Глава 15

Саид

Он был в гневе. И не просто в гневе, а в самой настоящей ярости! Дикой, необузданной, животной ярости!

Казалось, ещё немного и он отравится собственной злобой. Челюсти сводило в нервной судороге, из-за чего слова утопали в скрипе и скрежете крепко стиснутых зубов, напоминая звериное рычание.

Всего за несколько минут Ева умудрилась окончательно и бесповоротно похоронить этот вечер.

Хотелось послать всё к чёртовой матери и придушить эту проклятую девку! Схватить её за горло тряхнуть, как следует, ставя мозги на место.

Чем больше времени он проводил с ней, чем сильнее становилось впечатление, что она делает всё это специально. А если и не специально, то уж точно не от большого ума.

— Тебе нужно в больницу, — пролепетала Ева, хватая его за рукав.

Нехотя проведя рукой по затылку, опускаясь к шее, Асман нащупал у линии волос рваную плоть.

Мало того, что у него и так голова трещала, как ненормальная, выкручивая каждый нерв электрическим разрядом, так ещё и из раны текло не переставая.

— Мы уже вызвали вам скорую помощь, — наконец-то хоть кто-то подал признаки жизни из администрации, пусть даже в лице желторотого юнца. Во всей этой суматохе, все только и делают, что таращатся на него, не зная что делать — Полиция прибудет следующей, — размашистым шагом прискакал он к нему, собираясь проводить в комнату персонала

— Никакой полиции. Я не собираюсь подавать заявление, — зажимая рану, Саид, поддел Еву под локоть, заставляя идти следом. — Предупреди, чтобы машину скорой оставили у заднего входа, а врача прямиком к нашему коттеджу. Мне нужно переодеться.

— Но сэр…

— Я. Сказал. В. Комнату, — раздраженно отчеканил, выходя через парадные двери. Не хватало еще привлекать к случившемуся внимание писак и, тем более, портить юбилей Васильева. — Блядь… — выругавшись, стоило им пройти в гостиную, Асманов поспешно избавился сначала от пиджака, а затем и от рубашки. Мокрые, липкие и холодные, сейчас они причиняли ему куда больше дискомфорта, чем открытая рана. — Пхьид, возьми из холодильника банку пива, оберни в полотенце и принеси сюда, — отшвырнув к стене испорченные вещи, он присел на багетку.

— Сейчас, — быстро избавившись от туфель, она уже через несколько секунд стояла у него за спиной, прикладывая к ране холодный компресс.

— Сильнее.

— Х-хорошо, — придерживаясь за прохладное, влажное плечо, она снова надавила на верхнюю часть шеи, стараясь не обращать внимания ни на его пропитанный злобой тон, ни на то, как багровеет белое полотенце.

Казалось что Асманов не человек, а самый настоящий робот обтянутый живой плотью.

Саид седел так же свободно и непринуждённо, как и за столом в банкетном зале. Словно совершенно не чувствовал боли, а ведь это было не так. Каким бы непробиваем и не казался, а он всё равно был таким же человеком, как и все.

— Тебе не больно?

— Нет.

«Сука…» — выругался про себя Саид, видя в оконном отражении как Ева облизывает свои блядские губы.

Как не посмотри, но эта девчонка была самой настоящей системной ошибкой. Стоило ей попасть в его окружение и всё тут же пошло наперекосяк.

Весь вечер он старался не обращать внимания на запах, от которого наливался член, а теперь, когда она стояла всего в нескольких сантиметрах, сдерживаться получалась вдвойне сложнее.

Ещё полчаса назад он успокаивал себе тем, как бросит её на кровать. Как превратит это платье в дорогие тряпки и отымет до лёгкого повизгивания. Как будет входить в неё на всю длину, насаживая на себя хрупкое тело, и катать между пальцев тугие соски.

А, в конечном счете, остался с разбитой головой и опухшими яйцами.

