Глава 26

Назар Из клиники добираемся домой за час. В висках стучит, в груди клокочет злость, но я держу себя в руках. В ушах до сих пор звучит ровный голос доктора: «Думаю, вам стоит найти другого специалиста». Он отказался лечить моего сына. Отказался просто потому, что я принял решение избавиться от Вадима, который приносит фирме больше вреда, чем пользы. У меня в голове не укладывается, как человек, который клялся спасать жизни, может вот так спокойно развернуться и уйти, когда речь идёт о ребёнке. Я перевожу взгляд на заднее сиденье. Хотел помочь сыну выйти, но Миша задремал. Его ресницы чуть подрагивают, губы едва заметно шевелятся во сне. Он даже не догадывается, что от него только что отказался врач. Сын доверяет мне. Верит, что я сделаю всё, чтобы он был здоров. И я сделаю. Поднимаю его на руки, расстегнув ремень безопасности. Гнев всё ещё пульсирует внутри, но я загоняю его глубже, в холодную решимость. Когда входим в дом, из кухни выходит Милана. Она сразу смотрит на меня, потом на Мишу. – Как все прошло, Назар? – в её глазах тревога. – Есть хорошие новости и плохие. Операция не требуется, но нужно наблюдение. А еще я буду искать другого доктора. Нам нужен другой врач, – спокойно говорю я, снимая куртку. – Что? – брови Миланы взлетают вверх. Миша трет глаза, сидя на диване. Я беру жену за руку и отвожу чуть в сторону. Все эти переживания и дрязги не нужны сыну. – Иван Иванович отказался вести Мишу. Из-за Вадима. Она моргает, затем медленно качает головой. – Вот значит как… – в её голосе сквозит горечь. – Я же говорила, Назар. Они мне сразу не понравились, только ты видел в этой помощи что-то спасительное. По факту – мы просто узнали, что сейчас с Мишенькой все хорошо, но нужно же следить за ситуацией… Она уходит в кухню, а я замечаю на столе какие-то документы. Подхожу ближе. Пока Мишу забирает няня и уводит в детскую, я – весь внимание на документы. Милана вышла из кухни, и я буквально поймал ее за руку, чтобы не откладывать разговор в долгий ящик. Я поговорить есть о чем. Передо мной исковое заявление. Милана разводится со мной, и ставит меня перед фактом, ткнув лицом в какие-то бумажки! – Что это за херня? – нахмурившись, смотрю на жену. – Это исковое и соглашение о разводе. И разделе имущества. Я ухожу, Назар. Хочешь, можем решить все мирно, а если нет – то можем в судебном порядке. Милана гордо протягивает мне какие-то листки. Я свирепею моментально. Как красную тряпку быку, она сует мне документ, который поставит точку в истории нашей семьи. Навсегда. – Нет. Даже читать не стану. Убери, пока я не порвал. Пальцы каменеют, а в груди жарит адреналин. Милана вздергивает курносый нос, не смотрит в мою сторону даже. – Хорошо. Я пришлю уведомление официально, почтой. По месту твоей регистрации, – холодно чеканит. Подрываюсь, будто меня кто-то за руку тащит с адской силой. – Мы живем в одном доме, вообще-то. Забыла? – цежу, гнев подавляя. – Тем проще будет тебя уведомить. Я все решила. Дети останутся со мной, Назар. И я все равно уйду, – мотает головой, не соображая, что сама выводит меня. Я от ревности закипаю. Не могу видеть, как что она творит! У Миланы же версия другая. Виноват во всем я. Она верит всем, кто бы что ни говорил. – Ты давно планировала это, – бросаю. – Что? О чем ты? – нервно губы кусает, и ее рука дрогнула на секунду. Милана делает шаг от меня, а я хватаю ее в объятия. Во мне борются два чувства: ангел шепчет, что я люблю ее, люблю до безумия, а демон – что она давно планировала побег. И ситуация мать ее выдалась такая, что… – Ты разводишься из-за измены. Я не трогал ее. Только… поцеловал один раз. Не спал. Неужели, ты не веришь, твою мать! – И даже голой не видел, – хмыкает, убегая из моих рук. – Видел. И что это меняет? Я не трахал ее, я все признал, готов искупить свою вину, Милана, – выдыхаю, нервы каменеют, а кровь закипает в жилах. – Все, Назар! Хватит с меня этой грязи! Измена – это следствие, а не причина нашего расставания. Подпиши и… перестань меня мучить. Я не смогу простить тебя, – отнекивается, ранит в сердце и отстраняется. – Нет. Я сказал, что ты не уйдешь, Милана, – выговариваю ей. Жена отводит глаза. – У тебя что-то есть с тем типом, так? Ты давно хотела уйти, и тут подвернулась гребаная Лера, так? – до сих пор перед глазами картинка, как они