Глава 17. Юля

Неожиданно остро улавливаю, что могу потерять Антона. Толком не задумывалась об этом раньше, а теперь чуть ли не всю лекцию задыхаюсь от этого осознания.

Я тотально запуталась. Когда Вова позвонил мне в первый раз, аж сердце защемило, до того это было внезапно. Ничего особенного он не говорил, лишь что хотел бы почаще со мной общаться. Я согласилась — в конце концов, что тут такого? Не просто же так меня к нему тянуло когда-то. Почему бы и не подружиться…

В основном мы с Вовой переписывались, но в последнее время это стало всё чаще, всё неоднозначнее. И взгляды друг на друга почти украдкой… Комплименты его периодические, пожелания мне доброго утра и приятных снов…

Конечно, мне это было приятно. Я слишком долго была влюблена в Вову, и теперь, когда он становился мне ближе, не могла оставаться равнодушной. Но Антон…

Он ведь родным мне стать успел. Я реально уже не представляю себя без него, да и не верила даже, что такое возможно. Ведь чувствовала отношение Антона ко мне, улавливала, как старается, как даже чуть ли не боится, что расстанемся. Потому и не представляла себе разрыв по его инициативе… До этого момента.

Вроде бы ничего особенно критичного не произошло: ну да, я облажалась с невниманием к его проекту, Антон уловил. Но ведь это, по сути, и не сравнится с его оставшимся без ответа признанием в любви, а после него у нас почти по-прежнему всё осталось… Но сейчас я не чувствую, что так будет. Чутьём улавливаю, что терпение Антона на исходе. И понимаю вдруг, что он видел всё это время больше, чем показывал… От этого страшно.

А ведь мне несколько дней назад даже хотелось, чтобы произошло что-то, что даст больше ясности, позволит мне понять, куда двигаться дальше. И вот именно оно: Вова стал инициативнее, даже намекает на симпатию. Антон отдаляется…

Но мне ни разу не легче. Наоборот, сложнее в разы теперь.

Сидящий рядом Антон тоже в напряге всю пару. И хочется к нему обратиться, но почему-то вдруг не решаюсь. Отчаяние переполняет. Да и он кажется чуть ли не детонатором, готовым взорваться от любого воздействия на него. Причём так взорваться, что я потом в клочья буду. Вместе с ним…

Вздрагиваю всем телом, когда Антон вдруг резко поднимается, быстро запихивает вещи в рюкзак и широким шагом выходит из аудитории, игнорируя обратившегося к нему препода.

И что это было? Что это… значит?

Это я перенести уже не в состоянии, а потому пишу ему: «Ты куда? Всё в порядке?» — и сама морщусь второму вопросу.

Всё ни разу не в порядке… Всё давно уже не в порядке.

И, видимо, тот самый день икс, когда всё должно решиться, уже настал. Сердце заходится так, что ни слова из лекции не слышу. И просто сидеть на месте уже почти невозможно: то и дело ёрзаю. То включаю телефон, то выключаю. Ответа от Антона нет. Зато есть сообщение от Вовы: «Ну что, заметила?»

Не сразу понимаю, что он про университетский дворик. Вопрос, который забирал всё моё сознание на перемене и совершенно вылетел из головы теперь. Колеблюсь, и в итоге даже не открываю это сообщение. Хотя Вова тоже на этой паре сидит и может видеть, что я то и дело заглядываю в телефон…

Эта мысль скорее отголоском. Не провоцирует ни на какие действия. Я всё ещё слишком взвинчена, чтобы трезво соображать.

Едва дожидаюсь конца пары. Вещи собираю уже заранее, когда вот-вот звонок. Вскакиваю тоже почти сразу, буквально влетая в коридор…

Сердце колотится так шумно, будто в висках у меня находится. В голове полный кавардак, а дыхания всё ещё катастрофически не хватает.

Антона здесь нет… Не то чтобы я рассчитывала… Но ведь нет!

— Эй, у тебя всё нормально? — слышу знакомый обеспокоенный голос.

Вова. И давно он тут со мной стоит, вместо того, чтобы со всеми идти?

— Так что я должна была заметить? — выпаливаю вместо ответа. — На той фотке.

Ловлю себя на том, что чуть ли не впервые за три года я вообще не беспокоюсь, что он обо мне подумает. Отдаю себе отчёт, что вид у меня сейчас наверняка полубезумный, но мне на это как-то всё равно.

