Глава 15. Юля

Забавно, но когда я узнаю про образовывавшуюся в нашем универе возможность поучаствовать в крутом конкурсе от известной журналистской компании с перспективой работы у них — причём сразу с хорошей зарплатой — я думаю, что это действительно крутой шанс… Для Антона. Не для меня, а для него!

Хотя в отличие от меня, он как раз не изъявлял желания работать по специальности. Но я всерьёз рассчитываю его убедить. Он просто не привык зарабатывать, как обычные люди. Да и вообще жить так. Но ведь у него отлично получается — взять хотя бы наши отношения!

И я действительно допускаю, что при всей огромной конкуренции на это место Антон может победить. Или как минимум поверить в свои возможности, влиться в движуху, поймать своё…

Да, он у нас на факультете случайно, но разве всё в этой жизни бывает просто так? Может, его дорога не зря свернула именно сюда.

— Ну что, ко мне? — предлагаю ему сразу после пар, решив, что этот разговор лучше завести после секса.

Антон в такие моменты вообще удивительно сговорчивый… Да и я расслабленная, что угодно легко сказать могу или спросить.

А это всё-таки не самая простая тема. Антон чётко давал понять, что привык к своему образу жизни и не настроен его менять. Он вообще как будто и не задумывается о будущем. А если я выдам, что делаю это за него, Антон может напрячься. Всё же наши отношения про лёгкость, а не обязательства.

— Да, — не сразу отвечает Антон, улыбнувшись. — Хотя нет… Давай сегодня ко мне.

Хм-м-м, а у него мы пока не были… В сосновом пользуемся отсутствием моей мамы дома. Но даже интересно, где и чем живёт Антон.

— Остаться сможешь? — спрашивает, когда мы уже подходим к машине.

— Да, — говорю уверенно, хотя с мамой пока даже не обсуждала.

Она, конечно, уже знает, что у меня есть парень-однокурсник, но обычно мы с ней обсуждаем заранее, насколько долго я задержусь в какой-либо из моментов. Но написать ей что-либо я не успеваю: прежде чем мы сели бы в машину, Антон притягивает меня к себе, сразу глубоко целуя. Знакомое влажное тепло обволакивает, я закрываю глаза, прижимаюсь крепче.

Он целует так жадно и нежно одновременно, что я не сдерживаю стона даже здесь, хотя мы недалеко от универа. Антон издаёт на это смешок, мягче гладя меня по телу и кружа языком вокруг по моему. Отвечаю, подхватываю темп, цепляясь Антону за плечи.

Весь мир вокруг существовать перестаёт, а я только сейчас вдруг понимаю, что так каждый раз с ним бывает. Даже во время поцелуев…

Даже после них: наши губы уже расстаются, а на моих все ещё его вкус и касания. Встречаемся взглядами. У Антона они знакомо потемневшие. А ещё такое ощущение, что он хочет сказать что-то очень-очень важное…

Сердце ускоряет биение.

— Ну что, поехали? — вопреки моему предчувствию спокойно спрашивает Антон, хоть и хрипловато.

— Поехали, — киваю, тут же уловив, что он смотрит куда-то в сторону.

Тоже направляю туда взгляд… Вова. Причём стоящий возле лестницы корпуса и смотрящий прямо на нас.

Неожиданно вспоминаю, что с самого начала Антон предлагал мне через него вызвать ревность у Мельникова. Не то чтобы я верю, что это удалось, но… Не слишком ли долго смотрит Вова?

Встречаемся с ним взглядами, и сердце пропускает удар. Тут же отвожу свой. И только тогда замечаю, что Антон уже смотрит на меня, а не в ту сторону. Челюсть настолько сжата, что желваки видны. Я слишком долго пялилась на Вову?

Как-то не по себе от этого всего.

— Мы ведь едем? — то ли напоминаю, то ли уточняю почему-то тихо.

Антон хмыкает чему-то, проводя рукой по своим волосам. Ерошит их слегка.

— Конечно, — знакомо беспечно ухмыляется.

Вот только лёгкость от этого не возвращается…

* * *

Всю дорогу мы непринуждённо разговаривали, и я уже решила, что мне лишь показалось, будто что-то не так. В конце концов, Антон всегда замечал, когда я на Вову смотрю — сам в этом признавался. В этом, а не в чём-то большем. Всё в любом случае хорошо, и будет только лучше.

