Глава 13. У меня будут дети

— Юрий Александрович, — я делаю глоток свежезаваренного кофе. — Это была не доставка пиццы.

— А кто?

— Девушка, — Вика появляется в дверях. Глаза бегают в сторону, ресницы часто хлопают. — Она сказала, что ошиблась квартирой, но мне кажется, я ее видела раньше. — Быстро выдает информацию. — Беременная, если не ошибаюсь, то мы встречались с ней у ваших друзей в тренажерном зале.

Твою мать. Беременная…

— Саша? — Ставлю кружку на стол и поднимаюсь.

— Я не спрашивала, как ее зовут.

Ошиблась она квартирой… И Вика еще с котом на руках.

Я подрываюсь к выходу. Саша у меня? Зачем? Опять что-то случилось что ли? Почему без предупреждения? А может, все-таки не она?

Открываю дверь там никого. Естественно.

— Надо было остановить, если узнала, — огрызаюсь на Вику и обуваюсь.

— Она… быстро так ушла в сторону лестницы. Извините…

— С животом? По лестнице? — Вика пожимает плечами. Черт. Не виновата она.

— Я не успела. Она… так быстро…

Вика-Вика… Хоть бы ошиблась. Лучше бы это была не Саша. Но в нашем с Александрой случае, совпадения как раз наше все.

— Телефон принеси, — киваю Вике, сам достаю ключи от машины. На всякий случай. Совпадения они такие. Может все пригодиться.

— Держите.

— Ты дома, никуда не уходишь.

— Хорошо. — Смирно кивает.

— И не открываешь никому.

Я спускаюсь с лестницы, набираю Сашу. С ее животом и по лестнице. Не хватало еще…

Внизу слышу звук мобильного. Значит, все-таки она, а значит, видела Вику и додумала все, исходя из фактов. Хотя… неверно их растолковала.

— Саша, стой. Подожди.

Перепрыгиваю через ступеньки, чтобы догнать ее.

Музыка затихает, где-то хлопает дверь. На лестнице ее уже нет.

Кто-то вызывает лифт. На каком этаже? Где теперь искать ее? Я замираю и слышу, как по шахте едет вниз. Твою мать.

Я представляю, что она сейчас там себе нарисовала. Я, Вика, Ахиллес. Идеальная семья. Хоть бы выслушала или накричала, выговорилась, я бы объяснил. А так теперь догоняй, ищи, успокаивай.

Ахилл вообще после капельницы стал прихрамывать на одну ногу. Я не стал Сашу волновать и рассказывать. Вика теперь носит его на руках, жалеет.

Я же Сашу вчера целовал. Как можно подумать, что я еще с кем-то? После нее и не встречался ни с кем. Ни к кому не хотелось привязываться, узнавать, затирать мысли. Поэтому и новость о ее беременности как сковородой по голове прилетела. Я надеялся, что можно вернуть что-то, оказалось, что она уже с кем-то и беременна. Тоже факты.

Но это все сейчас отодвигается на задний план. На первом — найти Сашу и не допустить глупостей.

Спускаюсь наконец на первый этаж. Перевожу дыхание, осматриваюсь. Саши нет. Лифт на первом этаже.

Выбегаю на улицу. Снова ее набираю. Гудок идет, но не слышно нигде.

— Извините, — обращаюсь к молодой паре, что достают пакеты из багажника автомобиля, — вы тут девушку беременную не видели?

— Нет, — машут головами.

Я киваю, отхожу от них. Веду рукой по волосам. Где искать? Осматриваюсь. Надо думать, следуя ходу ее мыслей.

Снова набираю. Саша сбрасывает вызов. Какого черта? Найду, gps ошейник ей повешу.

Пара заходит в подъезд. Куда она могла пойти? Далеко бы не ушла со своими тыквами. Еще раз набираю и иду к машине. Если не ответит, буду искать по номеру.

— Молодой человек, — окликает кто-то, я оборачиваюсь и замечаю девушку, к которой только подходил. Она выглядывает из подъезда и машет мне. — Там девушка беременная в лифте, может, вы ее искали?

Может, и ее. Разворачиваюсь и бегу назад. Только бы Саша.

Почему в лифте? Что случилось? Она же не рожает там? Бл… а если рожает? Что делать? Скорую надо, наверное, в любом случае? Не каждый день роды в лифте.

