Глава 20. Антон

Я не знаю, зачем это делаю. Я, блядь, правда без понятия.

Если бы меня спросили об этом неделю назад, сказал бы, что хочу выбить из башки мысли о Юле. Её признания, всхлипы эти, поцелуи отчаянные. Сказал бы, что таким образом пытаюсь хоть как-то остановить себя от того, чтобы снова не бросить себя в этот ад постоянных сомнений, уязвимости долбанной, зависимости даже и нужде в этой девчонке.

Теперь же… Хах. Этот ответ ни разу не прокатит, потому что даже самые жёсткие удары по черепушке не глушат бесконечные воспоминания, тягу к Юле, потребность разрывающую. Запрещаю себе идти к девчонке снова, звонить, писать — заблокировал и чтобы от неё не ждать и не срываться. Точка так точка. Если ей и превращаться во что-то, то в восклицательный знак, а не в долбанное многоточие.

И сколько бы раз ради этого ни пришлось подставляться под кулаками и махать ими самому — я должен. Просто, блядь, обязан. Иначе сдохну от этой всё сильнее прогрессирующей болезни по Юле — здесь риски не выжить куда больше, чем в любом махаче.

Правда, от этих всех драк лишь поначалу что-то вроде отходняка появлялось, когда физическая боль и выплеснутая наружу ярость правили балом. Потом как будто откаты происходили. Ещё сильнее крутило. Как долбанный наркоман — дозы надо повышать, чтобы хоть как-то помогали. Обычные махачи уже не в кассу. Больше жести надо, адреналина, эмоций новых. Может, хоть так очнусь, живым себя почувствую. Ну или дохлым… Не знаю, к чему всё это ведёт, но финиш должен быть.

Умом понимаю, что всё это уже ненормально. И что реально спятил, особенно сегодня, вызвав на десятиминутный бой без права стопа одного из самых бешеных на ринге типа. Причём я уже на него нарывался, так что он ещё и злой.

Хорошая новость в том, что я не окончательно скатился в безумие, потому что вроде как даже сомнения проявляться начали. Мысли, что это уже переборчик. Страх… За жизнь?

Не помню, когда я в последний раз боялся. Хотя нет — вру. Помню, конечно… Когда впервые заметил, что после расставания Вовы с Ниной Юля на него всё ещё реагирует.

Эта мысль заставляет резким движением направиться к рингу. Всё, нахрен эту девчонку. Пусть этот мудак вышибет мне мозги настолько, чтобы я в больнице очнулся уже новым перерождённым человеком. А то сейчас как в полусне каком-то. Я или не я…

Мой соперник ещё не на ринге, я первым туда захожу. Разминаю кулаки, жду.

И дожидаюсь. Только, блядь, не его. Из толпы кто-то мелкий ныряет под канаты ринга, и я застываю. Знакомые движения, фигура… И реакция сердца тоже охренеть какая знакомая.

Аж не моргаю, не в силах поверить, что у меня не галюны.

Юля⁈

— Воу, с девчонкой будет драться? — доносится до меня из оживлённой толпы, которая то наперебой друг с другом появление Юли обсуждает, то к нам обращается.

— Да-а-а-а-вай-да-а-а-а-авай-да-а-а-авай! — скандируют некоторые, непонятно кого и к чему призывая.

А я стою, как в дрова ушатанный, не понимая ничего. Больше на толпу пялюсь, чем на Юлю. Тошнит от этой их кровожадности, и вообще, что за быдло-масса? Что я здесь нахрен делаю?

Нет, главный вопрос — что здесь делает Юля⁈

Мой соперник вот-вот выйдет. Без понятия, почему ещё медлит. То ли и сам колеблется насчёт правила, под которое я нас подписал, то ли появление девчонки его интригует. Решил подождать, что будет?

А ведь может быть и такое, что моим противником учтут её… У этих ебланов совсем нет правил? Совсем нет тормозов?

Раньше меня это воодушевляло сюда возвращаться. Сейчас аж мороз по коже. Трезвею мгновенно. Уж кому, а мне ждать тут нечего!

— Уходи отсюда! — бросаю ей сурово, не глядя, чтобы не задохнуться нахрен от реальности. — Тебя Денис притащил? Так пусть заберёт сейчас же, — с каждым словом аж сильнее завожусь, разговаривая с девчонкой всё жёстче и жёстче.

Чуть ли не рычу на неё. Вываливаю на Юлю и злость на Дениса, за каким-то хреном рассказавшего ей о моих делах. Выплёскиваю яростью и собственный стыд, который долбит по мозгам от одного только факта, что она теперь знает. Что видит меня таким… И наверняка Дэн ей ещё и причины обрисовал.

А она пришла сюда… В это, блядь, место. Где как минимум покалечиться как нехрен делать.

Давлю в себе язвительное, что её жалость выходит за пределы здравого смысла. Не чувствую себя вправе говорить это. Не хочу…

Но и смотреть ей в глаза, чтобы увидеть истинную причину появления Юли в таком стрёмном месте, тоже не могу. Ужасно не по себе. Дико неловко. Я, блядь, вообще еле стою.

