Глава 18. Антон

Поначалу вылетаю из пары без особого направления, просто потому, что продолжать там сидеть уже невыносимо становится. По-дурацки внимать каждому движению сидящей рядом Юли, улавливать её напряжение, давить в себе желание предъявлять ей непонятно что. Нахрена?

Всё это давно пора заканчивать. Заявленная цель, блядь, достигнута: Вова явно испытал ревность или типа того, потому теперь готовенький. Самое время поздравить с этим Юлю и избавить её от себя. А то ж она сама никак не может меня об этом попросить. Чувство вины?

Мысль о том, что я уже в тягость для этой девчонки, шарашит так, что на месте усидеть не могу. Вот и несусь теперь непонятно куда и зачем, не сразу даже вспомнив, что надо куртку в гардеробной забрать. Почти зима на улице.

Больно… Как же, сука, больно! Даже не думал, что могу испытывать этот долбанный ком в горле, я же знал всю реальность! Сам на неё глаза закрывал, уверяя себя, что всё поправимо, что скоро станет иначе, что другого и не ждал…

В башке нон-стопом прокручивается буквально всё, что с Юлей связано, тормоша меня из стороны в сторону. Флешбечит даже нашим знакомством и её испуганным взглядом, когда решила, что собираюсь её насиловать. И меня вдруг осеняет… Литвинов!

Вот кто мне сейчас нужен. Просто, блядь, необходимо выплеснуть всю эту раздирающую клокочущую внутри адскую смесь, которую даже толком сознать не могу, а психую и психую. Внешне вроде как просто по улице широкими шагами иду, а внутренне уже совершенно неадекватен.

Мудаку есть за что ответить. И не только за буквально уничтожившее меня и превратившее в сопляка знакомство с Юлей, но и за подставу, которую мне организовал. Уверен, что та подстерёгшая меня гопота была от него. Преступление, не имеющее срока давности, так сказать. Я вообще слишком добреньким был, спустив ему это с рук.

Больше Юлей занимался… Да я вообще нахрен жизнь себе перестроил под неё, и только сейчас в полной мере сознаю масштабы пиздеца. Хах. Я что, реально верил, что всё это к чему-то идёт?

Ресторан Литвинова на месте. Хотя с чего бы ему закрыться, если мы ограничились только репортажем? Ну да, тот на сайте универа теперь висит, но ажиотажа не вызвал. Игорь Александрович был в восторге, поставил Юле пять — вот и весь итог моего нехуёвого риска, с которым пистолетом чуть ли не у всех на глазах размахивал.

Но мне и такой итог был нормален. Меня вообще охренеть насколько всё устраивало, когда Юля рядом была, меня своим парнем называла и целоваться льнула.

С ней я всё-таки всегда был настолько же жалок, насколько ощущаю это сейчас.

Захожу в ресторан, оглядываясь. С виду всё по-прежнему, всё те же официанты снуют. Литвинов, интересно, на месте? Уже и не ждёт моего визита?

Хм-м… Он хотя бы первое время для приличия не продолжал свои грязные делишки, которые мы с Юлей разоблачили?

— Литвинов у себя? — выпаливаю официантке, которая ближе всех ко мне и не занята.

— Да, — напряжённо откликается. — Позвать?

Не отвечаю. Сам пройду. Помню, где у него кабинет — в прошлый раз мы репортаж Юле воссоздавали с нуля, и где я только в этом ресторане ради такого дела не побывал. Всю внутреннюю кухню знаю. Во всех смыслах этого слова.

— Туда нельзя! — кричит мне вслед официантка, но мне наплевать.

Я с каждым решительным шагом всё больше пропитываюсь яростью. Мне просто нахрен необходимо это выплеснуть, пока я всё на своём пути крушить не начал. Иначе просто в ошмётки разорвусь, как переполняет.

Не вникаю, решается ли та безликая для меня официантка следом пойти. Меня ей в любом случае не остановить. Меня вообще никто и ничто не остановит.

— Я же сказал, я за… — начинает Литвинов раздражённо, когда я распахиваю дверь. Тут же осекается, увидев меня.

Смотрит ошарашенно, замирает весь. Кажется, я всё ещё пугаю этого уёбка, но мне похрен на эффект: сходу бросаюсь на него и заряжаю прямо по роже.

