Глава 35. Саша. Роман

Правильно ли посоветовал отец?

Я опускаю глаза. Выдыхаю. Я знаю ответ. Но он не стыкуется с тем, что я порекомендовала Юре. Только почему? Вроде все исходные данные одинаковые, а результат получается неправильный.

Юра также смотрит на меня, молчит. Я — на него. Пытаюсь понять, так что же не так в моих словах?

— Юр, а если бы ты не говорил с моим папой? Как бы ты поступил?

Он трет большим пальцем губы, в глаза не смотрит. И мне страшно услышать его ответ, но надо, чтобы все понять.

— Его бы оправдали.

Я выдыхаю от неожиданности. Легкие сводит спазмом. Я думала, что нет вариантов. А у Юры был. И все могло бы сложиться совсем по-другому. Мы бы не поссорились.

Хочется вдохнуть, но мне больно от обиды и ненависти на всех, кто с нами это сделал.

— Надо было бы немного докрутить это дело, я бы запросил еще время на рассмотрение.

Боже.

— Но кто знает, что было бы сейчас с тобой. Я ни о чем не жалею. Ни об отъезде, ни о навязанной командировке.

Я наконец вдыхаю, сжимаю губы, чтобы не расплакаться.

— Я думала, что ты просто уехал. Психанул.

— Нет. Совсем не просто. Я тебе уже говорил, ты тогда не отнеслась к этому серьезно. Не выслушала внимательно. Да никто не смог бы заставить уехать. На нравится моя работа, так я бы нашел другую. Я понимал, что дело именно во мне. Мне надо исчезнуть и не мешаться. В том числе, чтобы не лезть в дело твоего отца и прикрыть тебя.

Я ненавидела и проклинала его. А должна была благодарить за то, что заступился и сохранил мне жизнь.

— Ты, получается, тогда уже была беременна, — я киваю.

— Саш, если бы я знал, то не оставил бы тебя. Чтобы ты там не думала обо мне. Потому что, случись и с тобой, беременной, что-то, я бы чокнулся.

— То есть и со мной? — Настораживает его фраза.

— Помнишь, мы ездили к женщине в психиатрическую клинику.

— Да.

— Я тебе говорил, что у нее погибла дочь.

— Да, с которой ты…

— Я тебе не все рассказал. После ее смерти, было вскрытие. Там я узнал, что она была беременна.

— И?

— Несмотря ни на какие запреты, я сделал тест ДНК. Это была моя дочка, — брови сходятся на переносице и его тяжелый взгляд давит на меня. — Поэтому я не хотел дочку. Я… чувствовал себя виноватым перед тем неродившимся ребенком. Не сумел сберечь и сохранить жизнь.

— Ты не знал.

— Не знал. Зато откуда дети берутся знал. С тобой голову потерял.

— После тройни, надеюсь, больше не потеряешь.

— Да, справимся, Саш, — откидывается на спинку кровати. Со всем можно справиться. Если вместе.

Если вместе…

— Я поняла ответ на твой вопрос. В моем случае, ты должен был поговорить с отцом, а потом со мной. Мы должны были вместе решить, как нам поступить.

— Получается, я должен поговорить с отцом девушки, а потом с ней самой?

— Вот тут у меня и была нестыковка. Разные ситуации.

— Понимаешь, у нас с тобой были какие-никакие, но отношения. Мы друг другу больше, чем просто знакомые. — Он усмехается уголком губ. Помнит. — Если мы хотим быть вместе, то должны рассказывать друг другу все и решать вместе. Если она тебе просто знакомая, то тогда ты ей ничем не обязан. Нужно поговорить только с родителями.

— Допустим, это была бы Онежа. Что бы ты сделала? Поговорила с ее отцом, а с ней нет?

— Онежа?

— Нет, это не Онежа, но допустим.

— Если бы Онежа, я бы поговорила с ее отцом и узнала для начала, что она знает, а что нет. И если бы ее папа сказал, не рассказывать ей, я бы не рассказывала. Но если бы я узнала такое про тебя, то твой отец не стал бы мне преградой поговорить. Ну, в том случае, если бы мы с тобой были вместе.

— Как сейчас?

— Да, на данный момент у меня нет от тебя никаких секретов.

Юра тянется ко мне и целует.

— Я в восторге.

— От чего? — отрываюсь от него.

— От того, что узнаю тебя лучше. Хоть тогда нас только страсть связывала, но что-то в тебе притягивало так сильно, что даже через полгода не смог забыть.