— Я не уйду без тебя, — не сразу отвечает мне Юля, но с не меньшей твёрдостью и злостью, чем я. — Либо сейчас сваливаем оба, и тогда бой аннулирован, либо поединок начнётся прямо сейчас!

Её голос звучит оглушительно решительно в этом стрёмном зале и в почти что тишине. Нас слушают. Уёбок, который мой настоящий соперник, так и не выходит.

А толпа ведь не знает, кто он. По условиям, согласовывают такой вот бой вне турнира именно те двое, кто драться будет. И всё это быдло, видимо, уверено, что этими двумя были мы с Юлей. Их даже не смущает, что она девчонка. Мы не только комплекцией не соперники, но вообще по всем-всем параметрам! По моральным в том числе. По здравому смыслу.

Хотя по факту я уже давно в нокауте…

— Поединок? — не уверен, что у меня получается выдавить это вслух.

Не уверен, что Юля понимает тут правила, в полной мере сознаёт происходящее или всерьёз на это подписывается. Но ведь по факту да, она очень рискует. Вопрос времени, когда главный (который как раз в курсе, кто мой настоящий соперник) вмешается. И непонятно, каким образом это делает.

Сердце колошматит как ненормальное — нахрен разговоры! И поединок мой предстоящий с так и не вышедшим ебланом туда же. Рвануть к Юле и вынести её отсюда — вот то единственное, что движет мной сейчас.

И я делаю нужное движение, но девчонка технично от меня уворачивается. Так гибко, плавно, отбежав. Вспоминаю сразу, что и в подворотне она вполне себе дралась. Занималась где-то?

— Я принимаю этот бой! — неожиданно объявляет.

И в этот же момент звучит грёбаный гонг. Кажется, мудак, который тут всё решает, приходит к выводу, что зрелище парень с девушкой на десять минут ещё более впечатляющее, чем сама суть моей идеи. Той самой, которую я теперь нахрен ненавижу.

Поверить не могу, что это реальность…

С той самой минуты, как Юля приняла бой, я не имею право сам её убирать из ринга. У нас есть ровно минута, чтобы передумать — секундомер появляется на том самом экране, что над нами. Не знаю, видит ли его девчонка. Реально собралась со мной драться?

— Ты ёбнулась? — всё равно направляюсь к ней.

Похрену мне на их правила — просто на плечо её взвалить и унести. В ушах стучит. А Юля уворачивается снова.

— А ты? — ещё и бросает мне грубо.

Зло, ничуть не сдержанно. Да я и сам сейчас далёко до спокойствия. Оригинальные у неё методы объяснять мне, что в таких местах делать нечего.

Блядь, серьёзно вообще⁈

Юля…

— Всё, сваливаем, — чуть ли не рычу, на этот раз приближаясь к ней чуть ли не агрессивно, стремясь продавить, чтобы не успела отскочить.

Успевает. Руками в канаты ринга вцепляется, явно угадав мои намерения. Хрен там взвалю её на себя, не поранив.

— Нет, пока ты не дашь мне слово, что больше никогда сюда не придёшь, — ещё и выпаливает с вызовом.

Смотрю на время: тридцать секунд. Сука, как же разрывается сердце сейчас — никогда такого ужаса не испытывал! Серьёзно. Никогда.

Мозги всмятку, кровь бурлит, адреналином разрывает просто. И страх, дикий, необузданный — я словно сам в него превращаюсь.

— Видишь? — не узнаю свой голос: он уже не столько грубый, сколько отчаянный нервный, зло надрывный, безумный совершенно. Рукой указываю в нужную сторону. — Это секундомер. Нам дали ровно грёбаную минуту настроиться решиться, что будем драться. А мы не будем, — чеканю так сурово, что любой бы из моих бывших по работе жертв сразу усёк.

Но Юля даже и не вздрагивает, хотя на секундомер бросает взгляд.

— Или будем, — с пугающим спокойствием заявляет. — Решать тебе. Давай мне слово.

— Даю! — уже ору, не понимая, какого хрена она творит.

И ведь не успокаивается, тихо, но твёрдо добавив:

— А теперь скажи, что любишь меня.

Не смотрю на долбанный секундомер. Слишком страшно. Клокочущий ужас не прекращает сковывать меня, и сейчас он только увеличивается — как будто мне мало, блядь, всего происходящего!

Дышу загнанно, тяжело, словно только-только изнурительный бой провёл. Да по сути, я и провожу его прямо сейчас, не понимая, нахрена ей мои признания. Один факт, что я тусуюсь в этом грёбаном клубе каждый день, уже делает меня жалким идиотом в её глазах, а ей ещё признания понадобились! Хочет, чтобы я окончательно себя закопал?

Уверен, Денис уже расписал ей причины моего поведения.

И я прекрасно понимаю, что сейчас не до споров, но и сказать ей это не могу. Я же всё перечеркнул сам. Ничего ведь невозможно! И не будет. Так нахрена…

Я не могу придать этим грёбаным словам вес. Они и без того его слишком имеют, даже невысказанные.

