Глава 14. Антон

Безнадёжно проваливаюсь в Юлю с каждым днём. Думал, что если замутим с ней, это поможет справляться с прогрессирующей тягой, но хрен там был. Наоборот всё получается. Причём даже после секса.

Становлюсь всё более нуждающимся. Хочу от девчонки подтверждений, что я дорог и важен, хочу не только её страсти и искренности со мной. И раньше хотел её любви — а теперь эта потребность дикая, без удовлетворения которой прям невыносимо.

Превращался в ревнивого уёбка. Знал, что не имел на это особого права или оснований, но нет — ловил каждый её взгляд на Вову, любое их взаимодействие. Старался заполнить мысли Юли собой, радовал её, устраивал свидания, был охренеть каким романтиком. Даже в учёбу впрягся, чтобы поддерживать её в этом. Буквально во всём поддерживал, стремился опорой ей стать, но в итоге сам терял опору, чуть ли не в пропасть падая.

Никогда бы не поверил, что буду на полном серьёзе о своей влюблённости изливать в компании друзей, ещё и как бы жалуясь, что не чувствую от Юли полной взаимности. И уж точно не представлял, что буду внимать рассуждениям присутствующей среди нас Лизы и даже примерять на себя её совет вызвать ревность у Юли, а не вариться в ревности самому. И не просто примерять — тут же попросить Лизу мне подыграть, причём на глазах у Дэна попросить.

А уж когда сработало… Меня проштырило настолько, что даже и не помню, что говорил, как функционировал. И этот секс…

Моя жажда не была удовлетворена от успеха, она внезапно увеличилась только, и я стал чуть ли не требовать у Юли других признаний. А ещё едва не вывалил свои. Те самые, из трёх слов состоящие.

В итоге сдержался, выплёскивая всё иначе. Взял нам билеты к морю на выходные. Черногорский курорт. Гоняли на яхте, встречали рассветы и закаты, целовались до одури, трахались на песке под шум прибоя… Юлька счастливая была. И, клянусь, ближе стала. Прям даже смотрит теперь иначе.

Лыблюсь, как идиот, направляясь на пары. Иду ко второй, потому что во время первой Дэн собрал нас, чтобы сообщить, как продвигаются дела с тем типом, что копал под нас. Вроде как отступает уже, но не это причина дурацкой улыбки на моей физиономии.

Правда, скалиться резко перестаёт тянуть, когда вдруг замечаю, что Вова не сидит больше с Ниной и не милуется. Да ну нахер…

Бросаю взгляд на него — хмурый такой сидит.

Застываю посреди пути, как идиот. А ведь чувствовал что-то такое ещё в конце прошлой недели, но Юля не обратила внимание, вот и забил. Артём пришёл в универ в ту пятницу, и Нина, кажется, опять поплыла по нему. Заебала этим даже меня — понятно же, что у него с Дашей всё серьёзно. Так нет, ещё подошла к ним, извинялась за всё, сказала, что рада за них. А смотрела при этом на Артёма так заискивающе, что даже мне стрёмно стало. А уж как было Вове…

— Приве-е-ет, — выводит меня из оцепенения знакомый голос. Юля. Подлетает ко мне, на глазах у всех обнимает, тепло целует в щёку. — Ну как прошло?

— Привет, — пытаюсь говорить как обычно, но почему-то сипло всё равно получается. — Всё отлично.

И да, я рассказывал Юле про всю ту ситуацию с ребятами. В последнее время не только она о себе говорит, но и я тоже — потому что спрашиваю теперь не только я. Девчонка всё больше интересуется мной.

Так что, всё и вправду отлично?

— Я рада, — и вправду сияет она, потянувшись уже к моим губам, на которых оставляет очень даже чувствительный чмок. — Пойдём сядем, расскажешь подробнее.

Клянусь, она в этот момент даже не смотрит на Вову. Не для него так доверительно ко мне жмётся… Так мне-то какого хера он на ум вообще приходит?

* * *

— Ну что там у вас с Нинкой? — небрежно интересуюсь у Вовы перед физрой.

Да, я, похоже, безнадёжен. Но, блядь, успокоиться не могу — так хотя бы информацией полной владеть нужно.

Благо, мы с ним общаемся вполне приятельски. Он нормально воспринимает вопрос.

