Глава 40

Взгляд Артура — холодный, убийственный, направленный прямо на старика — был не взглядом человека.

Это был взгляд хищника.

Они оба были как два хищника, столкнувшиеся на одной тропе. Один — молодой, яростный. Второй — старый, но всё ещё смертельно опасный, с той самой непоколебимой уверенностью, что даёт только долгие годы неограниченной власти.

Я почувствовала, как внутри меня что-то содрогнулось — я не узнавала его, своего Артура. Это был не тот мужчина, горячий и нежный, с которым я засыпала под ласковый шум моря. Он стал другим — тёмный, замкнутый, отрешённый. Такого нужно бояться. От такого лучше держаться подальше.

Но старик его, кажется, не боялся. И, что самое страшное — он улыбнулся.

— Ты как раз вовремя, — сказал он. — Я как раз собирался рассказать девчонке правду, если уж у тебя самого кишка тонка…

— Только попробуй, — сказал Артур глухо.

Он стоял, как человек, которого держат на краю пропасти. И старик толкнул его ровно настолько, чтобы он сорвался.

— Ты скажешь? — сказал он. — Или мне самому рассказать? Я умею красочно…

— Артур, о чём он? — услышала я собственный голос, чужой, дрожащий.

— Скажи ей, — продолжал старик, наслаждаясь каждым словом. — Кто отправил её любимого папочку на тот свет. Скажи, чтобы она наконец перестала жить в своих розовых иллюзиях.

Я замерла. Нет. Это не может быть правдой. Не может. Пусть Артур скажет, что это бред полоумного старика, и я поверю ему…

Но он посмотрел на меня так обречённо, будто прямо сейчас мог навсегда потерять.

— Аврора… — тихо произнёс он.

— Скажи, — повторил старик. — Или я скажу за тебя!

Но он ничего не сказал. Просто отвёл взгляд, не в силах выдержать мой.

И в этом отведённом взгляде было всё: отчаяние, любовь, страх, вина, стыд — такой страшный смертоносный коктейль, что я не выдержала и тоже отвернулась.

— Артур… — прошептала я, чувствуя, как всё во мне рушится. — Скажи, что это не…

Он закрыл глаза на долю секунды, и эта секунда разрушила мою вселенную.

Мир исчез. Пол ушёл из-под ног. Шум в ушах усилился.

Я не слышала больше ничего — ни язвительных, жалящих слов старика, ни маминых всхлипов, ни собственного тяжёлого дыхания. Я оказалась в каком-то белом, слепящем, пустом пространстве, где не существовало больше ни прошлого, ни будущего, ни смысла.

Он убил моего отца. Он, которого я любила так, как не любила никогда и никого. Мой первый мужчина. Мой спаситель. Отец моего пока ещё нерождённого ребёнка...

Я не закричала. Не заплакала. Не упала. Просто перестала чувствовать тело.

— Как… — выдохнула я, — как ты мог?.. Почему?.. Почему ты…

Шах попытался подойти ко мне ближе, но я отшатнулась — резким, почти судорожным движением.

— Это был приказ, — сказал он глухо. — Я не знал, кто он. Я узнал позже. И с тех пор…

— Ты молчал, — прошептала я. — Всё это время… Ты молчал.

— Потому что я любил тебя. Я боялся причинить тебе боль.

Я зажмурилась, словно от удара. Мне не нужны были объяснения. Ничего больше не имело значения, потому что никакие слова в мире не смогут исправить того, что он натворил. Я пребывала в ступоре — в этой высшей степени ужаса, которая отнимает у тела способность ощущать себя живым.

Шах медленно поднял на меня глаза. И я увидела в них не силу, не решимость — а боль. Нечеловеческую, невыносимую.

Но это ничего не меняло.

Я смотрела на него — и видела наше с ним прошлое: как он обнимал меня, как целовал мои руки, как обещал защитить от всего мира. А сам… В это же самое время он знал, что стал палачом для моего любимого папы.

Артур сделал шаг вперёд — и я снова отступила. Не потому, что боялась его, а потому что не могла позволить ему снова ко мне прикоснуться своими окровавленными руками.

— Я хотел рассказать, — прошептал он. — Каждый раз. Но я боялся. Боялся, что потеряю тебя. Я думал… что будет подходящий момент. Когда ты будешь готова...