Юра заставляет меня своими словами спрятать взгляд. Поджать губы. Я не хотела перед ним строить из себя кого-то. Я только хотела быть искренней.

— Жаль, я не поговорил с тобой зимой. Многое могло бы быть по-другому.

— Не жалей. — Поднимаю глаза. — Раз тогда ты сделал такой выбор, значит, это было лучшее решение на тот момент.

Юра находит мои пальцы, переплетает их. Мы оба виноваты в том, что случилось зимой. Не умели слушать, не умели слышать.

Надолго нам остаться наедине не дают. В палату стучат, Юра отстраняется и разворачивается к двери.

— Александра, к вам еще один житель.

Нам завозят еще одну кроватку.

В груди как будто снова весна, распускаются цветы. Я не могу сдержать улыбку. Тут же поднимаюсь, Юра помогает.

— Врач сказал, что жизненные показатели еще одной вашей девочки в норме, ее можно отдать маме. Если хотите, на ночь можем одну забрать.

— Нет, не хочу. Я справлюсь.

Мы переглядываемся с Юрой. Какое-то чудо сегодня. Пока я укладываю Аню в ее кроватку, Юра идет сразу к нашей третьей малышке. Но, как только берет ее на руки, она сразу начинает плакать.

— Сейчас мамочка тебя возьмёт. Подожди. — Но дочка не успокаивается, кричит еще громче.

— По-моему, Аня кричит тише.

— Не знаю, насколько тише. Но, точно, иначе.

Надо скорее ее успокоить, а то она разбудит свою сестричку.

— Ну, прямо, “наша Таня громко плачет”, — Юра спокойно реагирует на детский крик, уравновешенно. В своем стиле.

— Таня? — переспрашиваю и забираю у Юры дочку.

— Я просто так сказал. Она такая голосистая. Прям певунья будет.

Я сажусь в кресло, укладываю удобно малышку, чтобы показать ей, как надо брать мамину грудь и пить молоко.

— У нас все голосистые, — улыбаюсь Юре. — Так ты предлагаешь, Аня, Марина и Таня?

— Анна Юрьевна, Марина Юрьевна и Татьяна Юрьевна. Звучит, круто. — Юра присаживается на стул, складывает руки на соле и наблюдает за нами, давая право последнего слова. И мне нравятся эти имена. Обычные, наши имена.

— Я согласна. Аня, Маня и Таня, — сокращаю до минимума.

— Будет сложно не перепутать их и внешне, и по именам.

— Браслеты нам в помощь. У Тани — синий. У Ани — розовый. У Марины — желтый. И знаешь, идея с сережками не такая уж и плохая. — Юра довольно улыбается. — Браслет можно снять, потерять, а с ушками сложнее.

— Слушай меня и все будет хорошо.

— Юр, а ты уже свыкся с мыслью, что ты многодетный папа?

— Пока нет. Наверное, надо с ними пожить, чтобы до конца это осознать. Саш, я хотел домой ехать ночевать, Ахилла посмотреть, но может, мне лучше остаться?

— Не надо, я попрошу Сару приехать, ты лучше съезди к Ахиллу. А то он скучает один.

— Хорошо.

— Она уснула, — отвечаю шепотом, и у меня есть пару минут отдыха.

— Может, сходим к Маринке? А то она там одна осталась.

— Да, давай.

Мы просим медсестру присмотреть за малышками, а сами на пару минут идем к третьей дочке, которая еще самая слабенькая. А теперь еще и одна осталась. Без своих подружек-сестричек.

— Что врач говорит?

— Ты же видишь, она вся в проводах. Дышать начала сама, но есть самостоятельно пока не может. Хоть бы она поправилась.

— Обязательно поправится, еще фору всем даст, — Юра обнимает меня со спины. — Сань, с ними все будет хорошо. Мы с тобой столько пережили, столько сложностей, что еще одна нам просто не положена уже.

— Я надеюсь, — шепотом говорю, чтобы не спугнуть счастье. Наклоняю голову и целую его в руку. Вдвоем не так страшно. — Нам пора.

— Да.

Юра берет меня за руку, вместе выходим в коридор. Но на лестничном пролете тормозим. Юра тянет к себе, снова обнимает и целует. Я уже жалею, что отпустила его сегодня. Его теплота и нежность зашкаливает настолько, что сложно от этого отказываться добровольно.