— Охрана! — пищит он. — Я вызову…

Похер мне, кого он вызовет. Просто луплю дальше, и Литвинов наконец тоже включает мужика: не скулит там что-то, а трепыхаться начинает, даже в ответ немного попадает. И хорошо, мне как раз такая встряска нужна была. Мордобой, а не избиение дохляка.

Бью и получаю в ответ, уже даже не вникая. Просто выплёскиваю, выплёскиваю, выплёскиваю… И не выплесну никак. Перед глазами кровавая пелена. Я окончательно спятил. И это, блядь, ничем не исправишь: как бы ни расходился в ударах, легче не становится. Внутри дерёт без остановки. Выть хочется от безнадёги этой.

И даже похрен, что дверь в кабинет мудака я не запер. И что он таки завёл охрану, которая грубо оттаскивает меня от него, херачит по рёбрам и выбрасывает на улицу. Валяюсь ещё там, прямо на асфальте, не в силах подняться не из-за полученных ран, а из-за навалившейся безысходности.

Ничем я не перебью это состояние. Телефон надрывается где-то в рюкзаке, но мне наплевать. Так и лежу, уставившись на небо и игнорируя прохожих, которые смотрят, как на психа.

Ну поднимусь я, и что? Куда идти?

Литвинов точно не вызовет ментов по мою душу: помнит, что я в прошлый раз доходчиво донёс, что у меня там связи. А даже если и выяснил, что нет, ему самому лучше не связываться с полицией. Компромат на него до сих пор у Юли.

Юля… Интересно, она уже замутила с Вовой, пока я тут валяюсь выброшенный?

В итоге я всё-таки встаю — а то какого-то мелкого пугать начал. Слишком громко тот спрашивал, что с дядей. Своеобразно отрезвил…

Пора в руки себя брать и решать, что дальше. И самый логичный вывод тут один: разорвать эти недоотношения к херам. Из универа заодно уйти, чтобы Юля и перед взглядом не мельтешила. Всё равно наши проблемы с парнями благополучно закрыты, отец Дениса даже обещал, что никто больше не полезет под нас копать. Но всё равно просил осторожнее быть — ну так это не проблема, самому хватило всего этого дерьма.

Так что нахрен журналистику, конкурсы эти и благополучную жизнь обычного студентика. Есть только одно место, где меня ждут, только одна компания парней, которым я действительно нужен. Там и буду дальше вариться. Попробовал уже другого, сполна хлебнул — хватит.

Просто надо поговорить с Юлей — ставить точку, тупо исчезнув, стрёмно. Нельзя так с девчонкой. Всё-таки она всё равно ко мне с душой была, переживать может. Даже если в глубине души испытает облегчение…

Вытаскиваю телефон, чтобы посмотреть на время — в универ есть смысл? Ещё не закончились пары?

Увы… Я это не узнаю — зарядка сдохла. С собой не брал. Да и вообще, темно уже слишком. Очевидно, что все разошлись.

Голод даёт о себе знать, но не утоляю его нигде. Просто вяло добираюсь до дома. Не на машине и не на такси — на метро.

Ходить, кстати, больновато. Отделали меня всё-таки неплохо, но в целом функционирую и вполне себе в сознании — так что похер, обойдусь без травмпункта на этот раз. В прошлый Литвинов, кстати, постарался больше. Вернее, те быдланы, кому заплатил.

А забавно получается… У нас с Юлей началось всё после того, как меня отделали по приказу Литвинова, и заканчивается почти такой же ситуацией. Своеобразное обозначение новых этапов у меня на роже. Следов девчонки, кстати, там уже нет.

Скоро, надеюсь, и других напоминаний не будет. А пока, блядь, в каждой улице нас вижу. В подъезде моём тоже — целовались тут, никак не нажимая на кнопку лифта…

Про сам лифт уж молчу. Там мы наоборот нажали кнопку — стопа. А ещё квартира…

— О Боже, Антон! — неожиданно слышу взволнованное Юли, стоит только мне подойти к квартире. Девчонка тут… — Я чуть с ума не сошла! Мы с Денисом не можем до тебя дозвониться, и… Что с тобой⁈

Только сейчас разглядела, да? Ну да, мы только сейчас поравнялись, чтобы видеть лица друг друга. И на лице Юли реальное беспокойство.