— Прошу, прощения, — раздался стук, следом за которым на пороге появился охранник Асманова в компании не молодого мужчины. — Могу я его впустить?

— Конечно! — дёрнулась Ева, уступая тому своё место, будто и впрямь за него переживает.

Благо мужик оказался опытным врачом, а ни каким-то сопливым практикантом и ему вполне хватило одного взгляда и пары прощупываний, чтобы определить, что все кости целы и единственное в чём нуждается Асманов — швы.

Никакого МРТ, рентгена и прочей ненужной чуши ради перестраховки.

— Кровь уже начала сворачиваться, так что сейчас я сделаю вам укол обезболивающего и приступим, — отошел врач к сумке, доставая всё необходимое. — Но сначала нужно промыть рану, а вы, попробуйте расслабиться.

Попробовать расслабиться?

Расслабиться, блядь?

Да ему в компании Евы даже сосредоточиться сложно, не то, что расслабить!

Долбанное платье постоянно привлекало всё его внимание. Заставляя Асманова снова и снова цепляться краем глаза за игривое декольте, за которым пряталась обнаженная грудь! Разрез до середины бедра и талия, на которой он легко может сомкнуть пальцы рук.

— Я могу это сделать, — отозвалась Ева, практически подпрыгивая на диване.

— Нет, — чем дольше Пхьид сидела около него, тем тяжелее становилось сконцентрироваться, чередуя возбуждение с откровенной неприязнью. Хотеть и ненавидеть одного и того же человека — слишком опасная и разрушительная смесь. — Лучше уйди с моих глаз к чёртовой матери.

— Хорошо, — виновато сглотнув, она поспешно оставила их с врачом, шлёпая босыми ногами по деревянным ступеням.

Что ж, ну хоть здесь Ева оказалась не такой твердолобой. Не хватало ещё смотреть, как она ведёт себя словно наглая, зажравшаяся кошка, не осознающая своей вины.

Ева

Шум моря не помогал. Не успокаивал и не умиротворял, как пишется в модных журналах и статьях по психологии. Из-за чего сидеть на втором этаже было ещё страшнее, чем видеть, как Асманову накладывают швы.

Словно миллиарды песчинок, минуты без Саида превращались в бесконечно долгие и до безумия напряжённые часы.

Наверное, нечто подобное чувствует кролик перед броском удава, тем более что он ясно дал понять, что наказание неизбежно.

Это читалось в его взгляде. Мимике и жестах. Но ещё больше, в исходящей ауре. Чёрной и колючей. Пропитанной откровенным раздражением.

Он как будто ждал, когда они снова останутся одни… Ждал когда сможет выплеснуть на неё злость за то, что она испортила ему настолько важный вечер.

И все-таки… Это было впервые когда мужчина пожертвовал собой ради неё.

Ева не понимала, почему он это сделал. Не понимала, почему поступил так. Она ведь для него никто. Пара дней в календаре и одна неумелая ночь. А Саид всё равно прикрыл её собственным телом…

— Всё хорошо? — подскочила Ева, стоило услышать звук уверенных шагов.

— Смотря, что ты имеешь в виду, — даже не посмотрел на неё Асманов, подходя к бару. — Жить буду, а вот на счёт всего остального сомневаюсь.

Обнаженный по пояс, он напоминал Еве самого настоящего дикаря. Высокий и широкоплечий. С безупречной выправкой и крепким телом.

От Асманова искрило непредсказуемостью и пахло опасностью. Взрывная смесь, для такой как она, но даже не это заставляло её нервничать. Было в его внешности что-то необузданное и первобытное, из-за чего у неё всё чаще и чаще начинало вибрировать в животе и сосать под ложечкой. Но, что ещё страшнее, рядом с этим мужчиной её тело постепенно сходило с ума не только от напряжения, но и от какой-то странной потребности в нём самом.

И это было чем-то по-настоящему непреодолимым и животным, на уровне оголённых инстинктов.