— Расстались, — увы, выдаёт именно худший вариант из тех, что тут подходили.

Почему, блядь, худший? Я что, буду теперь зависеть от того, свободен этот Вова или нет?

Нет уж, Юля моя. По факту.

— Да ладно, так хорошо же всё было, — выжимаю из себя участие. Но лишь отчасти: так-то я и на полном серьёзе не против, чтобы они замутили. Просто чуть больше времени нужно… Только недавно всё между нами с Юлей прочнее стало. — Может, ещё наладиться, мне кажется, Нина просто скорее привычке к Артёму…

— Ой, да забей, — легко перебивает меня Вова. — У нас с ней ничего серьёзного не было, и расстались тоже легко. Прояснили всё… По сути, я просто закрыл гештальт: слишком торкало от неё на первом курсе. А она через меня пыталась исцелиться от безответной любви. Мы друг друга поняли, оба не в обиде.

«… через меня пыталась исцелиться от безответной любви»…

Блядь! Почему это звучит так знакомо? Я ведь впервые эту херню слышу.

Ага, если не считать, что примерно с таким заходом я Юлю себе забрал.

Со словами не нахожусь. Как со стороны смотрю на наши с девчонкой отношения, слушая словно о них, а не про Вову с Ниной. Стрёмно звучит.

И как Юля, исцелилась? Или как Нина, без шансов?

Староста с Вовой тоже очень даже счастливой выглядела.

Ебучее подсознание, угомонись. Да, я по жизни никому нахер не нужен был, не считая нашу банду — но это ведь не значит, что это не может измениться?

— И знаешь, — заключает всё это время продолжавший мне обрисовывать расклад Вова. — Гештальт-то закрыт. Лёгкость такая на душе теперь, впервые стал по-настоящему других девчонок видеть, а не как раньше, скорее заставляя себя. Теперь открыт ко всему.

Хех. Ну не к Юле же?

— А у тебя с Юлей как? — внезапно интересуется Вова.

Вроде как тоже по-дружески, но блядь…

— Хорошо всё, — говорю чуть ли не с вызывающей уверенностью.

Сколько нового о себе узнаю… Оказывается, я пиздец ревнивый. Никогда бы не подумал. Хорошо хоть ограничиваюсь этими словами, а не добавляю, насколько всё серьёзно и что любой тут будет лишним.

В спортзал надо пойти и энергию выплеснуть, а то тормошит, блядь, без остановки. Бешу сам себя.

Вова не замечает:

— Ну круто. Я рад, что она больше не страдает, а то, знаешь, неловко было.

— Она уже давно не страдает, — увы, слишком резко отрезаю я.

Слишком уж раздражает, что Вова вообще допускал, что Юля по нему так сохнет, пока в отношениях со мной. Она у меня вообще не сохнет, исключительно мокреет каждый день. Нам вообще заебись.

— Да ладно тебе, не ревнуй, — усмехается Вова. — Я не претендую. Просто вон, Нина, оказывается, не переболела Артёмом, вот и подумал, вдруг у девчонок сложнее всё.

Сердце начинает колотиться с бешеной скоростью. Подумал он… Хватает и того, что у меня эта херня в башке сидела, а теперь и Вова параллель проводит?

— Без обид, но твоя Нина вообще двинутая, — морщусь. — Не то сопоставление делаешь. Юля чуть ли не с первых дней отношений переключилась, она не зациклена.

— Чуть ли не… — задумчиво повторяет Вова, кивая. — То есть, всё-таки не сразу?

Нахера такой любопытный внезапно?

— Слушай, не спрашивал, — небрежно отбиваю. — По ощущениям сразу. В любви призналась спустя какое-то время.

Вру. Докатился…

Признаниями мы друг другу не сыпали ещё. Только «моя-мой». Что я раньше тоже считал ненужной хернёй, но с Юлей оно обрело смысл.

— Круто, — без особого энтузиазма выдавливает Вова. — Рад за вас, — как-то отрешённо.

В себя как будто уходит. Надеюсь, парится из-за Нины — может, она ему в любви не признавалась?

Хах, ну так-то мне Юля тоже. Надо будет не сопли на кулак мотать, а нарваться на эти слова. Как я все эти дни с чем угодно делал: начиная с того, что мы вместе и заканчивая сексом с многообещающими словами-клятвами. Воспринимались они именно так.