Вопросы, вопросы, вопросы…

Подбегаю к лифту, мужчина уже помогает Саше подняться. Она бледная, держится за живот. Глаза прикрыты, не смотрит на меня, но за мужчину держится крепко.

— Я сейчас вызову скорую.

— Я сам, — вхожу к ним, придерживаю Сашу.

Она распахивает глаза.

— Не трогай меня, — сбрасывает мои руки и кривится от боли.

— Спасибо, что нашли ее, дальше я сам. — Киваю парню, который рассматривает нас. — Поссорились.

Тот понимающе кивает и переглядывается со своей девушкой.

— Сань, давай поднимемся, я все объясню.

— Не надо мне ничего объяснять, я все видела.

Кривится от боли и сжимает первое, что попадается. Моя рука. Сильно сжимает, как будто часть боли хочет передать.

Часто дышит.

— Саш, что? Тебе плохо?

— Нет, мне ох***но. — Кричит и сжимается. — Скорую вызывай. У меня живот болит.

Я беру телефон и убираю назад.

— Пока скорая приедет, — подхватываю на руки и поднимаю, — я сам тебя довезу.

— Отпусти, — парень придерживает нам дверь из подъезда, я благодарю, — отпусти, — Саня впивается мне ногтями в шею. Терплю. — Лжец, предатель.

— Иуда, — подсказываю ей, вспоминая Ниночку из Шурика.

— Опусти меня, я сама, никуда не поеду с тобой, понял? Ненавижу тебя.

— А вчера целовала, — несу к своей машине. Отвлекаю.

— Это ты меня поцеловал. Ты как вообще! Ты с ней живешь, потом приходишь меня целовать! Даже мне противно от тебя.

Дурные беременные гормоны мне нравятся. Ревность с уровня стоэтажки несет сейчас ее вниз, но я торможу и вовремя подхватываю.

— Куда едем?

Она морщится и сжимается вся. Становится не так смешно.

— С тобой никуда! Ой, — стонет и держит живот, — больно-больно-больно. — На глазах проступают слезы.

— Куда едем? Адрес говори! — строго привожу в чувства и опускаю на землю.

— Мне надо заехать за вещами. — держится за плечо и часто дышит через нос.

— Какие к черту вещи, тебе в больницу надо.

— Нельзя без вещей.

— Муж пусть привезет.

— Какой, к черту, муж, Домбровский. — Ладно. Я понял. Не надо лезть. — Из-за тебя все, — ударяет несильно в грудь рукой, но при этом второй рукой держится, чтобы не упасть. — Мне еще рано рожать. Скорую мне вызови и возвращайся к своей. И кота моего верните!

Да с удовольствием вернем. Но не сегодня.

— Садись, — открываю дверь и усаживаю, она хочет сопротивляться, но силы ей нужны сейчас в другом. — Куда ехать? — Через пару секунд опускаюсь на водительское сидение и завожу машину. — К Валере?

— В перинаталку, где твой отец работает.

— Понял.

Саша держит руками низ живота и, прикрыв глаза, медленно дышит через рот.

— Ты как?

Молчит, не отвечает. Лучше бы говорила, я бы знал ее состояние.

— Саш, ты все не так поняла.

— Заткнись.

Шумно вдыхает и кривится. Я не знаю, чем помочь.

Она копошится одной рукой в сумке, там заедает что-то, открыть не может, психует.

— Давай я помогу.

— Там документы должны быть и телефон, — стонет, сквозь зубы. Я одной рукой веду машину, второй копошусь. — Вот документы, обменная карта, — пробегаюсь по тексту, замечаю ее фамилию. Возможно тут ответы на все вопросы,

— Нет, там договор должен быть, вверху телефон. Откладываю карту, нахожу договор с телефоном. Торможу на красный, убираю сумочку на заднее сидение и набираю номер. — Дай мне, я поговорю. — Передаю. — Здравствуйте, это Елисеева. У меня живот болит сильно… Да не постоянно… волнами… как рожаю?… нет… на следующей же неделе…. Я не готова… я без вещей…

Капец. Я стартую на желтый, но осекаю себя, надо быть предельно аккуратным.

— Что делать?… Я еду… Да, помню… Выходные же… У меня с собой нет ничего… У меня есть один врач, он должен приехать.

Саша возвращает мне телефон.

— Что случилось?

— Из-за тебя все, — с претензией, — в выходные врачей нет, а я рожаю. И я сейчас не шучу.

