувства так и остались безответными. Я жила в иллюзии все три года нашего брака.

– Даже когда все выяснится и он поймет, как был неправ… я его не прощу. В любом случае. Просто не смогу. – Лейла откидывается на спинку дивана и потирает лоб. – Он во мне сомневался, понимаешь, Дарин? Если в семье нет доверия, то ничего хорошего из этого не выйдет. Рано или поздно такие пары ждет развод. Единственное, что мне нужно и вообще держит сейчас на плаву, – мой сын. Иначе я бы окончательно сошла с ума от бессилия. Хотя…

Она вдруг начинает дрожать. Прикрывает ладонью рот, сдерживая всхлипы, но они все равно рвутся наружу.

– Лейла… – Я подхожу к ней.

– Если они заберут у меня Али, то… Я не выдержу. Я просто сломаюсь.

Подруга начинает реветь в голос, а я тут же ее крепко обнимаю. К черту этих мужчин. От них одни проблемы. Боль в груди разрастается до гигантских масштабов. Зачем нам нужны такие страдания? Для чего? Мы – сильные. Сами справимся. Ничего. Переживем. Будем держаться вместе. Что уж теперь… Видимо, судьба у нас такая.

Я прикусываю губу и глажу подругу по волосам. Однако она никак не успокаивается, и я ловлю себя на мысли, будто проживаю свою историю снова. Ровно в момент, когда мой любимый муж сказал те жестокие слова. Мне было адски больно. Но и Лейле сейчас не меньше.

– А что, если я не смогу выстоять против них? Что будет? Как я смогу жить, зная, что мой сын там… с ними. Вдали от меня! Как?!

– Не будет такого. – Я сильнее стискиваю ее в объятиях. – Мать никогда не смогут разлучить со своим ребенком. Это противозаконно.

– Закон? – всхлипывает она. – Для них нет никаких преград! Они могут отобрать у меня Али. Если захотят, сделают и это. А я…

– Так… – Я начинаю успокаивающе гладить ее по спине. – Не надо так говорить. Слышишь? Еще ничего не известно. Давай-ка поступим так. Оставайся у меня, Лейла. Утро вечера мудренее. Завтра встанешь и на свежую голову подумаешь, что делать дальше. А я тебя во всем поддержу. Не оставлю одну. Обещаю. Не надо действовать на эмоциях, хорошо?

Подруга вмиг стихает и, отстранившись от меня, медленно кивает.

А затем мы еще задерживаемся в зале, чтобы вдоволь расслабиться перед сном. Говорим о разном. О жизни. О том, что никогда нельзя ни от чего зарекаться. Все может случиться. К сожалению, никто из нас не застрахован от всякого рода проблем. Сейчас нам остается только держаться вместе. По-другому никак. Вместе мы сможем гораздо больше, чем поодиночке. Это то, что я поняла после развода с Альпарсланом. Тогда без помощи Ренаты я бы точно не справилась. Согнулась бы от боли и плакала бы днями напролет. Теперь я могу делиться этим опытом с Лейлой.

Я расстилаю диван подруге. Даю ей постельное белье. Подушку. Одеяло. А сама ухожу к себе. Падаю на кровать, прямо поверх покрывала. Сегодня я выжата как лимон, но мысли, естественно, не отпускают. Кружатся в собственном ритме и не дают покоя. Я все думаю об этом новостном заголовке, а затем засыпаю. Все же усталость берет свое.

Утром я собираюсь с силами. Настраиваю себя на позитивный лад. Как бы то ни было, мне нужно беречь себя. Новостные заголовки. Порча имиджа и давление извне – все это временные проблемы. А вот ребенок под моим сердцем – самый главный приоритет. Мне нужно заботиться о нем и о себе. Выбросить плохие мысли из головы, иначе можно сойти с ума. А еще за стенкой меня ждет подруга, которая также нуждается в помощи.

Поэтому я настежь открываю форточку и глубоко вдыхаю, дабы настроить себя на позитивный лад.

«Все будет хорошо, Дарина, – шепчу я себе. – Ты со всем справишься. Обязательно».

Я умываюсь и чищу зубы. Открываю шкаф и беру заранее подготовленную одежду для офиса. Быстро одеваюсь и выхожу из комнаты.

– Хочешь, я с тобой поеду, м? – спрашиваю подругу после совместного завтрака.

