Глава 18

Мы останавливаемся неподалеку от ресторана. Руслан помогает мне выйти из автомобиля и, крепко сжав мою руку, тянет за собой.

Как хорошо, что он сегодня оказался рядом! Иначе я бы не выдержала и просто свалилась бы в обморок, а то и еще хуже, когда те унизительные слова брата и отца буквально разорвали мое и без того истерзанное сердце.

Мне правда гораздо легче, когда Абрамов рядом. Но все же они добились своего, окончательно меня растоптав. По дороге Руслан не переставая цедит сквозь зубы неприличные слова в адрес моих родных. А я даже возразить не могу, потому что он во всем прав. Кровные люди так не поступают. Обычно отец поддерживает дочь при любом раскладе, бережет как зеницу ока. К сожалению, мой думает только о бизнесе и деньгах. О чести. Никак не о моих чувствах.

Однако адекватный человек в первую очередь подключает голову, анализирует каждый взброс, разбирается в проблеме и только потом принимает меры. Видимо, «адекватность» – понятие растяжимое и совсем не относится к моей семье…

Папа увидел новости и решил, что я действительно такая, какой меня выставила пресса. Но меня конкретно подставили. И сейчас я даже не сомневаюсь, что это сделала та самая Лариса. Других версий нет. Возможно, вместе с Альпом. Но зачем ему это нужно? Я понятия не имею.

Что касается матери… Она – самый большой предатель в моей жизни. Наверное, потому, что с детства я больше была привязана к ней. Да и у кого не так?

По сути… Альпарслан – чужой мне человек. А мать… Я же ей родная! Она меня родила, воспитывала… А сейчас просто вышвырнула из семьи, даже не рассказав всем правду. Она знала все… Но не придала этому значения. Ей было проще сбросить дочь на самое дно и смотреть, как она барахтается и старается выбраться.

Ладно, пусть молчит сколько хочет, но зачем настраивать против меня отца и брата? Ведь она могла бы их смягчить. Но раз они устроили скандал посреди улицы… значит, мама не то что не поддержала меня, наоборот – поддакивала во всем тем, кто написал клеветническую статью и натравил их на меня. Хотя даже если это так… По-настоящему любящие люди так никогда не поступили бы…

Их жестокость не имеет границ. Как и слова отца, которые резали меня на части.

«Жалею, что мать тебя родила», – бьется в мозгу его фраза. Отравляет внутренности.

– Как ты? – спрашивает Руслан, едва мы оказываемся в ВИП-комнате и располагаемся за столом.

Я пожимаю плечами, сама не понимая, что чувствую. Знаю одно: у меня теперь действительно нет никого кроме друзей. У меня есть всего одна родная кровинка – малыш под моим сердцем.

Абрамов пристально смотрит на меня. Взглядом обводит лицо, опускается к губам и, задержавшись на них, качает головой, будто отгоняя лишние мысли.

Я вздыхаю. Мне настолько больно, что разговаривать не хочется. И реагировать на него – тоже. Да и вообще что-либо обсуждать.

Шеф заказывает чай. И едва официант выходит, вкрадчиво интересуется:

– Ужинать, я так понимаю, мы не будем?

До произошедшего причина приезда в ресторан была ясна как день, но теперь, после всего, что я пережила недавно… Рассказывать обо всем сил просто нет. И думать о подруге просто не получается. Голова раскалывается. Сердце сжимается от боли.

– Я не хочу. Спасибо. Да и зря мы сюда приехали. – Я нервно постукиваю пальцами по столу.

Руслан, видя мое состояние, понимающе кивает.

– Давай тогда чай выпьем и поедем. Так сойдет? Тебе нужно немного отвлечься.

– Да, наверное, так будет лучше, – с протяжным вздохом отвечаю я, откидываясь на спинку стула. – Я же хотела про Лейлу рассказать…

– Попозже, – перебивает Руслан. – Ты сама едва стоишь на ногах, а думаешь о подруге. Если ее действительно выгнали из дома, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ей помочь. Договорились?

Я слабо улыбаюсь. Благодарна ему безмерно, но у меня действительно не осталось душевных сил. Ни на что.

Уже в машине Абрамов то и дело пытается меня отвлечь, задавая вопросы по работе и рассказывая, какие у него были сотрудники до моего появления. Мне, честно говоря, не интересно, однако я пытаюсь прислушаться хотя бы для того, чтобы забыть. Отойти от тех слов, что сказали уже чужие для меня люди.