Аж сердце пропускает удар. Ещё и долбоёбом себя чувствую. Глупо вот так свалить было…

Ладно, похер. На глупости я вообще горазд, особенно с ней.

— Всё нормально, просто подрался слегка, — отбиваю небрежно. — А телефон вырубился из-за зарядки. Извини.

— Ничего, — тут же говорит Юля, порывисто обнимая. — Главное, что ты здесь… Я так волновалась… Тебе не очень больно?

Напрягаюсь. Она ведёт себя так, словно мы всё ещё парочка. Даже более того… Юля прежде со мной так не говорила, так отчаянно и нежно. Всегда словно лёгкую дистанцию держала. Теперь её не чувствую…

Закрываю глаза, временно окунаясь в эту новую реальность. Пропитываюсь ею, дышу Юлей, как будто исцеляюсь. Вернее, получаю заряд, на котором потом протяну без неё.

А без неё будет. Потому что неважно, что движет девчонкой сейчас — распереживалась просто или реально не хочет меня терять — я так больше не смогу. Я видел, как её куда больше волновала тупая загадка Вовы, чем проект, который я делал ради неё. А значит, Мельников ей важнее.

И если я поверю в обратное и снова обманусь, что всё может быть иначе… Да я нахрен сдохну просто от следующей же её улыбки тому мудаку. И так уже в психа превращаюсь.

И да, мне очень больно. Очень-очень, сука, больно — но не от ран, а от принятого решения. А потому озвучиваю его сразу, как можно жёстче и одновременно отстраняясь от Юли:

— Нам надо расстаться.

Она аж застывает, не моргая. Может, даже не дыша. Да и я цепенею за компанию с ней, хотя самое время свалить уже домой, дверь в квартиру так близка…

Основное я уже сказал. Нахрен какие-либо объяснения — от них только хуже. Мне даже взгляд на неё непросто теперь даётся, а ещё слова?..

— Нет, нет, нет, — первой заговаривает Юля, ещё и головой качая. — Я понимаю, почему ты так говоришь, но всё изменилось…

— Мне похрен, — резко перебиваю, потому что сердце уже жалко пропускает удар. Если продолжу внимать её словам, то просто сдамся в очередной раз. Хватит. — Мы изначально замутили, чтобы с кайфом и лёгкостью проводить время, а теперь начинается непонятно что. Тебя не устраивает моя работа, мне не подходит твой образ жизни, да и вообще… Серьёзные отношения — это не ко мне.

Намеренно не говорю о Вове — и так с трудом держусь. Лучше накинуть высосанных из пальца причин, лишь бы не обнажать свою уязвимость настолько.

А ещё лучше — разосраться с ней так, чтобы без шансов вернуть было. А то ж я буду цепляться даже за мизерные шансы, как долбоёб. Уже это чувствую.

— Ты говорил, что любишь меня, — напоминает Юля дрожащим голосом.

Как будто ей, блядь, и вправду важно. Помнится, услышав эти слова, она ужасно напряглась и явно искала, как замять. А когда сделал это сам, разве что не выдохнула облегчённо.

— Это было во время секса, — хмыкаю пренебрежительно. — Не в счёт. В такие моменты и не такое скажешь.

Юля снова качает головой, глядя на меня с таким недоверием, что аж бесит.

Снова себе жалким кажусь. Так очевидно, что вру?

Ну и пошло всё нахер. Морщусь, отворачиваясь от неё и направляясь к двери. Всё, поговорили.

Но Юля резко нагоняет меня, решительно к себе разворачивает. Так порывисто, что у меня дыхание спирает. А она…

Ведёт мне по груди руками, словно внимая беспомощно ускорившемуся сердцебиению, губами губ касается. Нежно-нежно так, словно пытается этим мне что-то передать.

Ну а я усилием воли не погружаюсь ни в поцелуй, ни в эти внезапные перемены: отстраняюсь. Но Юля на это словно злится, сильнее ко мне прижимается с каким-то недовольным стоном, уже яростно целуя. Кусает мне губы, толкается языком, сминает их чуть ли не жёстко… Словно потребность в моём ответе дикая.