— Мне очень жаль, — вцепилась Ева в бока платья, сминая мягкую ткань.

— И из-за чего бы это? — ухмыльнулся Саид, поворачиваясь к ней с полупустым бокалом бренди. — Потому, что я получил по голове или ушел с праздника, проявляя неуважение к настолько важному человеку?

— За всё… Я не хотела портить тебе вечер, — в груди дрожало и саднило, а слова прилипали к покусанным губам, заставляя их нервно слизывать. — Спасибо что прикрыл меня. Знаю, что ты ничего мне не должен, но всё равно спасибо…

— Да неужели? — шумно втянул воздух, опускаясь на кресло. — Если хочешь меня отблагодарить, то займи свой рот моим членом, а не пустой болтовней.

— Что?

— Что слышала. Мы тут с тобой не в хиханьки-хаханьки играем. Я собирался трахнуть тебя сегодня, но раз пошла такая песня, то и простого минета будет достаточно.

— Н-но я не могу, — от мыслей, что придется взять в рот мужской член стало дурно. Его слова парализовали, будто пронзившая насквозь автоматная очередь.

— Можешь. И будешь, — надавил на неё Саид, допивая алкоголь. — Хватит испытывать моё терпение, девочка. Живо иди сюда и делай что сказано.

Стараясь преодолеть приплыв жара, она подошла к нему, на подкашивающихся ногах, опускаясь между широко разведенных колен. Тёрпкий мужской голос полностью завладел сознанием Евы, стерев из комнаты все прочие звуки.

Стоило положить руку на натянутую ширинку, как она во всех подробностях ощутила возбуждение Асманова. Его размер, напряжение и пульсацию.

— Я не собираюсь седеть здесь до завтрашнего утра. Так что или начинай или проваливай к своему братцу.

Ничего не отвечая и даже не в состоянии поднять на него глаз, Ева взялась за серебряную пряжку ремня.

Будто во сне она сначала расстегнула его, а затем потянула за слайдер, обнажая чёрные мужские боксеры. Стоило Еве опустить резинку, и деваться было некуда. Прямо перед ней, слегка покачиваясь, вздымался эрегированный член.

Темная кожа, с тонким ароматом моря, слегка покраснела, наливаясь кровью и плотно обтягивая вздутые вены, из-за чего его орган казался слишком широким, чтобы взять в рот.

— Сожми его у основания, — нервно проговорил Саид, сжимая кулаки. — Никаких зубов и засасываний. Только язык и губы.

Стоило Еве выполнить приказ, обхватывая ствол, как с мужских губ сорвался неопределённый полу рык:

С одной стороны ей не хотелось этого делать. Не хотелось переступать через себя и ублажать Асманова ртом. А с другой, он имел полное право требовать от неё это.

Она не просто нарушила его распоряжение и стала причиной полученной травмы, но и напрочь испортила ему вечер

Сделав глубокий вдох, обхватив влажными губами нежную головку, от чего Саида вполне ощутимо тряхануло, Ева начала поглаживать её языком, чувствуя, как на вершинке выступило что-то тёплое и немного солоноватое.

— Глубже… — нервно прошептал Асманов, будто вот-вот слетит с катушек, и его пятерня утонула у неё в волосах, сжимая на затылке. — Давай девочка, я знаю, ты сможешь, — облизал он губы, с трудом подбирая слова, когда её рот двинулся навстречу приподнявшимся бёдрам, погружая голодный член в сладкую влагу.

Вгонял его по самое горло, будто только от этого и зависело всё его существование. Словно только это и имело значение.

Асманов управлял её головой задавая нужный ритм и глубину, так что все, что оставалось самой Еве, упираться в разведённые бёдра, поддаваясь его напору, жажде и нетерпению.

Следуя за ним с первого и до последнего толчка, она старалась расслабиться и не забывать дышать носом, пока тот не получил желаемое извергаясь в неё горячей спермой.