Глава 34

Спустя час я провожаю Жорика до такси, помогаю ему с оборудованием. Он никак не может перестать восхищаться тем, как эффектно и многослойно Берестовский смотрится в кадре.

— Всё при нём! Фактура, интеллект, энергетика. Веет от него мужиком. Секси! Очень секси твой банкир…

— Тише ты, — шикаю я и на всякий случай оборачиваюсь.

Денис в доме. Я оставила ему свой ноут с текстом интервью, чтобы почитал. Оно получается объёмным и неоднозначным, там есть что дорабатывать, я хочу посоветоваться.

— Не знаю, чем вы там с ним занимались наверху, но спустился он другим. На последних кадрах просто шикарен, — продолжает Жорик, пока я укладываю кофры на заднее сиденье.

— Мы выбирали одежду. И только.

— Ох, и врушка ты, Алинка! — Жорик манерно смеётся и легонько тычет пальцем мне в бок, словно мы закадычные подружки. — Думаешь, я не понял?

— Думаю, ты вообразил то, чего в действительности нет и быть не может, — отрезаю я предельно серьёзно, чтобы у него и в мыслях не было распускать о нас с банкиром сплетни.

— Ну извини, извини. Показалось. Вайб был… специфический.

— С Денисом Борисовичем у меня сугубо деловые отношения. Так что, пожалуйста, держи свои догадки при себе, а язык — за зубами. Помни с клиентами какого уровня ты работаешь, — дожимаю с вежливым холодком.

Закивав, Жорик ещё раз извиняется и садится в такси, а я быстрым шагом иду к дому. Над городом гремит и сверкает, с неба срываются первые крупные капли.

Переступив порог, я слышу музыку, и за рёбрами волнительно сжимается. Такой инструментальный лаунж включают, когда хотят создать определённый настрой. Романтический.

Мой открытый ноутбук стоит на кухонном островке, экран уже потух. Интервью Денис Борисович не читал. Он занят куда более интересным делом: ввинчивает штопор в пробку винной бутылки.

— Там гроза надвигается, — объявляю я, нервно кашлянув.

— Идеальная погода, чтобы выпить по бокалу красного, — отзывается Денис, не отрываясь от своего занятия. — Ты не против? Пока ужин закажем…

Его короткий, но определённо заигрывающий взгляд заставляет меня вспыхнуть и отвести глаза. Не знаю, как насчёт ужина, не уверена, что смогу сейчас есть, а вот вина я бы выпила. Для смелости.

— Это, кстати, французское. «Шато Ля Миссион Брион»… — читает Денис с этикетки.

— «О-Брион», — поправляю.

— Достойное?

— Более чем.

Он отставляет бутылку, достаёт бокалы.

— Проверим, насколько мы с тобой совместимы… — слегка прищуривается и скользит по мне медленным взглядом. — Во вкусах.

Меня натурально бросает в жар. Лицо печёт, под мышками становится влажно.

— Извини, мне нужно… на минуту.

Смущённо кивнув в сторону ванной, я почти сбегаю туда, прихватив с собой сумку. Включаю холодную воду, долго остужаю ладони и прижимаю их к пылающим щекам. В теле всё дрожит.

Почему я так реагирую? Как неопытная девчонка на первом свидании. Надо срочно успокоиться и привести себя в порядок.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

В сумке у меня всегда есть пачка влажных салфеток. Они для интимной гигиены, но это не важно. Я протираю ими шею, грудь, подмышки. По прямому назначению тоже использую — на всякий случай. На тот случай, о котором лучше не думать.

Я одинаково сильно хочу и боюсь того, что будет дальше. Если у нас что-то будет, то всё усложнится. Но я почти не сомневаюсь, что будет. Я ведь не устою.

Пальцы будто деревянные, пока застёгиваю пуговицы кардигана. Он обычный, хлопковый, как и брюки на кулиске. Я оделась так, чтобы было удобно бегать и приседать с отражателем. Кто ж знал, что после съёмки меня ждёт романтический ужин с французским вином.