— Что значит, врачей нет?

— Валере позвони, он обещал приехать.

— Сейчас.

Твою мать. Выходные. Надо было ей приехать в выходные, встретиться, познакомиться и разнервничаться. Но я молчу. Сам виноват. Не предусмотрел. Хотя понимал, что такое может быть. Несколько раз пронесло. Сегодня нет.

Набираю Валу несколько раз, он не отвечает. Как надо, так…

— Алло, — по голосу узнаю Еву. — Здравствуйте.

— Ева, ты? — некогда сейчас объясняться.

— Да.

— Это Домбровский, где Валера?

— Он в душе.

— Ева, пожалуйста, дай ему телефон, это срочно.

— Хорошо… Валер, — слышу шум воды, — это Юра звонит, что-то срочное.

Вода стихает.

— Да, Юр, — выдыхаю, что нашелся.

— Вал, Саша, кажется, рожает, мы едем в центр, где мой отец работает, ты можешь приехать?

— Экстренное у нее? На следующей же неделе планировали?

— Получилось сейчас.

— А вы где?

— Я ее везу туда.

— Вы туда звонили? Предупредили?

— Да.

— Отцу своему позвони, пусть тоже подъедет. Я уже выезжаю.

Отключается. Спасибо. За то, что у меня есть такие друзья.

— Он дома, но уже выезжает, — говорю Саше, чтобы успокоить хоть немного.

Отцу. По мне вот так позвонить отцу, попросить о чем-то сложно… Наше общение ограничивалось поздравлениями на праздники и редкими натянутыми разговорами о моих успехах. А сейчас надо позвонить.

Я оборачиваюсь к Саше. Не хочу, но ради нее надо.

Сжимаю руль одной рукой и набираю. Он не отвечает. А я и злюсь и радуюсь одновременно.

— Да, Юра, здравствуй, — папа неожиданно отвечает.

— Пап, ты где сегодня? — назад уже не повернуть.

— На дежурстве. — Я даже выдыхаю. Это знак. Так должно быть значит.

— Пап, нужна твоя помощь. Я везу девушку, у нее планировались роды у вас на следующей неделе, но, кажется, начались сейчас. Лечащий врач и Валера уже едут, можешь, тоже там… быть?

— Кто?

— Елисеева Александра Сергеевна.

— Не помню фамилию. Диагноз какой? Патология?

— Тройня у нее.

— Ааа тройня, девочки, да? Тридцать четыре недели, правильно?

— Саш у тебя тридцать четыре недели? — переспрашиваю, она кивает.

— Да.

— Помню, обсуждали. Так, вези. Я встречу. Через сколько будете?

— Минут десять-пятнадцать еще.

— Схватки с какой периодичностью?

— Саш, схватки у тебя как часто?

— Я не знаю, — стонет в кулак.

— Она не знает. Но не постоянно.

— Давай, аккуратно езжай.

Отключаюсь. Снова красный.

— Мы успеем. Папа там, если что.

Я перекладываю Сашины бумаги, которые лежат у меня на коленях. Тридцать четыре недели. Это не сорок, про которые говорила Вика. С чего вообще эта цифра возникла? Что-то не сходится. Мы думали, что живот большой, поэтому сорок, а живот большой, потому что там три ребенка.

Саша так ничего и не рассказала. Эти документы уже были в моих руках. Тогда решил не лезть в ее жизнь, не нарушать тайну. А теперь… Елисеева Александра. Рост, вес, в феврале семь недель… Семь?

Сомнения и предложения снежным комом в лицо. Я ищу графу отец. Фамилии нет, только моя группа крови. Опять совпадение что ли?

— Саш, чьи это дети?

— Мои. — Огрызается и злится в ответ, — и ты, кажется, говорил, что по чужим документам не лазишь. Выхватывает у меня бумаги.

— Саша! — разворачиваюсь к ней

— Домбровский, можешь жить, как жил. Мне не надо ничего. Кота только моего верни.

— Да что я сделал?

— Тебе перечислить весь список? — кричит не сдерживаясь. — Ты меня бросил, ты папу моего посадил, теперь приезжаешь, целуешь, а живешь с другой женщиной. Этого мало? И не говори, что не так все.

— Не так все. Ты можешь сказать? — не выдерживаю и тоже повышаю голос. — Ты от меня беременна?

Замирает, смотрит.

