22

Миллион мыслей пронесся в голове Эльяры за минуту. Она не могла вымолвить ни слова, просто смотрела на доктора Ларста с неверием, руку положив на живот. Беременна? Как? Когда? Значит, в ту ночь Дерк все же был с ней? Почему она тогда ничего не помнит? Богиня-Мать, она так напилась тогда, что отдалась мужчине и помнит этого?! Из груди девушки вырвалось рыдание. Одна, без вещей, без денег, еще и беременна! Что ей делать? – Ну-ну, детка! – Аверия рванула к ней и прижала к своему большому телу. – Отец ребеночка знает? Ты от него сбежала? – Он… Он… Умер! – внезапно сквозь всхлипывания сообщила Эль и еще больше зарыдала. – Какое горюшко! – покачала Аверия головой, одновременно похлопывая ее по спине. – Как это случилось? Эль подняла голову и вытерла рукой слезы. Ее распирало от злости на этого синеглазого демона. – Ну… – Она решила в эту секунду, что вовсе незачем ему знать о ребенке, раз он так подло воспользовался ее беспомощным состоянием. – Мы гуляли в парке, он попал под лошадь. Кровь, кишки, в общем, ужасающее зрелище! – и кивнула, соглашаясь со своим враньем. – Бедняга! – всплеснула руками женщина, а доктор Ларст смотрел на Эльяру, нахмурив брови. – Как же вы собираетесь воспитывать ребенка, не имея ни жилья, ни работы? – скептически спросил он, скрещивая руки на груди. От этого вопроса внутри Эльяры все похолодело – ведь и правда неизвестно, как самой прожить, а тут еще ребенок. Она никогда не задумывалась о том, чтобы стать матерью, это все было так далеко от ее планов, так призрачно, что даже и мысли не допускала о младенцах. Ну да, она предполагала, что когда-нибудь нужно выйти замуж, а там и дети появятся, но ведь не так же быстро! – Я не знаю, – грустно ответила она. – Мои вещи украли, я совершенно одна, родственников нет. Даже пойти не к кому! Уже собираясь вновь заплакать, Эль услышала стук капель дождя по стеклу. Это отрезвило. Не время сейчас слезы лить, хотя себя было жалко очень. – Я не брошу тебя, милая, – заверила ее Аверия. – Доктор, пойдемте, провожу вас. Эльяра снова присела на диван, пытаясь собраться с мыслями. От природы обладая острым слухом, она услышала, как целитель говорил тихим голосом, мол, нельзя верить всяким незнакомкам, даже если похожи на невинных овечек, нельзя пускать их в дом и обещать помогать во всем. Поджав губы, Эль нахмурилась. Ведь и вправду – будь она на месте этой доброй женщины, разве стала бы помогать какой-то оборванке? Наверное, нет. В груди защемило. – Наверное, доктор прав, – тихо сказала она вошедшей румяной толстушке, – мне и в самом деле неловко затруднять вас. Та нахмурилась, внимательно глядя на девушку своими большими серыми глазами, а потом сказала: – Я давно живу на свете, вижу людей насквозь, милая. Ты такое невинное дитя с чистым взглядом, я хочу помочь тебе. Моя сестра когда-то давно поверила одному… проходимцу, который пел ей в уши о любви, говорил красивые слова, а как узнал, что она в положении, сбежал, только пятки сверкали. Все от нее отвернулись, пока она дитя носила, да как родила. А она взяла, да сиганула с младенчиком в колодец. Ребеночек-то сразу утоп, даже не нашли его, а ее вытащили, всю поломанную. Еще пять лет прожила, говорить не могла, двигаться тоже. Мама за ней ухаживать не хотела, говорила, что поделом, а я тогда мала совсем была, но держала сестру в чистоте, как могла. Уже перед смертью она немного разговаривать начала, еле слышно, жаловалась, что пострадала за доверчивость свою. Ей я не могла помочь, а тебе могу. Тебе ведь и надо-то всего-навсего встать на ноги, да обустроиться немного. Всем скажем, что ты вдова, доктор тоже молчать будет, я с ним поговорю. Так что как-нибудь проживем. Да и мне подспорье, будешь помогать с выпечкой, а потом и с продажей. Хочу я лавку свою открыть, булочную, да все помощников не было. Эль со слезами благодарности кинулась на грудь к Аверии, обняв ее мощный торс худыми ручками. – Спасибо! – горячо прошептала она. – Огромное спасибо! ****** Дерк сидел в конторе детектива напротив сухопарого господина со строгим взглядом. Он был почти лыс, за исключением коротко стриженных волос над ушами, с карими глазами, кустистыми бровями, тонкими губами и смешными ухоженными усами с лихо закрученными кверху кончиками. – Итак, господин Эдроу, вы утверждаете, что девица ничего у вас не украла, однако, жаждете найти ее? Так? – спросил детектив, постукивая кончиком карандаша о стол. – Да, – кивнул Дерк. – Пытался сам искать, но не обнаружил и следа. После того, как она сошла с дилижанса на вокзале столицы, ее след обрывается. Я надеялся, что она одумается и вернется, но прошло уже три месяца, а вестей нет. Скоро зима, я беспокоюсь о ней. – Опишите ее подробно. Хотелось бы, конечно, портрет девушки, но за неимением такового будем ориентироваться на словесное описание. – Хорошо, – синеглазый вздохнул. – Среднего роста, худощавая, яркие зеленые глаза, волосы темные. – Темные – это черные, каштановые или темно-русые? – уточнил детектив, быстро строча в блокноте. Дерк замешкался. Он как-то не заострял внимания на волосах Эль, просто помнил, что темные. – Каштановые, наверное, – с сомнением протянул и задумался. – Да, скорее, так. – Хорошо. Опишите привычки, характер, есть ли какие-то отличительные знаки? – Родинка! – осенило синеглазого. – Родинка между