воркуют в кафешке. Я ведь чуть его не убил тогда. – Нет, Назар. Я люблю тебя. Любила, – кусает губы, будто стараясь заставить сердце замолчать. – Ты, кстати, был тоже не один в тот день. – Не переиначивай. Лера следила за мной. И еще раз, в последний раз говорю: Я с ней не спал! – рыкаю, сжимая ее хрупкие плечи все сильнее. В груди разливается ядовитая ревность. – Хочешь правду, которая поможет убить Вадима и Ивана Ивановича? – вдруг поднимает взгляд на меня жена. – Хочу. – Поклянись, что дети со мной останутся, – шепчет. – Говори, я жду, – требую, сердце замирает. Что она хочет сказать? – Поклянись, – требует она. – Ты скажешь или нет?! – рычу на нее. Милана легко касается нижних век кончиками пальцев, будто стараясь сдержать градины слез. – То, что тебе давно нужно было узнать, – отвечает Милана, опуская руки безвольно. – Я рада, что у Миши будет другой врач. Этот Малых мне с самого начала не нравился. Я чувствую, как что-то меняется в воздухе. – Что ты знаешь? Она кивает, сжимая руки. – Вадим и Лера… Они не родные дети Ивана Ивановича. Я напрягаюсь. – Он усыновил их, но это не самое ужасно, Назар. Вадим – не тот, за кого себя выдаёт. Я навела справки, пообщалась с адвокатом, который вел дел против Вадима, представлял интересы его бывшего работодателя. У него были проблемы на предыдущей работе. Он не просто уволился, его уволили по отрицательным мотивам. Я замираю, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Что значит «по отрицательным мотивам»? Милана молчит пару секунд, затем произносит: – Подлог документов. Хищение. Там не стали поднимать шумиху, но след остался. Как же твои безопасники его не пробили, Назар? Я провожу рукой по лицу, пытаясь переварить это. – Чёрт… Уволю всех нахер, – выдыхаю. Милана подходит ближе, кладёт руку мне на плечо. – Назар, ты слишком долго не замечал очевидного. Я понимаю, ты хотел верить, что всё под контролем. Но теперь… у тебя есть выбор. Ты можешь наконец разгрести этот бардак. Я зла на тебя, зла до безумия, но фирма – это детище твоего отца, дело всей семьи. И… наши дети тоже могут остаться ни с чем. Ты не думал, что ваши нынешние проблемы – это вершина айсберга? Я встречаю её взгляд. Теперь я думаю, что это даже не вершина, а какое-то отвлечение, и неизвестно, что Вадим творит за моей спиной с такой-то репутацией. – Я разгребу все. Я… Спасибо, что ты мне сказала, – шепчу, пытаясь коснуться ее льняных волос. Гнев во мне становится ледяным. Вадим и Лера влезли в мою жизнь, запутали её, манипулировали, и я слишком долго позволял им это делать. Я не собираюсь это оставлять. – Я разберусь с Вадимом, – говорю жёстко. – По всей строгости. Если он замешан в махинациях, я уничтожу его. Милана кивает, сглатывая слезы, она говорит мне то, что я даже ожидал. – Документы у того мужчины, с которым ты застал нас в кафе. Это мой адвокат, Назар. И ты прав, я на самом деле уже несколько дней готовлюсь к нашему разводу. И я хочу уйти, тем более, если Мише пока не требуется госпитализация и операция. Мои губы сжимаются в тонкую линию. – Нет, Милана! Прости меня! Лера играла в свои грязные игры, чтобы разрушить нашу семью. Она получила отказ и не смогла смириться. Я сегодня чуть не убил ее, я разорвал все связи с их семейкой. Пусть теперь поймут, что за всё приходится отвечать. Я чувствую, как злость перерастает в твёрдое, незыблемое решение. Достаточно. – Ты пообещал, – коротко говорит мне жена. Милана молчит, и я знаю, о чём она думает. Я не позволю этим людям дальше разрушать мою жизнь. Но как ее остановить теперь?! – Милана, нет. Я прошу. На колени, хочешь, встану?! Я пытаюсь ее обнять, резко сжимаю талию одной рукой, а вторую прикладываю к ее спине. У нее дыхание сбивается от моего напора и порыва. – Нет, отпусти, Назар, – сопротивляется моя жена. – Ты помнишь, сколько между нами ничего нет? Я нормальный мужчина, я хочу тебя, а ты погрязла в страданиях! Поэтому я нашел Леру, хотел с ней… Думал, что смогу быть с другой женщиной. Но нет. Она упирается руками в мою грудь, а сжимаю талию как тонкую лозу, выгибаю ее против воли. Еще минута – я сжимаю ее челюсть, легко придвигаю к себе и мы впиваемся друг в другу, губы в губы…. Как тонкую лозу, выгибаю ее против воли. Еще минута – я сжимаю ее челюсть, легко придвигаю к себе и мы впиваемся друг в другу, губы в губы….