Есть нам обеим не особо хотелось, но все же чашка чая и небольшой шоколадный кекс, испеченный мной вчера, способны заменить полноценную трапезу и дать заряд энергии.

– Нет, – она отрицательно мотает головой, – я сама.

Я кладу на ее плечо ладонь и крепко сжимаю.

– Ты же знаешь, что всегда можешь положиться на меня, да?

Она кивает и натягивает улыбку.

Я очень надеюсь, что у Лейлы получится поговорить с мужем и уладить конфликт, а родственники Бурака извинятся перед ней за клевету.

Уже сидя на работе, я значительно успокаиваюсь. Занявшись своим делом, я ухожу туда с головой. Посторонние мысли о новостном заголовке исчезают.

Сегодня очень загруженный день и я, наверное, впервые этому рада. Потому что это конкретно отвлекает от происходящего в жизни. Нет ни минуты, чтобы впасть в депрессию или поддаться гнетущим мыслям.

– Закончила? – раздается над моей головой вкрадчивый голос Руслана.

Даже не посмотрев на него, я отдаю стопку документов, приготовленную заранее. Рабочий день подходит к концу, а казалось бы, только начался. Однако прошел он очень продуктивно, чему я безумно рада. К тому же я прекрасно знаю, что шеф всегда подходит к этому времени. Поэтому я заранее готова.

– Сейчас, осталось совсем чуть-чуть. Последние штрихи. Большую часть я уже сделала. И кстати, все экземпляры нуждаются в твоей подписи, – скороговоркой проговариваю я.

В ответ слышу смешок.

– Дарина, ты прямо неунывающая пчелка. – Его тон буквально пропитан восхищением, и я замираю с печатью в руках. – Все уже давно ушли, а ты еще сидишь. Повысить тебя, что ли…

На губах расползается счастливая улыбка.

– Ну, я не все, – отвечаю смело. Поднимаю голову, впиваюсь в его горящие глаза.

– Ты не все, – как-то задумчиво произносит он. – Сколько еще осталось работы?

Я перевожу взгляд на часы, которые висят на стене.

– Минут на десять, не больше.

Руслан кивает.

– Хорошо. Занеси все в мой кабинет и спускайся. Я буду ждать тебя у входа.

Открываю рот, чтобы спросить, что он имел в виду, но Руслан уже разворачивается и уходит, оставляя меня одну.

Выгнув бровь, я принимаюсь доделывать бумажные дела и, только когда полностью заканчиваю, встаю из-за стола, чтобы отнести документы на стол шефа. А затем наконец начинаю собираться домой.

Спустившись на первый этаж, иду к выходу и вижу Руслана. Он смотрит на меня с озорной улыбкой, явно что-то замышляя.

– Что-то не так?

– Да вот… Хотел подвезти тебя до дома, – прокашлявшись, произносит он хриплым голосом. – Может, чаем угостишь, м?

Я протяжно вздыхаю. Конечно, можно было бы пригласить Руслана. Тем более он ко мне всегда очень по-доброму относится. Угостить чаем – пустяки. Это всего лишь жест благодарности и показатель моей гостеприимности. Их семья для меня многое сделала. Однако не сегодня уж точно. Потому что дома меня будет ждать Лейла… с новостями. Очень надеюсь, что она решила вопрос со своим мужем. Ну не может такая пара так просто расстаться. А ее супруг – оказаться монстром, который захочет отобрать сына у матери. Это слишком жестоко.

– Извини, может, в другой раз? – Я слегка тушуюсь. – У меня в квартире гость…

Руслан хмурится.

– И кто же?

– Лейла.

– Что? – удивляется он. – Та самая?! – Его брови ползут вверх.

– Да, – киваю. – Жена Бурака, который был на деловом ужине.

– Я понял. – Он потирает переносицу. – Но что она у тебя делает?

Тяжело сглотнув, я выдыхаю.

– А ты не видел?

– Чего не видел? – повторяет он напряженно.

– Новость. Ладно. Так сразу и не объяснишь. Давай куда-нибудь пойдем? Посидим. Я все тебе расскажу. Ситуация довольно щекотливая и болезненная. Не только для нее, но и для меня. Сама она вряд ли расскажет. К тому же и тебя это тоже касается.

Насколько мне известно, утром Лейла поехала к мужу выяснять отношения. Мне она так и не позвонила. Я не хочу ее тревожить, поэтому просто жду звонка.

