Глава 4

Когда машина уже выехала на главную дорогу, я позволила себе выдохнуть. На мгновение мне показалось, что все обошлось. С плеч будто спала тяжесть. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно — я вырвалась. Я все равно победила!

Я прижалась к стеклу, чувствуя, как холод слегка остужает разгорячённые щеки. Никак не удавалось успокоить дрожь в руках.

Вадим бросил на меня взгляд, на секунду оторвавшись от дороги.

— Ты можешь объяснить, что это сейчас было? — в его голосе слышалось недоумение, вперемешку с тревогой. — Что это за тип у твоего дома?

Я открыла рот, но не успела произнести ни слова. В следующую секунду резкий удар сотряс машину. Она дернулась, металл загудел, нас швырнуло вперёд. Я вскрикнула, инстинктивно вцепившись в сиденье.

— Чёрт! — выругался Вадим, удерживая руль. — Это что за…У меня новая тачка! Только что из салона!

Я обернулась. Позади нас, в потоке темноты и редких фонарей, вынырнул силуэт мотоциклиста. Шлем закрывал его лицо, но я узнала.

Шах.

Он ехал за мной. Его свет бил в наши задние стекла, и казалось, что он вот-вот врежется в нас снова, вытеснит с дороги.

— Кто это? — крикнул Вадим, вцепившись в руль. — Что, черт возьми, происходит?

Я не ответила — только сжала губы, не в силах оторвать взгляд от зеркала. Там, в огненном пятне фар, приближался мой тюремщик.

Машина набирала скорость, двигатель ревел, но он не отставал. Он будто был частью этой ночи, частью темноты, которая настигала меня, как бы я ни пыталась спрятаться.

— Ты его знаешь? — Вадим бросил на меня взгляд. — Это за тобой?

Я не смогла ответить. В горле стоял ком. Я смотрела в зеркало, не отрываясь, и каждый раз, когда фары приближались, сердце уходило в пятки. Он снова врезался — удар, скрежет, машину качнуло. Я вскрикнула, а Вадим едва не потерял управление.

— Он нас убьёт! — крикнул он. — Кто он, мать твою?!

Но я знала: он не собирался нас убивать. Он всего лишь хотел остановить нас. Во что бы то ни стало. Он не даст мне уйти. Не позволит. Даже если ради этого ему придётся разбить чужую машину.

Мотоцикл снова прижался к нам, почти скользя боком вдоль машины. Я видела, как его тень мелькает в свете фонарей, как он опасно наклоняется, и в этой фигуре было столько ярости и решимости, что у меня перехватило дыхание. Его железная воля догоняла нас, и я чувствовала, как будто он держит в своих руках не руль, а меня за горло.

— Он псих! — заорал друг, когда Шах врезался боком с такой силой, что машину качнуло и едва не вынесло с дороги. — Он нас угробит к чёртовой матери!

Снова удар. На этот раз еще сильнее. Машину швырнуло к обочине, я закричала. Ещё секунда — и мы бы слетели в кювет.

Мотоцикл вырвался вперёд, обогнал нас и оказался прямо перед нами.

— Господи… — выдохнула я.

Я испугалась. За нас, конечно, но и … за него?!

Друг ударил по тормозам, пытаясь сбить скорость, уйти в сторону, но Шах петлял перед нами, перекрывая нам дорогу.

— Кто это, твою мать?! — снова заорал Вадим. — Ты скажешь мне или нет?

— Это… это мой охранник, — выдохнула я, чувствуя, что голос дрожит.

— Да какой к чертям охранник?! — вспыхнул друг. — Он чуть не убил нас!

Шах прибавил скорость, выровнял мотоцикл и пошёл на таран.

Я закричала — сама не понимая, от страха или от безысходной ярости. Вадим резко свернул, машина подпрыгнула на кочке, и нас бросило вбок.

Рёв мотоцикла и визг шин слились в один гул, и в следующую секунду железо ударило в железо. Авто дёрнуло вбок, и я ударилась о панель. Мир вокруг взорвался ослепительной болью.

Вадим тоже не удержался — его голова врезалась в руль. Я услышала глухой звук, после которого он застонал, осел, пытаясь выровнять дыхание.

Я подняла глаза — и увидела его. Он приближался. Мотоцикл завалился набок, но он сам двигался уверенно и спокойно, будто и не было секунду назад этой бешеной гонки. Его глаза, холодные и тёмные, были прикованы только ко мне, и в них было то, чего я боялась больше всего: безусловная власть, в которой не оставалось места ни сомнениям, ни чужой воле. Его лицо, освещённое уличными фонарями, казалось каменной маской, а глаза — ледяными, чёрными омутами, в которых отражалась только одна мысль: ты не уйдёшь.

И вот — рывок. Дверь машины с силой распахнулась. Он наклонился, и, прежде чем я успела что-то сказать, я снова оказалась в его руках. Его ладони, горячие и сильные, сомкнулись вокруг меня, как стальные тиски. И мне хватило одного мгновения, чтобы ощутить, насколько он непоколебим — словно сама скала, неподвижная и вечная.

— Пусти! — я ударила его кулаком в грудь. — Ты не имеешь права!

Он только сжал меня крепче и рывком вытащил из машины, словно я не весила ничего. Я брыкалась, царапалась, вырывалась, но он держал так, что у меня не оставалось ни единого шанса.

И вдруг он меня отпустил. Просто разжал пальцы, словно я ему больше не нужна, словно всё, что было секунду назад — моя отчаянная попытка сбежать, его жесткое преследование, остановка машины, мой крик, его грубая хватка — ничего не значит.

Я застыла, не веря, что он действительно сделал это. Его пальцы только что впивались в мое запястье, оставляя болезненные следы, словно железные кандалы, и вдруг — раздался звонок, он резко выхватил телефон и отпустил меня. Я осталась стоять на том месте, куда он меня поставил, пытаясь услышать хоть что-то из обрывков его коротких, глухих ответов по телефону.

Я едва дышала, боялась пошевелиться, хотя еще секунду назад изо всех сил дергалась, пыталась вырваться, не замечая ни боли, ни страха.

Он убрал телефон, повернул голову.

— Можешь идти, — сказал он тихо. Разрешение. Даже приказ.

Но я осталась стоять, не в силах сдвинуться с места, словно ноги приросли к асфальту.

— Что?..

— Можешь валить… Куда ты там хотела.

Он уже даже не смотрел на меня — бросил мне в лицо эту фразу и спокойно направился к своему мотоциклу.

Я сделала шаг назад. Еще один. В ожидании, что вот сейчас он снова схватит меня, что он просто играет со мной, как кошка с мышкой.

Но нет. Тяжелая тень его взгляда скользнула по мне на прощание, он сел на мотоцикл и уехал, оставив меня в полнейшей растерянности.