Глава 32

Папа, как обычно, провожает до двери. Хвалится, что мои молочники сделали у него пробный заказ на полиграфию.

— Отличные новости! Сделай для них всё по высшему разряду, как умеешь, — советую, проверяя время в телефоне.

День сегодня суматошный. Остаться без машины в таком цейтноте — ужас ужасный, но семья важнее. Родителям нужно на дачу, а папин фургон опять барахлит. Пришлось отдать ему «Хонду».

— Спасибо, что вошла в положение. Мы бы не поехали, но дождей давно не было — засохнут мамины клумбы…

— Это твоя машина, пап, — напоминаю я и обнимаю его на прощание. — Тебе спасибо. Всё, побежала. Времени в обрез.

— Подожди-ка еще минуту, — удерживает он меня за локоть. — Забыл сказать. Мне тут Денис звонил…

В груди мощно ёкает. Я отпускаю дверную ручку.

— Берестовский? Откуда у него твой номер?

— Я ему визитку сунул, чтобы обращался, если печатная продукция понадобится. Не сообразил на пьяную голову, что люди его уровня такими делами не занимаются.

— Ясно, — выдыхаю ошарашенно. — Что он хотел?

— Про здоровье спрашивал. Как чувствую себя, может, помощь какая нужна…

Об отцовских проблемах с сердцем Берестовский знает от меня. Тем вечером в зимнем саду я ему рассказала. Посчитала нужным объясниться, почему не взяла трубку, когда он звонил.

— …Ещё раз поблагодарил за гостеприимство, — продолжает отец. — Я его в баньку пригласил, пообещал вишнёвку организовать. Он задумался.

— Пап, ну зачем? — цокаю я и головой качаю. — Он же мой клиент. Важный, как ты понимаешь. От него моя карьера зависит.

— Только клиент?

Глаза у отца лукавые. Свои я тут же опускаю. К щекам приливает жар. Наверняка родители слышали, как мы выходили из дома в ту ночь, и всё поняли.

— Я тут почитал про него в сети. «Секси-банкир», значит? — Отец продолжает вгонять меня в краску. — Ты его так окрестила?

— Нет. Это интернет-сообщество скреативило. Но образ создавала я — так было нужно. Сейчас мы, наоборот, работаем над тем, чтобы уйти от его сексуализации. Показать серьёзного бизнесмена и филантропа.

— Ну-ну… Мама говорит, у него скоро свадьба…

Папа смотрит на меня не порицательно, нет. Скорее вопросительно. Но мне всё равно ужасно стыдно. Чувствую себя второклашкой, укравшей чужую ручку с блёстками. Нельзя чужое брать. Нельзя!

— Состоится свадьба или нет — на данный момент неизвестно. Официальных заявлений нет, так что без комментариев, — на автомате выдаю дежурную фразу, которой отбиваюсь от светских изданий и наглых блогеров.

Папа щурится с недоверием:

— Хочешь сказать, что ты, его личный пиар-менеджер, не в курсе, как обстоят дела?

— Да, именно это я хочу сказать! — отвечаю, начиная раздражаться. — Ладно, побежала. Правда опаздываю.

Чмокнув отца в щёку, я вылетаю на улицу и несусь к метро.

Я действительно не знаю, что происходит. Денис избегает разговоров о Диане. Я пробовала подобраться издалека, предлагала сделать небольшую вечеринку для блогеров с её участием, но он отсёк эту идею. У самой Ди, судя по её блогу, всё прекрасно: она живёт свою лучшую жизнь, щебечет на камеру про уход и моду. Про свадьбу — ни слова.

Наверное, это неблагоразумно, но я питаю себя надеждой, что они не помирились и свадьбы не будет. Что Денис отменит её или уже отменил.

В тот вечер в саду между нами возникла особенная связь. Уверена, мы оба её почувствовали, разговаривая о детстве, родителях, мечтах и жизненных ценностях. Было странно и неожиданно разглядеть в оксфордском мажоре настолько созвучного мне человека. Справедливого, глубокого, доброго и по-детски ранимого. В ту ночь я узнала совсем другого Дениса, и мне до дрожи хотелось его обнимать. Особенно когда он замолкал и смотрел так проникновенно, будто ещё секунда — и сам меня притянет к себе.

