Глава 48. Вчера утром

Ясмина

Чувствую себя как в кошмаре – когда на тебя неминуемо надвигается какой-то монстр, ты понимаешь, что совсем скоро погибнешь, но не можешь двинуться с места. Да что там, я даже рукой пошевелить не могу, когда передо мной предстает он…

Огромный, прямо как я его и запомнила. Бородатый, хотя теперь темно-коричневая поросль на лице изрядно поседела. А волосы на голове такие же густые. У глаз прибавилось морщин, но он все еще достаточно статный и видный для своих пятидесяти. Я могла бы им гордиться, будь он… человеком.

– Привет, мой золотой лучик.

Так он называл меня все пять лет, пока я жила с ним. Все то время, пока он надо мной издевался. Это ласковое прозвище, как и тогда, кажется насмешкой, стебом. Ну какой я ему, на фиг, лучик, если он так сильно меня ненавидит, что считает своим долгом отравлять каждый день моей жизни.

– К-как… – шепчу, смотря то на него, то на входную дверь.

Она не взломана, замок закрыт. Он просочился сквозь замочную скважину? Влетел в окно? Давно подозревала в нем паранормальные способности.

И тут отец показывает ключи от моей квартиры.

– Наконец-то мы вместе, доченька, – говорит он и шагает ко мне.

Все, больше мое сознание находиться в этом кошмаре не хочет. Перед глазами плывут черные мушки, и я ухаю куда-то вниз. Не на пол, гораздо ниже… Прямо в мой личный ад!

* * *

Один кошмар сменяется другим, и вот мне снова двенадцать.

Я беспомощный подросток, которого никто не слушает, чье мнение не важно.

Я замерзла и очень проголодалась, но в лесной лачуге, где отец оставил меня до вечера, нет никакой еды. Даже чай из термоса и тот закончился. Не знаю, который сейчас час, но подозреваю, что до заката еще далеко, а значит меня ждут очень долгие часы.

Да, я не выполнила нормативы. Не пробежала стометровку за то время, которое он мне отвел, не отжалась достаточное количество раз и не прыгнула в длину так далеко, как положено. Но это же не повод лишать меня еды на целый день!

«В следующий раз будешь знать, как отлынивать!» – рычал отец, оценивая мои «успехи».

Честно говоря, не верю, что кто-то вообще может выполнить заданные им нормативы. И это было явно не под силу двенадцатилетней пухленькой девчонке, которая на физкультуре раньше в основном сидела на лавочке.

Я недостойная ветка его рода.

И мне очень холодно…

– Ну что ты, что ты, милая, приди в себя, – слышу я ненавистный голос. – Тебя знобит? Хочешь, я тебя укрою?

Резко открываю глаза и обнаруживаю себя лежащей на диване. Отец сидит на стуле рядом, смотрит на меня как-то странно, с гордостью, что ли?

Лежу на боку с заведенными назад руками. Пытаюсь поднять правую и не могу, запястья скованы. Опускаю взгляд вниз и вижу, что мои ноги связаны.

– Мама… – тихо шепчу, внизу живота все холодеет от страха.

– Но-но, девочка, не пугайся, – отвечает отец с улыбкой. – Это всего лишь для твоей безопасности! Чтобы ты не начала махать руками и ногами, и мне не пришлось тебя ранить… Мы ведь не хотим навредить маленькому, так?

Замираю, сообразив, что, точнее кого он имеет в виду.

– Да, да, милая, я нашел твое узи, пока ты купалась. Знаешь, в первую минуту было так неожиданно, но сейчас я даже рад, что у меня будет внук… Расскажешь, чей он?

Сжимаю губы в нитку. Ничего я этому упырю рассказывать не намерена. Впрочем, отец не настаивает.

– Хм, хм, так вот, я тебя связал только для того, чтобы поговорить. Как только ты успокоишься, сразу получишь свободу.

– Я спокойна, – тихо выдыхаю.