Но бельё у меня кружевное и парное — на тот самый случай, не думать о котором я не могу, как ни пытаюсь. Из ванной выхожу, стараясь выглядеть невозмутимо, но внутренний тремор никуда не делся.

Обстановка стала ещё интимнее: Денис выключил верхний свет, оставив только мягкую подсветку в кухонной зоне, и уже разлил вино по бокалам.

— Ты знаешь, действительно неплохое. Особенно когда немного «подышало», — даёт он свою оценку и протягивает мне бокал.

Я берусь за тонкую ножку, а Денис не спешит убирать руку. Соприкосновения пальцев и взгляда в упор хватает, чтобы по спине побежали мурашки. Такого со мной не случалось даже в шестнадцать. Не помню, чтобы меня так сильно вело от кого-то.

Чтобы отвлечься и поддержать беседу, я поднимаю бокал:

— За удачную фотосессию!

— Не напоминай, — кривится Дэн. — Клоун этот выбесил жёстко.

— Зато он от тебя без ума!

Я смеюсь, а Денис предостерегающе качает головой, чтобы так не шутила. Всё-таки зануда он. Немного.

Сделав небольшой глоток, я прокручиваю бокал в руке и сую в него нос, как взаправдашний сомелье. Пытаюсь различить аромат вишни, пряностей или что там ещё положено искать в дорогом вине? На самом деле я в нём разбираюсь слабо.

— Так. С ужином у нас загвоздка. Из-за погоды ожидаемое время доставки — два часа, — сообщает Денис, прочитав уведомление из приложения. — Придётся что-то выдумывать. В холодильнике есть сыр и немного прошутто — из Италии привёз. Фрукты можно порезать, оливки вроде были…

Пока он достаёт всё это богатство, я допиваю своё вино и чувствую, как по телу разливается мягкое тепло. Напряжение никуда не делось, но руки уже не дрожат так явно, когда берусь нарезать яблоки и апельсины.

Денис стоит совсем рядом, рубит огромным ножом сыр и с азартом доказывает, что в сыроварении французы всухую проигрывают итальянцам. Как и в вине. Я возмущённо раздуваю щёки и спорю, а он забрасывает в рот кубик пармезана и смеётся.

Ну что сказать? Его смех мне нравится больше, чем всё французское вместе взятое.

— Попробуй, — подносит он кусочек сыра к моим губам. — Вкус бесподобный.

Я скептически закатываю глаза, но рот послушно открываю. Похоже, кормить с рук — его фетиш. Прикрыв глаза, я намеренно касаюсь губами его пальцев и слышу, как он рвано выдыхает.

Игнорировать витающее между нами сексуальное напряжение становится всё сложнее. Мы можем болтать о чём угодно, но искрит сильнее, чем мигает молния за окном.

Я закручиваю прошутто рулетиками, нанизываю их на шпажки с оливками. Когда-то я была подписана на фуд-блогера, которая сооружала закуски фантастической красоты, и подсмотрела у неё кое-что. Дольки фруктов укладываю спиралью, сыр и орешки — живописной россыпью.

— Красота, — хвалит Денис и подливает мне вина.

— Кажется, мне достаточно, — морщу нос.

— Боишься напиться и наделать глупостей? — Он смотрит вкрадчиво, с полуулыбкой.

Ещё как боюсь! Но наделаю. Мысленно я согласилась ещё в гардеробной, даже сказала об этом. У меня была возможность передумать и уехать с фотографом, но я осталась.

— Не бойся, я с тобой, — обещает Денис, не дождавшись моего ответа, и наклоняется, чтобы заглянуть в глаза.

Сердце с разгона врезается в рёбра. Я вроде не наивная и понимаю: это шутка такая, часть игры. Он лишь флиртует. Но мне бы хотелось услышать эти слова всерьёз.

Мы делаем по глотку и говорим одновременно:

— Ты же помнишь про интервью?