Папа слишком жесток ко мне, брат вообще витает в облаках. Верит в то, что Альп белый и пушистый, только потому, что тот выручил его и вытащил из дерьма.

В этом бездушном мире правят деньги, слава и власть. Все это туманит разум. Человек перестает быть человеком. Теряет прежний облик, и это действительно страшно. Очень страшно. Но все же это не повод так обращаться с родной сестрой, какие бы заоблачные перспективы ни стояли перед ним.

Понимание того, что я никогда не прощу свою семью, приходит сразу. Их для меня больше нет, как и меня для них.

Перекошенное от злости лицо отца так и стоит перед глазами. Пробирает до дрожи, возвращая в адские минуты падения. Зажмуриваюсь, пытаясь отогнать удушающие мысли, но не могу…. Слова отца набатом стучат в висках. Ком встает поперек горла, сглотнуть не удается. А тошнота отнимает силы и энергию.

Смотрю перед собой, не слыша слов Руслана. Вернее, все слышу, однако суть не улавливаю. В ушах звенит от напряжения.

– Дарина…

Легкое прикосновение к моей руке приводит меня в чувство. Горячие пальцы сжимают мое запястье и заставляют повернуть голову, заглянуть в его темные глаза.

– А? – Я выгибаю бровь. – Да?

– О чем ты думаешь? Тебя так сильно задели их слова? – произносит он с хрипотцой.

– А как ты думаешь, Руслан? Это мой отец и брат. Я не ожидала… Вместо того, чтобы нормально во всем разобраться… – Я не договариваю, из горла вырывается истеричный смех.

Закрываю рот ладонью и снова зажмуриваюсь, чувствуя, как к глазам подбегают слезы.

– Они больше не появятся на твоем пути, – чеканит он. – Я обещаю.

– Я уже поняла, что не появятся, – горько усмехаюсь я. – Потому что они вычеркнули меня из своей жизни. Отцу я больше не дочь, а брату – не сестра.

– Дарина…

– Скажи, как мне жить с таким позором? Ведь в глазах людей я просто легкодоступная женщина. Да еще и предательница. Я просто… Просто…

Голос срывается, превращаясь в хриплый шепот. Я всхлипываю, затем, как маленький ребенок, шмыгаю носом. Не хочется показывать свою слабость перед Русланом, однако эмоции берут верх, и я ничего с собой не могу поделать. Слезы градом катятся по щекам.

Руслан крепче сжимает мою руку, останавливаясь у нашего здания.

– Послушай…

– Ничего не говори, я тебя умоляю, – выдаю еле слышно. – Мне нужно просто привыкнуть. А лучше… Лучше покинуть город. Хотя бы временно.

– Это лишнее, поверь мне, – уверяет Абрамов. – Люди всегда думают так, как им выгодно. По мере своей испорченности. Понимаешь? Пусть говорят что хотят, Дарина. Твоя совесть чиста. Да и ты сама. Не нужно все принимать так близко к сердцу. Я постараюсь…

– Ты ничего не сможешь сделать, Рус, – мягко перебиваю босса. – Я устала надеяться, что когда-то все встанет на свои места. Моя жизнь больше никогда не будет прежней. Семьи у меня давно нет, есть только друзья. И ребенок, – касаюсь рукой живота, – который заставляет твердо стоять на ногах. Руслан, я хочу уехать из этого города.

Абрамов смотрит в мои глаза. Потом кивает, сжимает мое запястье, подносит к своим губам и целует ладонь. Я моментально теряюсь, понятия не имея, как правильно реагировать. Поэтому слишком резко выдергиваю руку. Чувствую себя беспомощным ребенком.

– Мне пора.

Выскальзываю из машины, но Абрамов выходит следом за мной.

– Подожди, Дарина.

Я застываю, услышав его слова. По глазам вижу, что он колеблется, не зная, что сказать. Вскоре Руслан сдается.

– Хорошо, будь по-твоему. Главное, не делай все одна. Положись на меня.

Я не успеваю ничего ответить, потому что слышу недалеко знакомый голос, от которого по телу проносится дрожь.

– Дарина.

Оборачиваюсь и вижу высокий силуэт, но разглядеть человека в темноте не получается. И лишь когда он делает шаг вперед и останавливается в нескольких метрах от нас, я наконец вижу того, кто стоит передо мной.

– Альп… – Глубокий вздох, медленный выдох.