Вова слегка колеблется, а потом достаёт свой телефон. Подходит ко мне, открывает ту самую фотку, увеличивает. Показывает мне одно из окон:

— Видишь? — зачем-то снижает голос, а я вдруг понимаю, что мы чертовски близко сейчас стоим. Ближе, чем когда-либо были: даже дыхание его чувствую. — Там на окне… Кто-то вывесил шарик в виде сердечка. Знаешь, увидел его, сразу захотелось сфоткать и отправить именно тебе.

Сглатываю. Вова разговаривает со мной слишком уж нетипично. Этот вкрадчивый голос, этот внимательный взгляд… На первом курсе я бы уже поплыла от всего этого, не веря своему счастью. Я и сейчас не до конца верю, но и не понимаю тоже. Я хочу, чтобы это было тем, чем кажется, или нет?

— Почему именно мне? — спрашиваю напрямую.

А ведь на том же первом курсе ни за что бы не осмелилась.

Вова странно усмехается и ловит мой взгляд своим внимательным и серьёзным. Так и не успокоившееся сердце пропускает удар. Я вдруг понимаю, что вот-вот и услышу что-то, что ещё на первом курсе сорвало бы мне крышу от счастья.

А теперь мне… Страшно? Волнительно? Неловко?

Уж точно не спокойно.

— В последнее время я много думаю о том твоём признании, — вздыхает Вова. — И прям жалею, что не поступил иначе. Ты столько времени была где-то рядом, а я… — не договаривает, мучительно усмехнувшись.

А я даже толком и не знаю, как на всё это реагировать. Вова как будто действительно жалеет, что у нас с ним не сложилось. Смотрит ещё так… У меня всё внутри замирает. Не дышу толком.

Ничего уже не понимаю… Где Антон?

— Скажи, — Вова неожиданно требовательно ловит мой взгляд. — У вас с ним всё серьёзно?

Чуть ли не прыскаю в ответ: нервозность уже зашкаливает. Этот вопрос… Да я сама себе его не могу задать, что тут Вове отвечать?

Отвожу взгляд. Качаю головой, даже не зная, на что — уж точно не на этот вопрос. Потому что когда сознаю, что Вова может воспринять это так, меня переполняет протестом.

— Так я и думал, — слышу довольное: да, мой жест был воспринят как ответ… — Это слишком заметно.

И от этих его слов мой внутренний протест только усиливается. Мне хочется спорить — в смысле заметно? Да мы с Антоном почти не отрывались друг от друга всё это время! В каждом его взгляде, не то что в жесте, всё более чем серьёзно было. О чём Вова вообще?

Но я молчу. Только и перевожу дыхание, пытаясь собраться. С мыслями, с действиями… Да вообще себя по кусочкам собрать, тем самым, на которые я словно разлетелась, когда Антон из кабинета резко вышел.

— Уверен, ты сейчас сама прочувствуешь разницу, — слышу хриплое совсем рядом и вздрагиваю.

Когда Вова успел оказаться настолько близко?

Я не успела сориентироваться, и сейчас не успеваю, потому что вдруг чувствую, как его губы прижимаются к моим. Руки тоже касаются меня, притягивает к чужому мужскому телу. Мне неуютно в них, но я не сопротивляюсь. Замираю. Внимаю чувствам, пытаюсь хоть что-то понять.

Вова. Меня. Целует.

Раньше я чувствовала такое только в редких снах. В основном на первом курсе. И, конечно, ощущения там были скорее отголосками, не такими яркими, как наяву… Но гораздо более приятными.

Да-да, мои сны и другие фантазии о Вове были куда более сладкими, чем реальность. Реальность, в которой он ведёт по моим губам языком, сминает их всё более жадно, жмёт меня к себе. А я в этот момент думаю только о том, что это происходит, чёрт возьми, прямо в коридоре универа у всех на глазах. У всех, кто думает, что я встречаюсь с Антоном…

Антон! О Боже, Антон!

Меня аж колотит при мысли, что это всё может дойти до него. Я наконец касаюсь Вовы: упираюсь в его плечи, пытаясь оттолкнуть. Как будто и не чувствует, пытается проскользнуть языком мне в рот. От этого внезапно чуть ли не тошнит. Неправильность всей ситуации просто зашкаливает…

Только Антон может меня так целовать. Только с ним я настоящая, чувствующая, живая. И я вообще не понимаю, почему ещё тут!

