20

– Выходите, госпожа, побыстрее! – возница сдвинул брови и хмуро взглянул на замешкавшуюся Эльяру. Она вздохнула и покинула дилижанс, спустившись по ступенькам на землю. Да, будь у нее деньги для путешествий не в эконом-классе, на нее б никто так не смотрел, но за эти три месяца девушка привыкла, что нищих нигде не уважают. Более того, презрительные взгляды – вот чем приходилось довольствоваться ей теперь. В самый первый день после побега, стоя с чемоданом на пыльной дороге и не зная, куда податься, она впервые задумалась, что такие как она всегда будут изгоями. Магия, которую она так ждала с самого детства, оказалась ведьминским даром, сулящим неизвестные перспективы. Неизвестные и пугающие. Судя по всему, ведьм не осталось в этом мире, поэтому спросить, что делать и как теперь жить – не у кого. Доехав до столицы, Эльяра остановилась там у той же доброй женщины, что и при первом визите в красивый город, посетила публичную библиотеку, постаравшись найти все сведения о ведьмах, но те крупицы информации, что сохранились в печатных изданиях, больше запутали, чем прояснили ситуацию. К счастью, растения больше не буйствовали при ее появлении так сильно, как в доме Дерка, поэтому дар пока удавалось сохранять в тайне. Зато стали проявляться перемены погоды, созвучные ее настроению. Если Эль грустила, небо быстро заволакивало тучами, начинался дождь, если смеялась, могло выглянуть солнце. Правда, поводов смеяться не было почти, а потому плохая погода стала ее спутником везде. Однажды она так напугалась, когда задумчиво шла по краю дороги, а мимо промчалась с диким грохотом карета с тройкой лошадей, что вызвала ураган, нехарактерный для местности. Ветер так свистел и гнул деревья, что казалось, повырывает их с корнем. У пары домов слетели крыши, одну собаку вместе с будкой зашвырнуло в соседский курятник, после чего долго еще слышалось дикое кудахтанье и гавканье. Неизвестно, кто пострадал больше – пес, обклеванный десятком разъяренных птиц, или куры, которым тоже досталось, одну даже сожрали в пылу схватки. Эль была напугана до жути. Спрятавшись в своей комнате, с выражением ужаса на лице смотрела на закручивающий пыль в столбы ветер, на летающие предметы, сердце при этом бешено билось в груди. Понимая, что еще немного, и в городе начнется паника, постаралась успокоиться, ровно дышать, унять себя, и ей удалось. Постепенно ураган стих, но начался дождь, ливший ровно четыре дня, отчего мутные потоки затопили все улицы, размыли канавы и грозили обрушением домов. Тогда Эльяра поняла, что пока не научится контролировать свой дар, делать в городах ей нечего. Нести смерть и разрушение она не собиралась. Конечно, было очень тяжело решиться и купить билет в самую глухую деревню, о которой только слышали в почтовом отделении. Эль мялась, смущалась, наконец, сказала шепотом работнице почты, что ее преследует любовник, потому надо скрыться. Та вздохнула понимающе, а потом пробила ей билет до деревни с названием Лыткино. Ехать до нее предстояло аж четыре дня на дилижансе. Ну а там уже Эль нужно будет самой ориентироваться, да договариваться, чтобы поселили ее к кому-нибудь временно. Долгие часы пути она читала купленную на вокзале книжку, потом смотрела в окно, пыталась уснуть в неудобном кресле. В Лыткино прибыли только к вечеру пятого дня – по пути сломалась ось у дилижанса, вознице пришлось верхом ехать до ближайшей станции, звать на помощь, пассажиров же перевезли на большой карете за три раза на постоялый двор, где и устроили на ночлег. Следующим утром уставшие за время пути люди вновь в молчании погрузились каждый на свое место. Дилижанс останавливался часто, высаживая пассажиров на маленьких станциях, так что к моменту прибытия в Лыткино в нем оставались двое – Эльяра и сухонькая старушка с большим тюком, зашедшая на предыдущей остановке. Обе вышли на свет, оглядели друг друга. Эль опомнилась первой. – Здравствуйте, – негромко сказала она, глядя в выцветшие голубые глаза. – И тебе здравия, – отозвалась старушка и поинтересовалась: – В гости к кому пожаловала? Эль замялась. Вот как ответить на такой простой вопрос. – Нет, – вздохнула она. – Не в гости. Хочу пожить тут некоторое время, надо привести мысли в порядок. – А чего это они у тебя в беспорядке? – хохотнула бабушка, покосившись на нее. Эль невнятно покрутила рукой и горестно вздохнула. – Жить-то где планируешь, мыслительница? – хмыкнула старушка, перехватив свой баул и ловко закинув за спину. Вся она была маленькая, ладная, жилистая, с сеточкой морщин на лице, худенькими, как птичьи лапки, ручками, тонкими ножками, выглядывающими из-под юбки до щиколотки. – Не знаю, – вздохнула Эль. – Может, тут у кого можно комнату снять? Или угол? Если бы ей при жизни родителей кто сказал, что она будет спрашивать, как снять угол в доме у кого-то, то она б покрутила пальцем у виска – настолько это казалось тогда невероятным. Однако вот же она, стоит и спрашивает у местной жительницы о таком. – Никто тут тебя не пустит, – отозвалась