— Ты их не заслуживаешь. — Как приговор и отворачивается к окну.

Твою мать. Мне сзади сигналят. Я трогаюсь.

— И помощь нам твоя не нужна, обойдемся как-нибудь. Это было мое решение. Я хотела ребенка. А то, что их отец такой м***к, не влияет на то, что я должна была делать аборт.

У меня будут дети. Трое. Лучше бы не спрашивал у нее. Лучше бы думал, что не мои. Дыхание сбивается, как будто это я рожаю. Чувствую, как ей не хватает кислорода.

Я и чей-то отец?!

Может быть, когда-нибудь, так для галочки, что вроде как надо, но не так. Не трех сразу, не дочек, не… все самые спрятанные страхи снова вылазят наружу. Саша права, я и ей больно сделал и им сделаю, если придется снова выбирать. А с моей работой — еще как придется.

Я не представляю, как другие с детьми. Валера вообще один воспитывал. Егор…

— Кто еще знает?

Онежа, конечно, значит и Егор. Валера? Рома?

Саша молчит.

Твою мать.

— И что? Никто не собирался мне говорить?

— Я попросила не говорить.

— Очень взрослое и грамотное решение.

— Уж конечно, взрослые только ты у нас умеешь принимать. Ты сам говорил, что не хочешь детей, тем более дочку. А у меня три. С чего бы что-то должно поменяться? — Сжимается и снова выгибается.

Я сжимаюсь с ней. Даже не думал, что вот так буду чувствовать и переживать чью-то боль. Как свою.

Беременность же не зря длится девять месяцев, отцу надо осознать и привыкнуть к тому, что у него будет ребенок. Мне никто не дал этого времени.

Трое. Трое, бл… Как так?

— Ты говорила, что сдавала анализы и не было беременности.

— Если тебе проще думать, что это не твои, то думай так. — Разворачивается и кричит на меня. — Я доказывать ничего не буду.

Как не понял сразу? Надо было открыть эти документы, когда были у меня. Правильный к херам.

Я не могу это принять, свыкнуться. Мне нужны факты, доказательства. Да ни хрена мне не надо. Я знаю, что Саша не врет мне. Никогда не врала. Даже, когда была такая возможность.

Три девочки… Это мне за кого так карма прилетела?

Я вспоминаю, как встретились у Егора. Саша с животом была, я с Викой. Представляю, что Саша подумала. Понимаю теперь ее реакцию. Она беременна тройней, от меня, а я с другой приехал.

Саша не будет все равно сейчас слушать никакие объяснения. Лучше потом, спокойно обо всем.

Она снова сжимается от боли. Я не знаю, что будет дальше и как. Но раз она приняла такое решение и оставила их, значит, в этом есть смысл.

Я сжимаю ее руку. Она хоть и вырывается, но сдается и сжимает мою в ответ.

— Больно как, — поджимает губы и тихо скулит.

Мы почти приехали.

Через пару минут торможу наконец перед дверями клиники. Нет времени искать место на парковке. Оббегаю машину, там у входа нас уже ждут. Валеры нет, но есть отец.

Я помогаю Саше, беру на руки, отец и пара сотрудников уже с каталкой.

— Мне так больно, — шепчет мне в шею, — и страшно.

Я несу Сашу им навстречу.

— Если я рядом, все будет хорошо, — целую ее в висок. — Слушай врачей.

Опускаю на каталку.

— Александра, правильно? — спрашивает отец, ощупывает тут же живот.

— Да, — я пожимаю отцу руку, здороваюсь.

Он ловит мой взгляд. Знаю, какой вопрос у него вертится.

Мы никогда особо не понимали друг друга с полуслова. И поймет ли сейчас, не знаю, но я киваю. Надеясь, что мы об одном и том же.

— Поехали, звони, — кивает девушке, — подтверди операцию. Пусть вызывают всех врачей.

Саша бледная, находит мои пальцы и цепляется за них.

Каталку везут, а я не могу ее сейчас отпустить. Это мой отец пачками детей принимает, но я слышал и то, какой это риск и опасность. У меня не каждый день такое. Может, поэтому еще подсознательно не хотел такого стресса себе и своей женщине.

— Вам нельзя туда, — командует мне санитар. Я смотрю на отца.

Саша то на папу, то на меня. Он замечает, как крепко она за меня держится.

— Бахилы и халат надень. Пойдешь с нами.