Сильнее отстраняюсь от Вовы, чуть ли не ударяя по нему. Его объятия и поцелуй уже душат. И дело даже не в том, что происходящее может дойти до Антона — просто Вове нельзя так меня касаться.

Задыхаюсь, когда мы встречаемся взглядами. Ком в горле не позволяет что-либо сказать. На меня вдруг боль наваливается — такая сильная… Не моя.

Меня вдруг флешбеками мотает по проведённому с Антоном времени. Я ведь чуть ли не как должное воспринимала всё, что он делал. С облегчением отнеслась, когда после его оставленного мной без ответа признания в любви мы продолжили быть вместе, замяв этот эпизод. Я ведь совсем тогда не думала о комфорте Антона, о его чувствах— главное, что всё продолжалось, как я хотела… Внушала себе снова и снова, что у нас отношения про лёгкость, что в любой момент их можно закончить. Да я и вела себя так — Антон не мог не улавливать… Ещё и с Вовой активно переписывалась, общалась, переглядывалась…

Боже! Как вообще Антон столько терпел? Ведь замечал буквально всё — теперь я уверена. Вспоминаю по разным его реакциям, даже по усмешкам и шуткам, за которыми маскировал боль…

— Я так понимаю, разницу ты прочувствовала, — внезапно с горечью выдаёт Вова, о присутствии которого я уже успела забыть. — Но не ту, которую я бы хотел. Останешься с ним, да?

На этот раз его вопрос — уже второй из серии тех, которые не решалась задать себе — даже нужным кажется. Своеобразно подпитывает уверенностью. Даже как будто ясности придаёт…

— Да, — почему-то почти шёпотом говорю я, полностью пропуская через себя это осознание и мелко дрожа. — Извини, — не то чтобы я действительно испытываю какую-то неловкость перед Вовой, скорее на всякий случай говорю.

Вдруг он и вправду ко мне прикипел и надеялся на что-то. Хотя как вообще мог, я ведь с Антоном была?

Была…

Это слово даже в мыслях мучительно звучит, спирает дыхание, вызывает всхлип. Даже уверенное «останешься» и моё подтверждение не глушат тревогу.

— Это ты меня извини, — вымучено толкает Вова. — Если честно… Я ведь не то чтобы в тебя влюбился внезапно. Просто наше с Ниной расставание было из-за того, что она всё ещё по Артёму страдает. Это ударило по моей самооценке, — прямо чувствую, насколько Вове непросто даются эти признания, но мне ведь на них вообще всё равно. Даже если за весь тот период, что мы общались, он просто пользовался мной. Какая разница, какие у него были мотивы, если результат в любом случае такой невыносимо горький? — Вот я и внушил себе, что просто влюблённость ваша женская не проходит просто так, вечно по недосягаемому паритесь. А потом решил это себе доказать на твоём примере. Заодно снова почувствовать себя нужным.

Цепенею, не в силах поверить, что я действительно ради вот этого всего, о чём сейчас говорит Вова, чуть не потеряла Антона. А может, и без «чуть»…

И рада бы винить в этом Мельникова, да только не получается. Сама ведь с ним общалась, откликалась, как идиотка…

Имея всё, вот так бездарно окунуться в иллюзию… Не замечать настоящего…

— М-да, сказал и понял, насколько мерзко это звучит, — снова нарушает молчание Вова чуть треснуто. — Когда в своих эмоциях был, даже толком и не вникал.

Да уж… Я тоже.

Вдруг понимаю, что между его поступком и моим очень такая нефиговая параллель прослеживается. Вова использовал меня, не вникая в мои чувства, а я так же поступила с Антоном.

Да, так же. Можно бесконечно оправдываться, уверять себя, что это была его идея — суть от этого не изменится. Я ведь чувствовала, что для него всё было серьёзно чуть ли не с самого начала. Я улавливала моменты, когда всё уже становилось совсем по-другому и понимала, что как прежде уже нельзя.

— Прости, — тяжело вздыхает Вова, явно напрягаясь от моего затянувшегося молчания.

Я бы, может, и рада что-то сказать, но не могу. У меня для него не то что слова не идут — даже мысли не в той ситуации с ним. Я уже давно не здесь…

Так какого чёрта физически остаюсь?..

— Мне надо идти, — только и выдавливаю.

Ответа не жду: сразу к лифту направляюсь. Надеюсь, на нём будет быстрее, чем на лестнице…

Где сейчас может быть Антон? Проверяю телефон: моё сообщение ещё не прочитано.