Кажется, всей жизни не хватит, чтобы насладиться этими отношениями. Целуемся долго. Вкусно. Влажно. Как в последний раз.

Скорей бы все это закончилось, мы поженились, съехались и дальше уже вместе. Наверное, сейчас это мое самое сильное желание, после выздоровления Маришки. Даже освобождение папы уже отошло на третий план.

— Напиши мне, как Ахилл, — шепчу напоследок.

— Конечно, а ты звони Саре. Если у нее не получится, тогда мне. Я приеду. Не оставайся одна.

— Спасибо, — утыкаюсь ему в грудь и крепко обнимаю.

— За что, Саш? — гладит по голове.

Просто за то, что есть.

— За то, что со мной. Я думала, что справлюсь одна с ними, но я очень ошибалась. Тут бы с одной справится, а с тремя что-то нереальное.

— Мы справимся. — Отстраняется, быстро целует в губы и отпускает.

Я возвращаюсь в палату. Пока дочки спят, пишу сначала Саре, она всегда готова помочь.

Пока жду ее, переписываюсь с Онежей. Хочу поделиться со всем миром, но делюсь с самыми близкими. Я знаю, что она не будет завидовать и ей можно говорить все.

В дверь тихо стучат. Саре вроде бы еще рано, поэтому приподнимаюсь.

А там и не Сара вовсе.

— Рома? — Шепотом спрашиваю, смотрю на парня в дверях.

— Привет, — заходит в палату, протягивает букет цветов. Улыбается открыто. Посматривает на моих куколок. — Заехал тебя проведать.

Поднимаюсь, забираю цветы и невольно вдыхаю. Пахнут вкусно, но не навязчиво. С тех пор как Юра вернулся в мою жизнь, с Романом я не встречалась. Даже по телефону один раз говорили, он поздравил с рождением дочек.

Как бы ни хотелось не думать о нашем прошлом, но оно есть. И это уже не исправить. Благо Юра закрыл на это глаза, и мы не обсуждали тот мой поступок.

И сейчас Рома стоит передо мной. Мы одни. Я люблю другого мужчину, он должен это знать. А все равно из-за прошлого волнуюсь, как бы Юра не обиделся на нас за эту встречу у него за спиной.

— Ты как?

Я напряжена. Надо будет Юре самой сказать, что Рома приезжал. Я не хочу ничего скрывать.

— Нормально. Вот уже две девочки со мной, — также шепотом отвечаю и киваю на кроватки. Так и сжимаю цветы в руках. Неловко ставить их с теми, что дарил Юра.

— А третья?

Рома подходит к кроваткам и рассматривает малышек.

— Она пока в реанимации.

— Может, какие-то лекарства нужны? Говорите, я помогу.

— Хорошо, — я немного расслабляюсь. Вроде бы он на самом деле зашел только в гости. Я зря напрягаюсь. — Хочешь чай, кофе или поесть?

— Я бы поел, заматался сегодня.

— Юрина мама приносила драники. — Ставлю его цветы в вазу, рядом с Юриными. — Там еще остались, могу и тебя покормить.

— Да? Люблю как готовит Ирина Анатольевна, поэтому не откажусь. Своя мать не захотела меня откармливать, хоть у чужой поем.

Рома усмехается, переводит в шутку, но в голосе горечь.

Я разогреваю и ему ужин.

Что случилось с женщиной, которая заменяла ему мать, он попытался, но у него началась паническая атака. Похожее состояние с тем, что с ним происходит, когда он видит кровь. Я посоветовала ему сходить к психологу, но ему вечно некогда, поэтому больше эту тему я не поднимала.

— Ну как, не жалеешь, что оставила? — Кивает на девочек. Ест.

— Нет, конечно. Спасибо, что тогда отговорил. Генофонд и, правда, ничего.

Рома смеется громко. Я не хочу, чтобы разбудил дочек, но и одергивать его не решаюсь.

— Я знал, что из Юрки хороший папа выйдет, и что он вернет тебя, когда узнает.

— Он думал, что мы с тобой вместе и это его дети, — разговор выруливает на другую тему. Общую для нас.

— Я знаю, мы говорили о тебе.

— Да, — это уже интересно, — и что он сказал?

Рома усмехается, но молчит.

— Все, что надо, он тебе сам скажет. — Я надуваю специально губы. — Ничего плохого не говорил.

Ладно тогда. Я расслабляюсь. Наблюдаю как он ест, аккуратно, не хватает. Выдрессирован в чем, а в чем-то наоборот неконтролируем.