– Что значит – выяснять отношения? – чуть грубее спрашивает шеф.

– Случилось недопонимание, – отзываюсь я. – Мы должны помочь, Руслан. Они на пустом месте сейчас разведутся. А у них ведь есть сын… В общем, не буду томить. Но вкратце – Бурак выгнал Лейлу из дома, и теперь ей негде жить. Поэтому она ночевала у меня.

Шеф вдруг грязно ругается.

– Что за идиотизм?! Они уже столько лет вместе. Разве так можно?!

– Вот и я о том. Понимаешь? – Я качаю головой, а затем оглядываюсь по сторонам. – Ладно. Давай не будем обсуждать это возле офиса? Здесь слишком много людей.

Он щурится, но соглашается и указывает на свою машину.

– Давай поговорим внутри. Раз такое дело, лучше не светиться.

Мы направляемся в сторону его автомобиля, но вдруг я слышу до боли знакомый голос. Будто вспышка из прошлого:

– Дарина! Стой на месте! Стой, я сказал!

Я застываю на какое-то мгновение. Ноги словно прирастают к земле, лишая меня возможности двигаться. Но все же я делаю над собой усилие, разворачиваюсь и смотрю на двух, казалось бы, самых дорогих мне людей…

Отца и брата.

И чувствую, как между нами прямо сейчас строится огромная стена нереальной высоты, которую уже ничем не пробить. Их взгляды выносят мне приговор и явственно говорят, что они видели ту статью в интернете. Они видели все и сделали свои выводы.

– Бессовестная! Неблагодарная! – слышу от отца. – Да как ты посмела?! Как, я тебя спрашиваю?

Они в два шага оказываются возле меня. Их глаза горят адским пламенем. Я обхватываю себя руками и начинаю дрожать, чувствуя себя хуже с каждой последующей секундой. С каждым последующим словом, которое режет меня на части. Ковыряет раны. Тычет кинжалами в мое сердце.

– Да кто ты такая?! – кричит брат. Мой родной брат… – Кто ты такая вообще? Я тебя не узнаю. Позор семьи. Отребье! Я такого от тебя не ожидал, Дарина! Зная, что мне так нужна помощь… ты посмела унизить нас. Посмела изменить такому прекрасному человеку!

Он открывает телефон и тычет мне в лицо тем самым заголовком, который показывала Лейла.

Я делаю шаг назад. Перед глазами все начинает плыть. Картинка размазывается.

– Ты мне больше не дочь! – орет отец и сплевывает, будто я что-то грязное под его ногами и он топчет это. – Знать тебя не хочу. Никогда. Мерзость сплошная. Гулящая девка! Оставила семью, когда нам так нужна помощь Альпарслана. Он благородный… Помог нам, несмотря на то, что ты заставила его развестись. А вот оно как, значит… Нашла себе нового хахаля. Бросила семью на произвол судьбы! Негодяйка! ТЫ. МНЕ. БОЛЬШЕ. НЕ. ДОЧЬ, – чеканит он с особой злостью.

Я дрожу, из глаз брызжут слезы. Я думала, что преодолела все на свете. Смогла. Выстояла. Но только не эти слова, прозвучавшие из уст отца. Они режут меня без ножа.

– Так, – вклинивается Руслан. – А ну-ка прекратили травлю! Сейчас же! Что это такое?! Хватит. Хватит, я сказал!

Брат же не обращает на него внимания. Вместо этого начинает смеяться, тычет пальцем в моего шефа.

– Вот он, – едко проговаривает Давид, – твой любовничек, сестренка. Умеешь выбирать ты мужчин, однако. Ты, – указывает он на Руслана, – смотри, чтобы и тебе не изменила. Она у нас натура переменчивая. Может вильнуть хвостом и уйти, не думая ни о чем, кроме себя. Бесстыжая вертихвостка! Позор. И кстати, – насмешливо выдает он: – ТЫ. МНЕ. БОЛЬШЕ. НЕ. СЕСТРА.

– Я вычеркиваю тебя из своей жизни. – Слова отца – как пощечина. – Такой девке не место в моей семье. Променяла моего любимого зятя – Альпарслана… на этого?!

Он указывает на Руслана.