— Останешься на ночь?

Вопросы повисают в воздухе. Они абсолютно несоизмеримы по смыслу и весу. Мой — про работу, его — про нас. Я не ожидала. Смотрю на Дэна поражённо. «На ночь» — это, пожалуй, слишком…

— Не думаю, что это…

Пытаюсь подобрать слова, но договорить он не даёт:

— Аля…

От того, как глубоко и интимно он произносит моё имя, я теряюсь окончательно. Мне так нравится его голос. Безумно!

Я конкретно вляпалась.

В ушах оглушающе бахает, когда Денис забирает у меня бокал и оставляет его в сторону вместе со своим — медленно, не разрывая зрительного контакта. Когда его ладони ложатся на столешницу по обе стороны от моих бёдер, запирая в ловушку, я вжимаюсь поясницей в край островка и чувствую, как по спине бежит холодок.

Мозг пытается подать сигнал, что передумать не поздно, что ещё можно всё превратить в шутку. Но тело хочет другого, и бороться с этим желанием у меня не получается.

За окном ослепительно вспыхивает молния. Я зажмуриваюсь. Чувствую тяжесть руки на затылке и делаю глубокий судорожный вдох ртом. Сопротивляться сейчас — всё равно что спорить с гравитацией. Бесполезно.

Вкус, запах, глубокие жадные движения языка… Я ждала этого поцелуя весь вечер и проваливаюсь в него с головой. Кислород в лёгких мгновенно выгорает, я задыхаюсь, но остановиться невозможно.

Денис усаживает меня на островок и лихорадочно расстёгивает пуговицы кардигана. Дышит рвано, почти рычит, зацеловывает шею. Я скулю, выгибаюсь.

Нас накрывает мощнее и быстрее, чем на родительской даче. Мысли, логику и здравый смысл выбивает разом — остаются только инстинкты и первобытный сексуальный голод.

Дэн заставляет меня шире развести колени и обнять его ногами, вплотную вжимается в меня пахом. Я чувствую его эрекцию, и по позвоночнику проходит разряд — от кончиков пальцев до самого затылка. Опускаю руку, накрываю член, сжимаю через брюки.

За окном раскатисто гремит. Денис сдавленно стонет мне в плечо. Мне до боли необходимо чувствовать его кожу. Я нетерпеливо тяну вверх его джемпер. Он снимает его сам, одним резким рывком. Отбрасывает на пол.

Низ живота жалят жгучие спазмы, пока я борюсь с крючками на бюстгальтере, пальцы дрожат и не слушаются. Дэн накрывает мои руки своими и помогает. Нас трясёт от возбуждения.

— Не здесь, — хрипит он и подхватывает меня под бёдра.

Я инстинктивно вцепляюсь в его крепкие плечи, обвиваю торс ногами. Прижимаюсь обнажённой грудью, чувствуя, как затвердевшие соски приятно трутся о его волоски.

Мы перемещаемся к дивану. Подниматься в спальню — долго. Оба так горим, что, кажется, можем спалить всё вокруг.

Денис действует быстро, нетерпеливо. Мои джинсы вместе с бельём летят на пол, следом он так же стремительно раздевается сам. Откуда в его руке оказывается презерватив, подумать я не успеваю. Какая разница? Хорошо, что он наготове.

Горячие ладони скользят по моим бёдрам, разводя их шире. Денис нависает сверху, заполняя собой всё моё пространство. Входит уверенно, одним мощным толчком. До упора.

Я вскрикиваю, запрокидывая голову. Это так остро, так горячо и сокрушительно. Невыносимо прекрасно. Моё тело ждало этой заполняющей тяжести внутри, изнывало.

Дэн начинает двигаться. Размашисто, глубоко, по нарастающей. Я впиваюсь ногтями в его напряжённую спину, и мир вокруг перестаёт существовать. Нет больше вспышек молнии, раскатов грома. Только этот бешенный ритм, шум нашего дыхания и сводящий с ума жар...