Когда-то мне казалось, что из всех ребят Юра самый сложный. Но это не сложность, а рамки и издержки профессии. Профдеформация, при которой он просто не мог по-другому. А вот у Ромы там что в голове творится, сложно понять. Иногда кажется, что он своей наглостью и прямолинейностью закрывает что-то внутри. Чтобы не видели его слабых сторон. А они есть. И раны, и травмы. И я не уверена, что он вообще кого-то туда впустит.

Но это уже не моя история. И вообще, неправильно это, сидеть тут вдвоем и ужинать, когда мой мужчина один дома. Очень неправильно.

— Ром, а Юра знает, что ты ко мне приехал?

— Знает. Но я бы не спрашивал, если бы мог просто так сюда попасть. Пришлось попросить Юриного отца, чтобы меня пропустили к тебе. Всем подряд нельзя к тебе.

Рома-Рома. Не спрашивал бы он…

Не важно как в итоге, но хорошо, что Юра знает об этом визите. Значит, я никого не обманываю.

— Я еще вчера хотел заехать, но не получилось. А Юран тебя не предупреждал?

— Нет, — машу головой. — Может, забыл.

— Я смотрю, у тебя колечко на пальце, — кивает подбородком на мою ладонь.

— Да, — я сначала инстинктивно поджимаю пальцы, но потом раскрываю ладонь и показываю Роме колечко. — Юра поторапливает расписаться быстрее, чтобы меня никто не увел, — Роме смешно. — Как будто я с тремя детьми и их отцом-прокурором кому-то нужна и на меня спрос.

— Да, без детей у тебя бы было больше шансов.

— Что там в мире нового? — перевожу разговор на нейтральную тему.

— В мире или у меня?

— В твоем мире.

— Деньги зарабатываю. Вот, собираюсь в Европу слетать в конце месяца по работе.

— Как классно. А куда?

— Германия, Нидерланды и Англия, наверное.

Я даже уточнять не хочу зачем, поэтому смещаю фокус на другое.

— Онежа рассказывала, что у Егора сестра в Англии сейчас, Варвара, ты же знаешь ее? — когда слышит имя, мне кажется или на самом деле замирает, но я продолжаю: — она выходит там замуж.

Обо мне и детях он говорил легко и улыбался. Тут весь напрягся.

— Да, я знаю Варвару. — Кивает, вроде внешне расслаблен, но вот этот взгляд в меня, странный какой-то. Выдает его интерес. — Предлагаешь заехать к ней на свадьбу и поздравить? — отшучивается, и внешне ему плевать, но губу прикусывает недовольно. Кажется, даже сдерживает хаотичность мыслей этим.

— Я просто так сказала.

— Ладно, Сань, мне пора. Спасибо, что накормила. Не буду мешать вам.

Он в шоке. Я будто не то что-то сказала, но не со зла точно. И как это откатить назад, не знаю. Надо будет у Юры спросить потом, что случилось.

— Спасибо, что заехал, — провожаю до двери.

— Давайте, поправляйтесь, красотки, — подмигивает девочкам. — И ты скорее выписывайся.

— Хорошо.

— Слушай, Саш, а как вы их назвали и как отличаете? Может, им какие-то татушки набить.

— Аня, Марина и Таня. Еще один с татушками, — я невольно улыбаюсь.

— А что, уже предлагали?

— Нет пока, но Юра уже купил им сережки. Вы прямо хотите весь пакет: пирсинг, тату, чтобы точно не перепутались.

— Хочешь сказать, у дураков схожие идеи?

— Вы не дураки, но идеи у вас реально схожие. Пока они с разноцветными браслетами. Потом решим, как их отличать.

— Ладно, растите, поправляйтесь. Надеюсь, встретимся уже не в больнице, а на свадьбе.

А я сразу после его ухода набираю Юру и с первой же фразы вываливаю на него информацию, что приходил Рома.

— Да, он спрашивал, можно ли к тебе прийти, — все-таки спрашивал. А то строил из себя тут такого делового. Но мужские принципы, есть мужские принципы. — Все нормально? Что он хотел?

— Просто зашел поговорить, посмотреть девчонок, узнать, как я. Мы же дружили с ним, пока тебя все это время не было. Поэтому я не хочу терять эту дружбу.

— Заключим сделку?

— Какую? — выхожу в душевую, чтобы не разбудить малышек.