Нельзя поддаваться… Хотя тело уже делает это: член встаёт моментально, а в мозгу уже пульсирует мысль, что можно и трахнуться напоследок.

Никаких, блядь, напоследок! Это же капкан. А я и от одного присутствия Юли готов в него провалиться. Секс вообще не оставит мне шансов, которые и без того малы.

А Юля уже чуть ли не всхлипывает мне в губы, двигая языком между ними, обводя кончиком мои стиснутые зубы. Жмётся ко мне всем телом, ладонями ведёт то выше, то ниже… Стояк тоже трогает, как бы проверяя. Убеждается, что он есть и ещё увереннее целует, как чувствуя, что вот-вот сдамся…

Такая горячая, страстная, отчаянная, настойчивая… Даже нуждающаяся по ощущениям.

Но нет… Что я, с девчонкой не справлюсь? К чертям нежелание причинить ей боль — достаточно лишь слегка силу применить, чтобы отцепилась.

Так и делаю, но Юля хватается мне за одежду, тянется снова.

— Пожалуйста… Ты мне говорил, но я ещё нет… — почти губы в губы надсадно шепчет. — Я ведь тоже… Тоже… Люблю тебя.

Застываю, прекратив её останавливать. Как обухом по башке. Как взрыв где-то рядом, оглушающий и в ошмётки меня размотавший. Я ведь не верю?

Не могу же…

А Юля снова мне то в губы тычется, то по всему лицу целует. Шепчет что-то про осознания и страх меня потерять. Потом про поцелуй с Вовой, во время которого поняла…

Дальше уже толком не слышу и не вникаю. Поцелуй с Вовой, значит? То есть, сразу после того, как я вышел в разгар пары наверняка очевидно разбитый, Юля решила попробовать с Мельниковым? Засосалась с ним, не зашло, и теперь любовь ко мне?

Сука, аж тошнит теперь от этих её слов о любви. Любовь, блядь. Ещё днём она была к Вове, а теперь резко ко мне?

А ведь чуть не поверил… Очень уж хотелось.

Я на других девушек и не смотрел всё это время. Просто не мог. Хотя всяко проще относился к сексу, чем Юля, которой понадобился месяц, прежде чем довериться мне в этом плане.

Зато с Вовой засосалась сразу, как я вышел. Может, даже в ту же минуту, хах.

— Прекрати унижаться, — цежу ядовито, типа это я тут всё разрушаю, а не она уже давно это сделала и сегодня последний гвоздь вогнала. — Сказал нет, значит нет. Свободна. Иди давай, — отцепляю от себя её руки, отстраняю на этот раз грубо.

— Т-ты… Ты это серьёзно? — Юлю прям трясёт, но на этот раз она не решается снова ко мне прилипнуть.

И хорошо…

— Серьёзно, блядь, — чуть ли не насмешливо-презрительно бросаю. — Или мне трахнуть какую-нибудь девчонку у тебя на глазах, чтобы дошло? Не нужна ты мне больше.

Хм, а у меня получается убедительно это выдавить. Юля аж бледнеет, вглядываясь мне в глаза так, что даже не моргает как будто.

— Ещё утром ведь… — лепечет растерянно.

— Сейчас прозрел, — резко обрываю: не тянет меня слушать, каким был утром, когда реально был готов ждать, когда ей Вова надоест. — Вокруг столько классных девчонок, а я с тобой тут время трачу, — что-то во взгляде Юли нехило дербанить начинает, потому не смотрю, просто к двери направляюсь уже наконец, сразу вытаскивая ключи. — Всё давай иди, — бросаю, не глядя. Пока открываю дверь, по-дурацки внимаю действиям Юли. Я к ней спиной, упорно не смотрю в её сторону, но, блядь, чувствую каждое движение девчонки.

Вот она чуть ко мне шагает — неуверенно, тут же остановившись. Смотрит безотрывно, затылок мне обжигает. А потом резко разворачивается и чуть ли не убегает. Слышу всхлип.

Резко распахиваю дверь, буквально заставив себя зайти в квартиру. Тут же закрываю. Не надо мне никуда сегодня идти.

И уж тем более думать, что совершил ошибку…