Юля тоже тяжело дышит. Безотрывно смотрит на меня. Время словно останавливается, хотя, увы, это не может быть правдой.

— Ты охренеть как не вовремя, — цежу настолько грубо, насколько вообще могу, чтобы образумилась.

Хотя, блядь, перед Юлей секундомер отчитывает уже наверняка ничтожное оставшееся количество секунд, а ей хоть бы что. На меня всё ещё смотрит. И я ненавижу этот грёбаный глубокий взгляд.

Я на взводе, я и так еле держусь, а он ещё и ковыряет всё внутри. Добивает вместе с её надрывно требовательными словами:

— Скажи. Глядя в глаза, — она вроде настаивает, но как будто просит.

И взгляд смягчается, но от этого выдержать его ещё сложнее. Юля словно понимает, как непросто мне сейчас будет сказать ей эти слова. И точно знает, почему…

Секундомер больше не молчит: последние десять секунд всегда отсчитывает громко. Паника снова подступает, и на этот раз мне не требуется много времени, чтобы тонуть в страхе уже чуть не убивших меня нахрен слов. На передний план встаёт волнение за эту дуру. Совершенно безумное волнение.

— Я. Люблю. Тебя, — чётко выговариваю, чуть ли не выталкивая каждое слово.

После каждого нехватка дыхания, они забирают мой кислород. Забирают меня. Безвозвратно.

Иначе уже никак… Иначе и не было. С того момента, как Юля стала моей. Я-то стал её ещё раньше — и даже если меня убьют на этом ринге, этот факт не исправишь. Я просто тону без шансов выбраться.

— И я люблю тебя, — неожиданно выпаливает Юля, отцепляясь от каната, приближаясь ко мне. — Запомни это. И не смей отрицать.

Да я как бы сейчас и не способен. Я вообще ни на что не способен. Буквально колотит изнутри, а снаружи цепенею, не дышу.

Лишь какие-то внутренние резервы позволяют оставаться на плаву и даже отметить, что остались две долбанные секунды. Тут же оглашаю для всех собравшихся придурков:

— Драки не будет! Пошли вы все нахрен.

Разочарованный и даже возмущённый гул мне вообще побоку: направляюсь к Юле, чтобы вывести её отсюда. К счастью, на этот раз не уворачивается. Ещё и подтверждает мои слова:

— Мы отказываемся драться!

Секундомер, конечно, уже давно всё, но о начале боя никаких звуков не поступало. Нас услышали. И негодование неадекватной толпы тому явное подтверждение, хотя я всё равно успокоиться просто не могу. Разрушительный адреналин бурлит в крови, взвинченность отшибает мозги, по вискам долбит признание Юли. Причём даже сейчас, в моменты, когда мне уж точно не до того, чтобы вникать во всё это.

Хватаю её за руку — поддаётся. Простреливает от ощущения её ладони — такого знакомого и нереального одновременно. Не внимаю этому. Не смотрю на Юлю, просто увожу отсюда как можно дальше к выходу. Благо, она не медлит, словно понимая важность ситуации. Может, до девчонки даже доходит, что недовольство жаждущей зрелищ публики может выплёскиваться не только словами. В таком месте охрана если и есть, то явно не на случаи, когда друг другу рожу и вне ринга бьют.

А возмущение толпы прямо-таки кипит, может, я зря их нахрен послал? Не удержался просто, слишком разрывали бешеные чувства изнутри, требовали хоть какого-то выхода. Они и сейчас не оставляют, бросают меня в разные стороны, но не реагирую, хотя и выхватываю доносящиеся до меня оскорбления:

— Трус и слабак.

— Ничтожество!

— Да ты просто зассал выйти против меня, вот и подговорил девчонку! — о, это мой потенциальный соперник предъявляет, хотя уж кто очканул даже выйти, так это он. Воспользовался возможностью…

Но похрен, пусть выставляет это, как хочет. Не до него. Главное, вывести Юлю отсюда…

Я страхую её с одной стороны — мне подставляют подножки, толкаются слегка, и ей тоже может в какой-то момент прилететь. Но, к счастью, мы недолго идём вот так рискованно — совсем скоро с другой стороны от Юли образовывается Денис, тоже берёт её за руку, помогая нам двигаться на выход.

— С тобой у нас будет отдельный разговор, — не удержавшись, бросаю ему.

Ведь это он Юлю сюда привёл…

Не отвечает, только смешок издаёт. А рука девчонки в моей чуть вздрагивает.

Прибавляем скорость — выход всё ближе. Вроде бы обходится без приключений, благо, я не реагирую ни на оскорбления, ни на прилетающие толчки. Сам себя не узнаю… В другое время бы вспылил. Отправил бы Юлю с Денисом, а сам ответил бы всем этим долбоёбом. Но теперь вдруг от одной только мысли об этом тошнить начинает. Как и от этого места в целом.

Скорее бы на свежий воздух…