Осматриваюсь. У Антона неплохо: даже, можно сказать, чисто, но в то же время… Не выглядит тут всё живым и уютным, скорее ощущение, что тут почти не бывают. У него студия, а потому его пространство видно полностью, включая широкую кровать. Немало спортивного инвентаря… Сразу понятно, чем он зарабатывает и, по сути, живёт.

На столе пусто, а ведь я, уже избалованная сюрпризами, думала, что Антон не просто так меня к себе пригласил. Типа обставил тут всё, романтику хотел устроить.

Хотя и без того приятно, что я здесь. Антон и так постоянно старается, будто его самого недостаточно… Никогда бы не думала, что тот парень из подворотни может быть таким трогательно заботливым.

— Голодна? — спрашивает он, поймав мой взгляд.

Качаю головой, проходя вглубь. Антон зажигает свет и идёт следом.

Так до кровати и доходим. Вместо тысячи разговоров… Они, если что, будут потом.

Поцелуй выходит чуть ли не голодно яростным: Антон засасывает мне губы чуть ли не до боли, то и дело покусывая. Но меня это заводит враз: поддаюсь его нетерпению и жадности, растворяюсь в них и чуть ли не трусь об него, отвечая. Возбуждение разливается по крови просто стремительно!

Антон резко поворачивает нас, целующихся, так, чтобы оказаться сверху. Отзываюсь на это полустоном. Так чувствую его ещё острее. И возбуждение его тоже…

Подставляюсь под несдержанные засосы-укусы, помогаю Антону снимать с меня одежду и задыхаюсь от накатывающих всё ярче ощущений.

Мы недавно занимались сексом, а я всё равно успела ужасно соскучиться по этим губам и рукам, уверенно подчиняющим моё тело. И по низкому голосу, утверждающему: «моя» — тоже.

Разомлеваю от всего, растекаюсь, как распалённый воск. Квартира Антона быстро заполняется моими стонами и нашим громким дыханием. Звуками поцелуев тоже. Как и звуками отброшенной в сторону одежды…

— Я тебя люблю, — неожиданно выпаливает Антон, когда наши взгляды встречаются.

Неожиданно. Даже очень…

Казалось бы, между нами уже столько всего было, что эти слова лишь дополнением можно воспринимать, само собой разумеющимся. Я ведь чувствовала, какое у Антона отношение ко мне…

Как бы ни убеждала себя, а понимала, что всё становится серьёзным. А может, и было изначально…

— Не напрягайся, — усмехается Антон. — Можешь ничего не говорить.

Сомневаюсь… По голосу ведь чувствую, насколько ему важно, чтобы я сказала.

Но не могу. Его слова врасплох застают настолько, что и опустошённой, и переполненной себя одновременно чувствую.

Поэтому просто целую, гладя по щеке там, где ещё недавно оставленные мной шрамы были. Почти исчезли, но всё равно чувствуются кончиками пальцев.

Не хотелось бы оставить новые… Причём более глубокие — на сердце.

Что я тогда делаю? Может, хватит просто кайфовать? Я ведь с самого начала говорила, что это похоже на то, что я использовать его буду.

Антон, видимо, считает, что не хватит — целует так, что меня ведёт от этого мгновенно. Ноги сами разъезжаются в стороны, чтобы он удобнее устроился между них. Мысли потихоньку растворяются, еле ловлю их…

Ощущать его вес на мне так приятно, тёплой силой обволакивает. Чувствую себя такой хрупкой и защищённой одновременно… А ещё — любимой. Да, именно это чувство все эти дни исходило из Антона, заряжая меня, поддерживая, окрыляя. Просто сейчас оно обрело обозначение, по сути, оставшись тем же.

Его руки ложатся мне на грудь, чуть сжимая соски и поглаживая. Антон сегодня на контрасте: то жёстко и нетерпеливо меня трогает, то с мягкой лаской, заставляющей плавиться всё сильнее. Впрочем, и от властной силы меня уносит не меньше.

Между ног уже томительно ноет, и я тянусь к ширинке Антона. Он отстраняется так, чтобы я могла её расстегнуть, смотрит за моими действиями потемневшим взглядом. А у меня в ушах опять то его признание…

Боже… Теперь оно постоянно будет между нами висеть. Погружая в неопределённость, пока я сама не внесу ясность…

Я словно знаю и не знаю Антона одновременно. Нуждаюсь и в то же время не нуждаюсь в нём. Что вообще происходит?