Мы были в шаге от того, чтобы заговорить о «нас», когда ему позвонил Семак. Охрана доложила, что мы в офисе, и Ваня тоже примчался. Якобы дела обсудить. Денис сказал ему подождать двадцать минут и мгновенно сменил интонацию на строго деловую. Мы быстро пробежались по рабочим вопросам и сухо попрощались, договорившись быть на связи.

С ощущением, что меня спустили с небес на землю, я вышла к лифтам, а там — Ваня. Он подхватил меня и закружил, щедро осыпая комплиментами: как прекрасно я выгляжу и как он рад меня видеть. Я хотела возмутиться, что мы в общественном месте, но не успела — губы были смяты настойчивым поцелуем.

Неадекватность ситуации ввела меня в ступор. Это такой адовый диссонанс: целоваться с одним, когда мгновение назад мечтала делать это с другим. Поцелуй длился несколько секунд, после него на меня волной обрушился ужас. Потому что Берестовский всё видел.

После этого наше общение снова стало формальным.

На этой неделе Денис действительно очень занят. Посмотрев у Любочки его расписание, я старалась лишний раз его не беспокоить. Но поскольку мы готовим для крупного бизнес-издания его интервью, контактировать приходится.

Перед входом в метро я открываю рабочий чат и пишу:

«Напоминаю. Завтра в 16:00 дома у Дениса Борисовича съёмка».

Журнал запросил свежие, ранее не опубликованные фото с разных локаций. Вчера была фотосессия на рабочем месте, а в субботу мы фотографируем Берестовского в домашней обстановке.

«Ты завтра будешь? Надо поговорить.» — прилетает от него, когда я уже стою на эскалаторе.

В груди становится так горячо, что трудно дышать. Пишет мне лично, не в чат. Точку в конце зачем-то поставил.

Дрожащими пальцами набираю:

«Да, конечно. Приеду с фотографом»

Берестовского мой ответ устроил, больше он не пишет, а я всю дорогу до офиса думаю, о чём мы будем говорить. Начинаю заранее нервничать. Он хочет обсудить текст интерью или... Стоп. Говорить мы будем после фотосессии? У него дома?

Господи…

На выходе из метро я первым делом звоню в салон и записываюсь на маникюр, педикюр и несколько уходовых процедур. Убеждаю себя, что стараюсь исключительно для собственной уверенности. Впечатлять или, тем более, соблазнять банкира в мои планы не входит. Сто процентов. Ну… или девяносто девять.

Добравшись до офиса, я максимально загружаю себя делами, чтобы не сходить с ума от волнительного предчувствия. В конце рабочего дня до хрипоты спорю с Крикуном из-за нового проекта. Это бренд отечественной одежды нужно «оживить», но наше с Игорем видение того, как это сделать, разнится кардинально. Мы так и не приходим к консенсусу, но проект не мой, так что я в какой-то момент просто отступаю.

На моём столе стоит огромный букет розовых пионов. Его доставили ещё в понедельник утром, и он радует меня всю неделю. Я рассматриваю мясистые бутоны и думаю о том, что делать с приславшим их Ваней, который и не думает отступать: каждый день звонит и заваливает сообщениями, зазывая на свидание. Предлагает то ужин, то кино, то прогулку на яхте.

Я отнекиваюсь, как могу, традиционно ссылаясь на завал в работе. Грубо отшивать не хочу, но мягко он, кажется, не понимает.

Когда еду в салон, Семак снова звонит и предлагает поужинать. Говорит, что отказ не примет, стол уже забронирован, и вообще — сегодня пятница. Я смеюсь и признаюсь, что у меня на этот вечер чисто «девочковый» досуг — буду пёрышки чистить. Даже врать не приходится: в салоне я планирую пробыть до девяти вечера.

Но когда я выхожу на улицу, вдыхая прохладный вечерний воздух, то первым делом вижу рэндж и сияющего рядом с ним Ивана. Он достаёт с пассажирского сиденья огромный букет роз…

Это очень мило, конечно, но название и адрес салона я ему не говорила.