— Готова? — я рассмеялась истерично. — Готова узнать, что человек, которого я любила, убил моего отца?

Он закрыл глаза. Как будто этот смех резанул его по оголённым нервам.

— Прости. Это не было специально… Я ничего не знал…

— Но он умер, — я резко перебила его. — Умер! А ты жил — рядом со мной!

Старик довольно улыбался, наблюдая за нами. Ему нравилось это. Нравилось видеть, как я ломаюсь.

— Теперь ты понимаешь, девочка? — прошептал он. — Все вокруг тебя — предатели. Все. Мать предала тебя из страха. Другой — потому что получил приказ. А я? — он развёл руками. — Я хотя бы честен. И собирался избавить тебя от ещё одной ошибки…

Что-то в Шахе внезапно изменилось. Плечи расправились. Лицо стало каменным.

Он посмотрел на старика так, как смотрят на тень, от которой устали бежать.

— Ты не получишь её, — сказал он тихо. — Хватит.

Потом всё произошло слишком быстро.

Старик попытался дотянуться до чего-то в кармане, но Шах оказался быстрее. Резкое движение, короткий хлопок, после которого старик опустился на пол, чтобы уже никогда не подняться.

Комната стала пустой. Мертво пустой.

Мы остались втроём — я, стоящий напротив меня Артур и мать, забившаяся в угол, еле сдерживающая рыдания. Тело, распростёртое на полу, уже не могло называться человеком.

Артур шагнул ко мне. Я отступила, не в силах отвести взгляд от растекающейся лужи крови по паркету.

— Я увезу тебя, — сказал Шах. — Туда, где ты была… счастлива. Туда, где мы с тобой были счастливы.

— Ты лгал мне, — прошептала я. — Всё это время ты мне лгал…

— Аврора, сейчас нам нужно уходить. Пока не вернулись остальные…

— Я не пойду… Я никуда не пойду с тобой!

— Здесь опасно. Ты, чёрт возьми, и представить себе не можешь через что я прошёл, чтобы добраться до тебя… Сколько людей я положил…

Он взял меня за руку — резко, грубо, причиняя боль. Так, чтобы я не смогла вырваться.

— Отпусти! Я никуда не пойду с тобой! Я тебя ненавижу, подонок!

— Я знаю. И ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Но не здесь. Не сейчас. Я проделал этот путь не для того, чтобы с тобой спорить. Ты должна будешь уйти со мной.

— Я не пойду…

— Пойдёшь, — отрезал он. Его интонация была жёсткой, лишённой сомнений и жалости. Мне стало плохо при мысли о том, насколько сильно она напоминала мне приказной тон старика.

— Нет. Нет! Оставь меня! Я не хочу. Оставь!

Я отдёрнулась так резко, что отлетела в сторону и сильно ударилась спиной о край тумбы. Ноги подкосились, и я рухнула на пол.

— Оставь её в покое, подонок! — в этот момент моя мать пришла в себя от первого шока и бросилась ко мне. — Она беременна! Не смей её трогать!

У меня вырвался короткий, рваный вдох. Я ощутила, как кровь мгновенно ушла из лица.

Шах замер.

— Что? О чём она говорит?

Его взгляд вонзился в меня, просвечивая насквозь как ренген.

— Это правда?

Я испуганно покачала головой. А внутри всё стонало — почему, ну почему он узнал об этом вот так, из чужих уст, в эту страшную минуту, в этой комнате, где всё пропитано страхом и ненавистью? Лучше бы ему никогда об этом не знать! Ведь я не хочу этого, не хочу носить ребёнка убийцы!

Он подошёл ближе.

— Ты можешь ненавидеть меня, — процедил он сквозь зубы. — Можешь кричать, можешь делать… всё что угодно. Но я вытащу тебя отсюда. Даже если ты никогда меня не простишь.

Мне хотелось закричать. Хотелось ударить его. Но вместо этого я застыла, пригвожденная ужасом.

— Я не хочу! — прошептала еле слышно. — Умоляю, оставь меня!

— У тебя нет выбора! — отрезал Артур, и в этот момент за дверью раздались тяжёлые шаги.