– Нет, нет, Ясминочка, меня не обдурить! Лучик мой золотой, сначала мы договоримся по всем пунктам, а уж потом…

Примерно представляю, что дальше будет. Он начнет выдвигать условия, давить авторитетом и требовать, чтобы я поехала в Сибирь. А там…

Не хочу!

– Как ты меня нашел? – этот вопрос вылетает из меня против воли.

– Ох, ох, хотелось бы мне сказать, что это было просто. Но нет, но нет, ты задала мне сложную задачу. Но я справился… Каждый полицейский по своей натуре волк, и я принял вызов, открыл на тебя охоту.

Он цокает языком, начинает часто дышать. Качает головой и продолжает:

– Нелегкую задачу ты мне задала, да. Но и папка твой не лыком шит. Один внимательный полицейский засек тебя пару лет назад в Сочи, но ты вовремя улизнула. Правда, я так и не понял, как тебе это удалось, ведь, тебя пасли и на вокзале, и в частных службах такси. Кстати, я ведь нашел ту дуру, которая помогла тебе сделать паспорт… Больше она в паспортном столе не работает, я постарался. Нигде не работает. Но, как ни странно, она мне помогла, ведь с ее помощью я узнал твои новые данные. Каждый день мой человек проверял, не всплыл ли где твой паспорт. Каждый божий день. Ну а после того как ты купила на свою фамилию мобильный телефон, я сразу приобрел билеты сюда… И вот я здесь, доченька. Наконец я рядом, чтобы как следует о тебе позаботиться.

– Зачем ты меня искал? Любой бы подумал, что я погибла в лесу…

Отец принимается активно качать головой из стороны в сторону.

– Я хорошо тебя научил, ты выбралась. К тому же, если бы ты на самом деле погибла, моя жизнь потеряла бы всякий смысл. А так я при деле, и тебе не скучно. Мы нужны друг другу, Ясминочка!

– Ты мне не нужен! – вскрикиваю чересчур эмоционально. – Ну связал ты меня, и что? Потащишь в Сибирь на аркане? Не пройдет фишка! Стоит тебе вывести меня из квартиры, и я начну орать как оглашенная. Ты не сможешь меня увезти! Я больше не подросток, которого легко запугать. Больше не позволю над собой издеваться…

Отец резко серьезнеет:

– Ты поэтому сбежала? Думала, я просто над тобой издеваюсь? Я же для тебя старался, дура! Для твоей безопасности! Чтобы навыки тебе полезные привить, человека из тебя сделать.

– Так старался, что я чуть не погибла! – шиплю на него зло.

Никогда в жизни не позволяла себе грубо с ним разговаривать. И теперь он аж багровеет от моего резкого тона.

– Заткнись, дрянь! Чадо нерадивое, глупое… Но я научу тебя уму-разуму…

– Поздно! Мне двадцать два года, чему мог, ты меня уже научил, и то были не лучшие уроки! – ору на него что есть силы.

– Заткнись! – снова гаркает он.

– Я туда не вернусь! – вконец смелею.

И тут что-то в лице отца неуловимо меняется. Он будто успокоительного принял, выглядит расслабленным.

– А давай-ка, а давай-ка вернемся к вопросу того, кто отец твоего малыша…

И тут он жестом фокусника достает из заднего кармана… мой телефон. Ведет по экрану и разблокирует его, заходит в галерею фото.

– Он? Знатный хлопец…

Смотрю на наше с Захаром селфи, вспоминаю, какая я в тот день была счастливая, и аж плакать хочется.

– Ответь, доченька, – тем временем продолжает отец. – Что же случилось? Почему вы не вместе?

– Мы расстались, – сдавленно шепчу.

– Такая грустная девочка… Он тебя обидел? А хочешь, я его накажу? У него целых две руки и две ноги. Могу одну из конечностей отстрелить. Или две! Зачем ему столько?

– Не тронь его, – мой голос звучит как стон.

– Во-о-от мы и подошли к вопросу, а что же я могу такого сделать, чтобы заставить тебя поехать со мной. Итак, на кону жизнь и здоровье моего несостоявшегося зятя, но есть еще кандидаты на роль жертвенных агнцев. Кто такие Саша и Маша, а, Ясмина? Я говорил тебе: не дружи с кем попало!