Вскрикиваю от неожиданности, когда освобождённый член резко проникает в меня глубоким толчком. Приятно, конечно… Но ведь мы даже без презервативов на этот раз. Не припомню, чтобы Антон отвлекался на это, раздевая меня. Да и я его только снизу успела от одежды освободить.

Его это явно не заботит: как изголодавшийся зверь набрасывается мне на губы, ритмично задвигавшись. Принимаю и темп, и поцелуй… Доверяю.

Не сомневаюсь, что Антон остановится вовремя. Даже когда он вроде бы теряет контроль, всё равно справляется с чем угодно вообще. Я достаточно его знаю уже, чтобы понять это.

Потому двигаюсь навстречу, трусь об него, кайфуя в ощущениях. Ещё немного… А потом я просто напомню, что мы не предохраняемся.

Вот только поглощённая ощущениями я забываю об этом мысленном обещании себе довольно быстро, потому что ещё несколько несдержанных толчков — и меня окончательно разрывает в оргазме. Накрывает таким облегчением, что стону в голос, теснее прижимая Антона и не отпуская его ни руками, ни ногами. Даже в себе его сжимаю.

— Юль, — сбито давит он. — Я сейчас… Мы без презика…

Воу. Антон помнит это сам. Улыбаюсь — не зря я в нём не сомневалась.

Разжимаю руки и ноги, позволяя ему в несколько глубоких толчков догнать оргазм. Всё ещё разомлевшая, завожусь от того, какой Антон сейчас страстный и в то же время надёжный. От того, как мы взаимодействуем, чувствуем… От того, как он любит.

Стоит только Антону выйти из меня, вниз опускаюсь, чтобы продлить ему кайф. Понимает меня сразу, отзываясь хриплым стоном и устраиваясь так, чтобы мне было удобнее взять в рот.

Кончает почти сразу, стоит только мне вакуум создать. Всё равно чуть двигаю головой, продлевая ему негу. Сама в это время трусь о постель и словно до сих пор в своём оргазме пребываю. Ещё несколько секунд вот так… И только потом сглатываю, выпустив член изо рта.

— Охренеть, — проговаривает Антон. — И ты правда не хочешь мне ничего сказать?

Сердце пропускает удар. Сразу понимаю, о чём речь. Но в то же время обдаёт недовольством: Антон опять настаивает? Он и другие признания с меня срывал в время или после секса. Как можно быть таким терпеливым и несдержанным одновременно?

— Ты помнил, что мы без презерватива, — неуместно выпаливаю я. Просто первое, что в голову пришло. — Круто.

— А ты не помнила, — тут же парирует Антон. — Потому что тебе со мной слишком охуенно. И потому что доверяешь мне тоже слишком.

Смотрю на него: слегка взъерошены волосы, бурно вздымающаяся крепкая грудь, красивое рельефное тело… И чертовски серьёзный взгляд. Как немигающий…

Кажется, лёгкость нам уже не вернуть.

— Не отрицаю, — пытаюсь говорить весело, будто не улавливаю этого напряжения и не понимаю, что именно стоит за словами Антона. — Поэтому отлично, что ты оправдываешь моё доверие. Я это ценю.

Не так уж просто говорить ему что-либо, когда так безотрывно в глаза смотрит. Слишком висят сейчас в воздухе те три слова, что мне сказал. В глазах его тоже читаются…

Неожиданно чётко понимаю, что сейчас вот вообще всё измениться может. Что если Антон, не дождавшись ответного признания, всё разорвёт?

Ведь с момента, когда он вот так обнажил уязвимость, дал понять, что для него всё серьёзно — я действительно, можно сказать, буду использовать его, не отвечая взаимностью и оставаясь в отношениях. Не думаю, что этот парень их тех, кто позволит с собой так.

Хотя… Он постоянно для меня с новых сторон раскрывается. Да и какая разница, что позволит Антон, если я сама уже не чувствую, что будет правильно просто продолжать, как было?

Но тем не менее, я делаю именно это, переводя тему:

— Ты ведь слышал про конкурс, о котором было объявление от ректора на сайте?

Антон растерянно хмурится, а я увлечённо продолжаю, на всякий случай рассказывая ему о любой детали. Обрисовываю перспективы. Даю понять, что участие не влечёт никаких рисков, а может обеспечить престижную работу с хорошей зарплатой в ближайшее время. И что даже просто участников могут отметить как минимум в универе.

— Хочешь участвовать? — как оглушает его вроде бы спокойный вопрос.

Это ведь первый раз, когда Антон говорит что-то с тех пор, как между нами возник тот напряжённый момент про признания. Всё это время молчал, просто слушая всё, что изливалось у меня.