Руслан тут же встает передо мной, прикрывая меня, как буквально час назад от гнева отца и брата.

– Чего тебе? – бросает он грубо.

– Не твое дело, Абрамов. С Дариной поговорить хочу. Без тебя. Будь добр, проваливай, – в тон Руслану отвечает Чакырбейли.

Слышу лишь рычание Абрамова и пару гневных слов. Но больше не вижу смысла оставаться здесь. Да и не хочу, чтобы тут устроили еще один скандал. На сегодня хватит. Меня сегодня облили грязью отец и брат. Того же от Альпа… я уже не выдержу. Сил и без того нет.

– Абрамов, мне сейчас не до тебя, – резко произносит бывший муж. – Лучше давай ты по-хорошему отойдешь, и я поговорю…

– С кем? – обрывает Руслан. – С Дариной? Кто она тебе? Не жена. Не родственница. Да никто. ОНА. ТЕБЕ. НИКТО. Какого черта приперся?

Я отчетливо вижу, как Альпарслан поджимает губы, превращая их в тонкую полоску. А также вижу, как он сжимает в кулаки. Едва держится, чтобы не врезать Руслану. Уверена: не будь меня здесь, сейчас бы начался мордобой.

– Рус, – зову я шефа и, взяв за локоть, тяну, чтобы он обратил на меня внимание.

Лицо Альпа меняется, между бровями образовывается складка, на скулах ходят желваки. Он застывает, смотря на руку, которой я касаюсь Абрамова.

– Пожалуйста, не нужно тут устраивать спектакль. Сейчас мне не до этого. Ты сам знаешь.

– Он сейчас же уйдет, – уверенно заявляет Руслан, но Альпарслан даже бровью не ведет. Смотрит на меня в упор, не моргает.

– Альп, – обращаюсь я к бывшему мужу максимально спокойным тоном. – Разговаривать с тобой – это последнее, чего я сейчас хочу. Честно, совсем желания нет. Я понятия не имею, с какого перепуга ты решил связаться со мной? Забыл, что недавно документы подписывал? Ты не имеешь права сейчас находиться рядом со мной! Пожалуйста, не нужно меня добивать. Все, что надо, вы уже сделали. Окончательно унизили, уничтожили меня и сделали последней тварью в глазах всех людей, кто меня знает и кто не знает. Спасибо. Я искренне благодарна и тебе, и твоей первой любви. Бог вам судья. Вы одного поля ягоды – у вас обязательно получится построить крепкую семью. Желаю вам всего наилучшего! Подавитесь своей желчью!

Я уже делаю шаг, чтобы уйти, но Альп останавливает меня своей фразой:

– Я ничего плохого не делал, Дарина.

Я чувствую в его тоне нотки раздражения, но не обращаю на это внимания. Качнув головой, направляюсь в сторону подъезда.

– Дарина! Нам необходимо поговорить! Стой, я сказал!

– Альпарслан, проваливай, – последнее, что слышу перед тем, как закрыть за собой дверь.

Как я захожу в лифт, как поднимаюсь на нужный этаж – сама не знаю. Еле удается вставить ключ в замочную скважину. Оказавшись в квартире, я бросаю сумку на комод и шагаю к окну. Мысленно молю бога, чтобы они не устроили драку. Чтобы мирно разошлись.

Однако вскоре понимаю, что ошиблась, считая Руслана более-менее спокойным человеком. Потому что он бьет Альпа в челюсть, а тот, размахнувшись, отвечает ему той же монетой.

Господи… И что делать теперь? Пойти и разнять их? Нет. Немыслимо. Мне бы себя собрать. А не разнимать двух взрослых мужчин.

Но… зачем приехал Альп? К чему этот спектакль, и чего он добивается? Все что мог, он уже сделал… Раздавил. Лишил опоры под ногами. Уничтожил мою любовь к нему… Оставил гореть в огне.

Я смотрю вниз и чувствую, как слезы тяжестью застревают в груди, а к горлу подкатывает тошнота. Следом я бегу в ванную и не могу прийти в себя минут десять. Мне чертовски плохо. Подставляю лицо под воду, но ничего не помогает. Меня рвет на части. От боли, оттого, что я когда-то была счастливой, но в какой-то момент все перевернулась вверх дном… Моя привычная жизнь. Мой образ любимого человека… Семья…

Все разбилось. Вдребезги.

Но я все еще пытаюсь найти ответ на свой вопрос: за что мне все это?! ЗА ЧТО?!