спутница, делая шаг вперед по дороге, – здесь чужаков не любят. Эль оглянулась на мелькнувший за поворотом дилижанс – не догнать уже. – Как же мне быть? – с нарастающей паникой спросила она. – Ну, приютить я тебя смогу, мне лишняя пара рук не помешает, – сообщила старушка. – Меня Тьяной звать. Чего стоишь, пошли, тут скоро стемнеет, нечего ночью на улице делать. Жила эта добрая женщина на самой окраине деревни Лыткино, в маленьком покосившемся домике, окруженном невысоким забором. Возле входа была пристройка для козы, на заднем дворе кудахтали куры, встревоженная маленькая собачка зашлась лаем при приближении Эль. – Тихо, Шнурок, тихо, – погладила пса по голове Тьяна. – Свои. Распахнув дверь в дом, махнула девушке рукой следовать за собой и скрылась внутри. Чуть помедлив на пороге, Эльяра все же вошла, едва не стукнувшись лбом о притолоку, но вовремя пригнулась и с любопытством огляделась. – Вот здесь я и живу, – с гордостью обвела рукой свою маленькую горницу старушка. – Здесь я сплю, – кивок на кровать в углу, – а тут ты будешь, – мах на лавку возле печи. – Сейчас перекусим, да будем готовиться ко сну, вставать с петухами придется. На недоуменный взгляд Эль, мол, зачем так рано, пояснила: – Я травница местная, на рассвете самое оно собирать растения, когда они росой умытые. Так что пойдешь со мной, помощь не помешает. Съездила сегодня на ярмарку в Ермеево, купила мешочков, да других трав, что у нас не растут, к зиме надо сборы сделать от всяких хворей. Зима у нас лютая, морозная шибко, да от большой земли мы отрезаны, так что приходится самим справляться. Да ты не стой, рот разинув, кидай свой чемодан сюда, да давай на стол накрывать. Так и повелось у них – на рассвете вставали, собирались в лес, там ползали по полянам и косогорам, собирая разные лекарственные травы, различать которые Тьяна сразу научила Эльяру, потом возвращались домой, старушка доила козу, да выгоняла ее на пастбище с другими животными. Пастух тут был один, поэтому и козы и коровы паслись в одном стаде. Корову держать Тьяне было не по силам уже, а с Манькой она вполне справлялась, хоть та и вредная была – не усмотришь, так проберется в огород и пожует зелень, а то и вещи с веревки поснимает, да обмусолит. Эль так первый раз белье потеряла. Развешала сушиться его на уровне колен, чтобы ушлые местные мальчишки не углядели, а коза не потерялась – насобирала на рога и пошла гулять по деревне, отбившись от остального стада. Вот хохотали над Эль все жители Лыткино, когда она носилась за вредным животным с воплями и красным от смущения лицом. Зато белье теперь вешала высоко-высоко, пряча его под большой простыней. Тьяна тоже посмеивалась, видя, как неуклюже поначалу девушка помогала по дому. Непривычная к такому труду, Эль старалась ухватить все нюансы и премудрости, но то каша пригорала, то молоко убегало из котелка, то разводы на полу оставались. От этого она нервничала, а от ее нервов портилась погода за окном. Зато огород Тьяны, чувствуя ведьму, разросся просто в рекордные сроки, даже старая яблоня, собиравшаяся умирать в ближайшую зиму, внезапно зацвела и образовала много завязей. – Чудеса творятся, – причитала Тьяна, поглядывая на зелень в огороде. Она быстро связала появление Эль в деревне и все последующие события, но молчала, видя, что девушка не торопится рассказывать о себе. А Эль училась владеть собой, не паниковать, сохранять невозмутимость и спокойствие. Дар прижился у нее и уже не так бурно реагировал на ее эмоции. – Уходить тебе надо вскорости, – объявила она на исходе лета, когда ночи стали длиннее и холоднее, а днем солнце все меньше и меньше грело. – Зимой у нас тут люто, прокормиться-то вдвоём, конечно, прокормимся, но нечего тебе тут делать со старухой. Да и местные начали на тебя посматривать, того и гляди свататься придут. Ты ж не хочешь за кузнеца замуж? Или за пастуха? Нельзя тебе тут оставаться. Надо доброй жизни искать. Вижу я, с силой своей ты совладать сумела, а потому скрываться нет причины. Эльяра вскинула потрясенные глаза на старушку. – А что, думала, не догадаюсь я, что ведьма тут у меня живет? Это молодежь наша деревенская в этом не понимает, а я-то достаточно пожила, мне ж, почитай, годиков-то немало. Застала я то времечко, когда ведьм изгоняли. Соплюхой была, однако, запомнила, как жгли их на кострах, да головы рубили. Надо тебе среди людей жить, будешь травы им продавать, теперь ты их все знаешь. Целители-то не каждому по карману, а вот сбор от всякой хвори самое то. Я помру скоро, как яблоня моя. Видать, потому и зажилась на свете так долго, что надо было кому-то тебя на путь истинный наставить. Соберемся на этой неделе, да провожу тебя на дилижанс, пока погода позволяет. Так и оказалась Эльяра опять в путешествии по стране. Выбрав наугад город с названием Куршир, она купила билет и отправилась в путь, попрощавшись тепло со своей наставницей и с сожалением оглянувшись на нее в последний раз – старушка махала платочком и утирала слезы украдкой. Здравствуй, новая жизнь.