— Если честно, хочу, чтобы участвовал ты, — мягко признаюсь. — Это ведь действительно хороший шанс, а ты талантлив. Любую тему схватываешь на лету, я уже не раз убеждалась. Ты сможешь. Я вообще не сомневаюсь.

Антон скептически кривится, но, к счастью, не спешит с ответом. Всё-таки примеряет на себя…

А я ненавязчиво продолжаю убеждать, рассказывая больше о том, насколько эта крутая компания и как уже поменялись жизни обычных ребят в том числе из нашего универа, хоть и десять лет назад.

— Тебе это важно? Чтобы в конкурсе участвовал именно я? — в голосе Антона озадаченность.

— Да, я буду рада, если ты сможешь рассмотреть для себя что-то другое, чем рисковый нелегальный бизнес, — киваю.

Надеюсь, Антон не будет расспрашивать, почему…

Он тяжело вздыхает. Смотрит на меня серьёзно, внимательно. Снова непонятно чему усмехается…

— Ну тогда я в деле, — просто говорит.

Без лишних расспросов и уговоров… Ура!

Счастливо взвизгнув, кидаюсь к нему с объятиями. Он тоже смеётся, и лёгкость почти возвращается…

Почти. Теперь, похоже, всегда будет это «почти» — потому что в какой-то момент объятия начинают доставлять неловкость. И это несмотря на то, что недавно у нас с Антоном был бурный секс. Прямо здесь, на этой всё ещё помятой нами постели.

Кажется, не одной мне не по себе. Чувствую, как Антон чуть напрягается… Улавливаю ускоренное сердцебиение.

— Так ты останешься на ночь? — чуть отстранившись, зачем-то спрашивает он чуть хрипло, хоть и со знакомой ухмылкой.

Мы ведь уже обговаривали, что да…

— Раз ты пойдёшь на конкурс, то договорились, конечно, — тоже пытаюсь усмехнуться, а ещё неуклюже целую Антона в щёку.

Всё-таки он не начинает снова про признания в любви… Значит, его всё устраивает? Не хочет разрывать? Не чувствует себя использованным?

Не буду грузиться.

— Давай закажем доставку и посмотрим романтический фильм, — играет бровями Антон, потянувшись к одежде.

Тоже тянусь к своей, подавив желание спросить, разве нам не понадобятся ещё презервативы за целую ночь? Как я понимаю, их здесь нет.

— Прям романтический? — вместо этого игриво-ошеломлённо уточняю.

Антон ведь по боевикам и комедиям в основном. Но важно кивает.

— Очень, — целует лёгким чмоком, посылая неожиданные мурашки по коже, которые лишь множатся от наполовину серьёзного-наполовину забавляющегося взгляда. — Чтобы весь фильм друг другу в любви признавались.

Сердце пропускает удар. Не сдерживаю нервный смешок, отводя взгляд. Не понимаю, это Антон так издевается безобидно, демонстрируя, что эта тема не такая уж тяжёлая? Или всё ещё продавливает её вроде как ненавязчиво?

С ответом не успеваю даже найтись: вдруг слышу телефонный звонок. Это мой: узнаю мелодию сразу. Она у меня на всех стоит.

Только вспоминаю, что с мамой так и не обговорила мою ночёвку у Антона.

Вот только на экране другое имя… Вова.

Неожиданно. Очень-очень-очень неожиданно. До спёртого дыхания и похолодевших ладошек. Чутьё почему-то подсказывает, что это не просто звонок.

— Извини, — почти отрешённо говорю Антону. — Я отойду… Поговорить.

Даже мне со стороны слышно, как дрожит и хрипит мой голос. И вид у меня наверняка как минимум взбудораженный, а то и виноватый почему-то — мне ведь правда неловко. Но Антон как будто и не замечает ничего такого.

— Окей, — бросает непринуждённо, уже включая какой-то сервис фильмов. — Мама?

Вздрагиваю, услышав вслед этот вопрос. Как всё-таки странно слышать это слово от Антона, выросшего в детдоме.

Но колеблюсь я не из-за этого конечно. Правда, недолго — зачем говорить про Вову, когда и без того между нами с Антоном сложнее уже стало? Помню я эти переглядки возле машины. Ни к чему…

— Ну да, — натянуто улыбаюсь и тут же широким шагом иду в ванную.

Пожалуй, других вариантов для приватного разговора в этой небольшой квартирке и нет.