— Я общаюсь с Викторией по работе, ты можешь дружить с Ромой. И никто никому не высказывает претензий. Я тебе доверяю. Себе тоже.

Я бы не хотела слышать о ней, но надо идти где-то на компромиссы. И детектор же показал, что там, правда, ничего не было. В отличие от меня.

— Ладно, попробуем.

— А кто первый нарушит, тот… — Юра замолкает и придумывает.

— Тот месяц меняет подгузники.

— Грязно играешь, Саша, — я смеюсь в ответ. — Ладно. Подгузники так подгузники.

— Юр, нам бы девушку ему найти хорошую, а то вы все уже с семьями, а он один остался.

— Хорошую?

— Да.

— Чтобы он ее испортил?

Я усмехаюсь. Понимаю намек.

— Может, он бы изменился.

— Как знать. Вика тут сильно хочет с ним познакомиться?

— Да? Вот и отлично, я только “за”.

Но вслух почему, не озвучиваю, чтобы не проиграть. Понятно, что подгузники и так придется чаще менять мне, но все же не хочется проиграть.

— Я подумаю, как это устроить.

— Юр, я еще хотела спросить. Я тут Роме сказала случайно, что Варвара, сестра Егора, выходит замуж в Англии.

— И что?

— Я в шутку сказала, мол, заедь, поздравь, а он напрягся как-то.

— А ты не знаешь?

— Что не знаю?

— Варька влюблена в него уже не знаю сколько. Прошлой зимой, когда ты начала встречаться с Ромой…

— Я с ним не встречалась.

— Он к тебе приезжал. Я видел.

— Я ему капельницы ставила. У него приступы были.

— Почему не в больнице?

— Ты же знаешь его и его отношение к крови. А так я отвлекала и не заостряла на этом внимание. В общем, у меня получаются профессиональные капельницы таким как он. Ты думал, что я с тобой рассталась и сразу с ним начала?

— Ну… были мысли. Что в отместку…

— Нет, конечно, Юра.

— Да? Черт. Надо было, конечно, поговорить с тобой. В общем, она зимой ко мне подходила и просила помирится с тобой, чтобы Рома не ездил к тебе. Она видела в тебе опасность, боялась, что он женится на тебе.

— Ты тоже так думал?

— Она была убедительна в доводах.

— Но ты не поговорил со мной.

— Не поговорил. Саш, я сейчас понимаю, что зря. Но… тогда не понимал.

— То есть Варе он нравится, а она ему нет.

— И она ему нравится, он ее ревнует дико. Я не знаю, как объяснить. Я просто знаю, когда он злится. А когда он смотрит на нее и она с кем-то, он именно злится, иногда может даже что-то назло ей сделать.

— Точно, я помню на свадьбе, мы с ним танцевали, так они друг друга чуть взглядами не подорвали. Я и забыла. Подумала, мне показалось.

— Не показалось. А теперь мне кажется, что он ее отталкивает из-за своих увлечений странных. Она же нам как младшая сестренка.

— Почему он не может это оставить ради нее?

— Я не знаю.

— Вот я дура, прям в лоб ему вывалила, что она замуж выходит. Как бы глупостей не наделал. Может, тебе с ним поговорить? Ну, вы мужчины, вам проще. Он послушает тебя.

— Мне не проще. Любые попытки поговорить о ней, он сразу пресекал, чтобы не лезли к нему.

— И давно это у них?

— Варя, мне кажется, лет с тринадцати смотрела на него, как на божество. Ну, а так, по моим наблюдениям лет пять, как это началось.

— Капец. Тогда надо их помирить как-то и разобраться.

— Саш, ты сама сказала, что Варя замуж собирается. Зачем лезть?

— Мне хочется, чтобы у него все было хорошо.

— Мне тоже этого хочется, Саша, но он не будет никого слушать.

— Тогда с Викторией.

— Я уже не уверен, что и Вика хорошая идея.

— Почему?

— Предчувствие. Скажи лучше, Сара приехала?

— Написала, что уже подъезжает. Еще что-то новенькое?

— Я договорился с отцом той девушки завтра встретиться и поговорить насчет его дочери.

— Волнуешься?

— Нет, — усмехается, — чего мне волноваться? Я просто для себя должен понять, что мне делать дальше.

— Расскажешь мне потом?

— Конечно, завтра после работы с ним встречусь, потом к тебе, останусь ночевать и расскажу все.

— Буду ждать.