– А чему ты удивляешься, отец? – хмыкает Давид, подливая масла в огонь. – Она никогда не думала о нас. Только о себе любимой, мерзавка. Вот и пошла по рукам. Гулящая. Берегись, мужик. Потому что на деле она настоящая шл…

Брат не успевает договорить, потому что Руслан вдруг хватает его за шкирку и встряхивает.

Я шмыгаю носом и прикладываю ладонь к сердцу. Господи, хочу забыть все, что сегодня на меня вылили. Господи, помоги мне забыть. Сотри мою память. Я просто не хочу жить после таких слов. Я думала, что пережила все, но это… Это предел. Мне никогда не было настолько плохо. Даже после предательства Альпарслана.

– Рот свой поганый закрой, – рычит шеф. – Ты кто такой вообще, м?! Кто такой, чтобы наезжать на Дарину?! Братец, млять. Недоделанный. Только и можешь, что на слабых нападать. Урод. Из-за бизнеса, сука… Из-за каких-то денег Альпарслана, чтобы бизнес не развалился. Из-за ТВОЕЙ ОШИБКИ, кстати. Ты сестру позоришь перед всеми. Плюнуть на тебя мало. Мерзкие люди. Вы, между прочим, ни черта не знаете, чтобы бросаться обвинениями на свою родную кровь. Ставите во главу имидж. Престиж. Чье-то мнение… А не собственную дочь! – Он кивает на отца, а затем смотрит на брата. – И сестры. Вы все поддерживаете Альпарслана. А не спрашиваете, как себя чувствует Дарина? А не плохо ли ей сейчас от этой новости?! А не умирает ли она от боли?! Она ведь все для вас сделала! Бесстыжие – это вы. И именно Дарина знать вас не должна, а не вы ее. Таких родственников врагу не пожелаешь… Еще раз скажешь что-то подобное о Дарине… тебе мало не покажется. Ты меня понял? Или нет?

– Эй, щенок, – цедит сквозь стиснутые зубы отец, глядя на Руслана. – Ты кто такой?! Я тут с Дариной разговариваю. Ты – никто, чтобы вмешиваться.

– Ошибаетесь. Я тот, который отныне будет защищать Дарину. – А вот вы… теперь обязаны исчезнуть из ее жизни. Потому что после такого только ползать на коленях перед ней и молить о прощении должны… Я вам обещаю!

– Руслан, прекрати! – молю я, обращаясь к нему. – Не нужно. Они… – Я тяжело сглатываю. – Они того не стоят. Они уже все для себя решили. Глупо переубеждать их в чем-то. Бессмысленно… Пусть думают, что хотят. Мне все равно. Они меня ведь вычеркнули… И знаешь, не сегодня. А еще тогда, когда я рассказала маме правду. Она мне не поверила, вывернула ситуацию наизнанку. Не стоит посреди улицы выяснять отношения. Не будем привлекать внимание лишних людей.

Я делаю шаг к нему и кладу ладонь на его плечо, успокаивая.

– Пожалуйста… Сейчас набегут журналисты. Этого не хватало для полного счастья. Лучше оставь их…

Шеф зло усмехается, а затем поднимает брата над землей и бросает на холодный асфальт.

– Да ты! – начинает вновь отец, тут же подбегая к Давиду. Не ожидая от Руслана подобного, тот клубочком сворачивается на земле. – Я тебя засужу!

– Судитесь, – в тон отвечает ему Руслан. – А за клевету я подам ответный иск.

– Щенок, – повторяет отец, а затем поворачивается ко мне. – Теперь ты точно мне не дочь, Дарина. Бессовестная! Бессердечная! Жалею, что вообще тебя знал… Жалею, что мать тебя вообще родила… Кто ж знал, что такая пиявка появится на свет?

Это как контрольный выстрел. Я тяну Руслана за собой, хотя он все еще рвется в бой. А у меня ноги подгибаются. Я еле дышу. Не могу выдавить ни слова.

– Больше чтобы ни ногой к Дарине. Ясно?! – сквозь стиснутые зубы шипит Руслан. – Если увижу вас возле нее… уничтожу. И Чакырбейли передайте не приближаться к ней. Исчезните из ее жизни. Не дай бог попадетесь мне на глаза… Мало не покажется. Отныне вы для нее – чужие люди. Катитесь к черту!

Закончив, Руслан хватает меня за руку и ведет к машине. А я не знаю, как жить дальше с этим осознанием. После встречи с отцом и братом…

Просто не знаю.