Надо было выбежать за ним… Разве реакция препода или ребят на это напугала бы меня больше, чем сейчас страшит резкое отсутствие Антона⁈

Он не отвечает и на звонки. А ведь я снова и снова их делаю, не в силах остановиться. Любого бы задолбало.

Но Антон не отзывается, хотя его телефон не отключен — сигнал идёт.

Переполняет отчаянием и даже ужасом. Что если… Что-то случилось?

Антон никогда прежде так себя не вёл: игнор вообще не его метод. Уверена, что ему проще послать кого угодно прямым текстом, чем вот так.

А значит, либо он в крайней степени раздрая сейчас, что даже видеть меня не может; либо… Либо всё-таки вляпался во что-то?

Еду к его дому. Мы там были уже несколько раз, адрес я помню. Попутно делаю ещё немного звонков… Безрезультатно, только теперь Антон ещё и недоступен.

«Перезвони, как будешь на связи. Я очень волнуюсь!», — пишу ему.

Тянет добавить что-то ещё. Даже много чего… Но не знаю, как сформулировать. Попросить прощения? Сказать, что всё осознала? Что он мне нужен?

Всё это лучше в глаза, наверное… Чтобы Антон прочувствовал, что я всерьёз. Что я правда на грани паники от одной только мысли, что мы можем расстаться. От того, что ему, наверное, больно. Что он чувствовал и чувствует себя ненужным, а ведь это далеко не так…

Возле его дома я оказываюсь довольно быстро, хотя по ощущениям проходит мучительно долгое количество времени, притом, что добираюсь на такси без пробок. Звоню по домофону: с его квартиры не отвечают. А ведь был бы дома, наверняка бы отреагировал — даже если именно меня не хочет видеть, откуда бы знал, что звоню я? Тут подъезд вглубь расположен, ни из одного окна не видно, кто у двери.

Но я всё равно набираю наугад ещё несколько квартир, чтобы попросить меня впустить. В итоге какой-то мужчина всё-таки отвечает, открывает и я буквально мигом оказываюсь на этаже Антона. Стою возле его двери, звоню туда несколько раз, проверяю телефон…

Потом ищу ту самую Лизу у него в друзьях. К счастью, у неё открыта страница и стоит в статусе, что встречается с тем самым Денисом, который друг Антону. И более того, когда-то был с ним в этом их сомнительном бизнесе. Других ребят оттуда не знаю… Я вообще, увы, мало что знаю. Хотя в последнее время и спрашивала Антона больше о личном, интересовалась всяким-разным. Но до этой темы особо не доходило.

Пишу Денису, не оставляя себе времени на сомнения. Спрашиваю, не а связи ли он с Антоном и не мог бы узнать, всё ли в порядке. Пока пишу, прям чувствую, что неплохо бы прояснить всю ситуацию хотя бы вкратце, чтобы Денис понимал, из-за чего я так обеспокоена. Но на это меня не хватает. К счастью, он и не спрашивает. Говорит, что виделся с Антоном на неделе, но сегодня нет. Звонить тоже пытается, но, естественно, тоже слышит, что абонент недоступен. Обещает мне быть на связи и чуть что сразу сообщить.

И вот вроде бы остаётся только ждать, но я так не могу. Хожу из стороны в сторону, оставаясь недалеко от двери в квартиру Антона. Телефон то и дело проверяю. Обдумываю, какую ещё ниточку потянуть… Обещаю себе, что если до ночи не заявится, я забуду о всех правилах приличия и задолбаю Дениса необходимостью поисков. Попрошу у него контакты других ребят, будем вместе с ними по любым возможным точкам рыскать…

Я бы сделала это и сейчас, но останавливает одно — вдруг Антону перед ними будет неловко, что такой кипиш подняла. Вполне допускаю, что и вправду преувеличиваю проблему. Может, он просто ушёл в какой-нибудь клуб проветриться, а там слишком громкая музыка и ничего не слышно. Поэтому сначала просто не принимал звонки, а потом и телефон разрядился. Да, Антон вполне может быть там, где шумно, где яркие огни, где выпивка… Девушки.

Аж замираю от этой мысли, впервые пропустив её через себя. В начале наших отношений, когда у нас месяц не было секса, я даже не думала о таком. Теперь же от такой возможности ноет в груди, тянет так тоскливо, что дыхание спирает. Ведь Антон и вправду мог устать от моего поведения настолько, чтобы захотеть переключиться, как я всё это время на Вову. Это было бы даже логично…