лопатками в форме ягоды. – Хм… Вы полагаете, все подходящие под описание девицы станут демонстрировать нам свои лопатки? – иронично выгнул бровь детектив. – Ну да ладно, будем искать. ****** Жара в Ланкасте стояла просто одуряющая. Липкая духота в тени и палящий зной на солнце. Передвигаться можно было только перебежками от дерева к дереву, да и то по великой надобности. В домах ситуация обстояла немногим лучше – старались закрывать окна темными шторами и распахивать двери на проветривание, но помогало мало. Местные жители были уже привычные к подобной погоде, а Эль каждый день переносила с трудом. К шести месяцам беременности она начала сильно отекать, руки и ноги становились как неповоротливые колотушки, а мамино простенькое колечко из серебра и вовсе не налезало на палец. – Помощница из меня как из слона балерина! – ворчала девушка, закручивая булочки с маком. – У тебя все ловко получается! – заверила ее с улыбкой Аверия. – Зато смотри, сколько напекли уже. Без тебя я бы не справилась. Улыбнувшись, женщина вернулась к печке, споро вытаскивая из нее один противень с уже готовыми булочками и ставя вместо него другой с сырыми. За это время она так прикипела к Эльяре, что стала считать ее кем-то вроде племянницы, и с нетерпением ожидала рождения малыша. По всем прогнозам доктора Ларста должен был родиться мальчик, потому и приданое готовили голубого и синего цветов, даже стены в одной из комнат покрыли небесными обоями. Эль было совестно, что она оказалась в буквальном смысле на шее у приютившей ее Аверии, но та и слышать ничего не хотела, махала руками возмущенно и тащила в дом вещи для ребенка, который был обеспечен, наверное, лет до семи жизни точно. За эти три месяца она так развернула свое булочное дело, что к магазину пришлось ставить пару столиков с навесами, под которыми вечерами с удовольствием посиживали парочки, лакомившиеся выпечкой с ароматными освежающими напитками – соками и лимонадами. Идею со столиками ей подсказала Эльяра, когда как-то присела на улице за стеной магазина на вынесенный стульчик отдохнуть со стаканчиком холодного чая. Так ей понравилось глазеть на торговый квартал, снующих всюду торговцев и прохожих, неспешно прогуливающиеся парочки, что она размышляла об открытии маленького кафе. Идея пришлась по вкусу и Аверии. Они заказали у скобянщика основание для зонтиков, сами обтянули их тканью, а столяр сделал столики и стулья. Жизнь закипела. С утра приходили выпить кофе бабушки и дедушки, обменивались информацией, обсуждали ситуацию в мире и стране, в обед прибегали молоденькие служащие с соседних кварталов, а вечером уже влюбленные пары, любящие долго сидеть, глядя друг другу в глаза и воркуя. Эль первое время сама стояла за прилавком, но в последние недели чувствовала себя не очень хорошо, а потому пришлось нанимать сотрудника – молодую кареглазую девушку с кудряшками, которая так бойко зазывала народ, что прибыль увеличилась вдвое. Аверия нарадоваться не могла, что в свое время не прошла мимо Эль на вокзале, а та нет-нет, да вспоминала, как ее приютили без гроша в кармане, беременную, никому ненужную сироту. На сердце становилось тепло при этих мыслях. А еще Эль частенько думала о Бетте – как она там. Очень хотелось написать письмо и позвать сюда, но она опасалась, что Дерк начнет ее разыскивать, а потому малодушно откладывала написание послания. Да и как написать? Я тебя бросила, так как считала, что так лучше? Бред! В общем, письмо так и лежало с одной строчкой приветствия в столе. Ведьминский дар же будто приутих и почти не проявлял себя. Конечно, растения вокруг дома Аверии чувствовали присутствие Эль и цвели буйным цветом, но девушка специально поливала их удобрениями, чтобы не вызывать у соседей подозрения. К слову, если она давала эти удобрения кому-то, то они и там действовали – все зеленело и колосилось. Так что денежный ручеек и тут потек – Аверия сочла, что раздавать просто так негоже, и назначила небольшую плату за каждый пузырек. Вообще, в этой толстушке пропадал великий делец. Она кипела с утра и до вечера, а перед сном составляла список дел на завтра. За все это время ни разу в голове женщины не возникло подозрения, что она поступает неправильно, приютив у себя Эльяру. Наоборот, девушка стала своеобразным талисманом для прибыльного дела. В один день Аверия решила навестить свою подругу, живущую в соседнем городке, и уехала с утра пораньше первым дилижансом. Эль чувствовала себя неважно – слабость, ноги были как ватные, а потому решила не выходить из дома вовсе. К вечеру стало получше, даже аппетит появился. Решив перекусить на свежем воздухе, девушка вяла поднос с тарелочкой каши и стаканом чая и направилась на задний дворик, где было оборудовано место для отдыха – диванчик, пара кресел и столик. Для того, чтобы попасть туда, следовало выйти с центрального входа и обойти дом кругом. Держа поднос обеими руками, девушка открыла дверь ногой, обернулась на нее, придерживая ступней, потом осторожно отступила, развернувшись спиной. Дверь с негромким щелчком закрылась. – Ну здравствуй, – услышала она знакомый голос, подняла и глаза и обомлела – перед ней стоял синеглазый собственной персоной. Поднос вырвался из вмиг ослабевших рук и упал, чашка раскололась надвое со звоном, чай плеснул на ставшие ватными ноги.