Он совсем рехнулся. И я сделала большую глупость, поверив в собственную неприкосновенность. Тут же представляю, как этот отмороженный на всю голову пугает моих любимых подружек, и мне становится плохо. Если Захар и сможет как-то постоять за себя, то они очень вряд ли.

– Ты сволочь! – ору на него, ничуть не стесняясь.

– Такая красивая девочка, а так ругаешься. Я вымою тебе рот с мылом, Ясмина. Как в детстве, помнишь?

О, я помню! Этот дрянной вкус хозяйственного мыла до сих пор иногда возникает во рту. Меня тут же передергивает и начинает подташнивать.

– Ну? Мы договорились? Ты станешь слушаться?

Нервно киваю. Что еще мне остается?

– Вот и умница… Я, кстати, переслал себе твою телефонную книжку, координаты всех твоих знакомых у меня теперь надежно сохранены. На всякий пожарный! Чтобы тебе дурь в голову не стукнула.

Он разрезает веревку на моих ногах, расстегивает наручники сзади.

Я сажусь на диване, нервно тру запястья, наблюдая за тем, как он осматривает меня. Дергаюсь назад, когда он тянет ко мне руку.

– Не бойся, я всего лишь коснусь тебя…

Он проводит рукой по моим волосам, как будто я ребенок. При этом улыбается, ему явно приятно. Да что там, он в восторге от того, что я в его руках.

– Боже, зачем я тебе сдалась… – вздыхаю с болью.

– Как рука не может жить отдельно от тела, так и ты не можешь жить отдельно от меня, доченька, – заявляет он, проводя пальцами по моей щеке. – Ты – мое продолжение, частица меня. Ты должна быть рядом, я обязан о тебе заботиться…

Не понимаю его логику. Разве ребенок – часть родителя? Я же человек, вполне самостоятельный, кстати. Личность! Хотя кого это волнует.

– Можно мне одеться? – тихо прошу, ведь я все еще в том самом желтом халате, коротком опять же. Мне неуютно.

– Конечно, иди одевайся, мы скоро уезжаем. А пока ты одеваешься, я приготовлю одно особенное блюдо.

– У меня нет продуктов… – тихо шепчу.

– О, для блюда, которое я приготовлю, здесь есть все, что нужно, – кивает он.

Бегу в спальню, быстро сушу волосы, натягиваю на себя джинсы, майку и толстовку. Тут вдруг чую запах паленого. Конкретный такой, пробирает аж до тошноты.

Выбегаю из комнаты и нахожу отца на кухне. Он тем временем выключает духовку, из которой и раздается эта отвратительная пластмассовая вонь.

– Что ты делаешь? – спрашиваю с круглыми глазами.

– Мое особое фирменное блюдо, – улыбается отец. – Печеный телефон.

С трудом ловлю челюсть, когда наблюдаю за тем, как он открывает духовку, вытаскивает металлическими щипцами почерневший телефон, подносит его к крану и включает холодную воду. Словно со стороны наблюдаю за тем, как телефон шипит, остывая. Потом отец выкидывает его в мусорку вместе с моими надеждами когда-нибудь связаться с Захаром.

– Зачем ты это сделал? – спрашиваю сдавленно.

– Доченька, тебе больше не нужен телефон, – качает головой отец. – Отныне я буду отслеживать все твои связи с внешним миром. Вижу, ты оделась? Что ж, пора ехать.

В эту самую минуту в прихожей раздается звук отпираемой двери. Мы идем туда, и я вижу хозяина квартиры, Вениамина Яковлевича. Он казался таким милым, когда сдавал мне эту квартиру. Не могу поверить, что это он дал ключи отцу, хотя больше некому. Хочу молить его о помощи.

– Вениамин Яковлевич… – обращаюсь к нему.

Однако отец строго меня перебивает:

– Ясмина, молчи. – А потом обращается к хозяину квартиры: – Ее вещи отдайте бездомным, они ей больше не пригодятся.

И от одной лишь этой фразы мне становится по-настоящему жутко.