Глава 10. Игра в любовь

Немногим позже от побега Корнелии. Поместье Вернетов

Новобрачные кривили улыбки и неспешно сходили с помоста, удаляясь в спальню под положенные хлопки. Синдия стояла неподалёку, с волнением ожидая приглашения отца. Он занимал место меж стульев жениха и невесты и хлопал громче всех. Он был счастлив, и Син его не понимала.

Чему он так рад? Выдать старшую дочь за пожилого, но обеспеченного? Или всё же предстоящей помолвке? Но почему? Есть ли повод радоваться, что родная дочь идёт в расход ненавистному ей вампиру, да ещё и с приданным, равным половине всех доходов?

Синди не могла понять отношение отца к Сентьону, терзаясь догадками. Впрочем, мысли её почти тут же переключались на объект горячей страсти, почти наваждения. Она боялась глядеть на него, но не сводила взгляда из-под ресниц. Сентьон же меланхолично осматривал гостей, заставляя Син нервничать и сомневаться: на самом ли деле Корнелия исполнила волю брата, и они поцеловались? Если так, то отчего не смотрит в ответ?

Облик сестры на ней таял всё быстрее, но наконец Робен Вернет призвал зал к тишине.

— Дорогие мои, в этот действительно прекрасный день мне хотелось бы сообщить вам об ещё одном немаловажном событии, греющим моё сердце сильнее прочего, — артистично вещал он, прижимаю руку к груди. — Не так давно одна из моих дочерей пришла ко мне с трогательной просьбой. Выслушав её, я не мог сомкнуть ночами глаз — так задела меня её просьба. Однако её будущее несколько беспокоило меня, — со всей серьёзностью извещал он публику, дожидаясь заинтересованного отклика. Робену было важно привлечь внимание. — Моя дорогая кровь влюбилась всей душой. — Гости, не слишком до этого слушающие, устремили на него взгляды. — Лишь один момент сдерживал меня не позволить ей осуществить желаемое: её долг магическому департаменту всё ещё не отдан. Ещё год обучения ждёт её в школе магии. Но, — Робен поднял палец, — что же я за отец, если не способен сделать для любимой дочери такую малость, как дать согласие на помолвку?

Син невольно чуть скосила губы, не привыкшая слышать от отца столько выдуманной лжи. Гости же зашлись в аплодисментах.

— Конечно, — продолжил Робен, — всем нам известно, что маги вольны в выборе второй половинки души, но я подумал: «Действительно ли её любовь так сильна? Не окажется ли, что влюблённость прошла через пару недель, а то и меньше?». Мне не хотелось, чтобы она приняла неверный выбор. Все мы, родители, переживаем за своих чад, я не исключение, но вскоре понял, что её душа отдана лишь ему. Кому же, спросите вы?

Все тут же зашептались, заозирались, будто жених непременно должен был предстать перед ними тут же. Робен Вернет, гордо выпрямившись и нацепив важную улыбку, указал в направлении стоящего чуть в отдалении вампира.

— Многоуважаемый и достопочтенный господин Сентьон Кельн! Глава Багрового клана и лучший служащий Империи.

Отзывчивые до того гости замерли в немом изумлении. Шаги имперского следователя прозвучали в тишине особенно громко, но никто не решился прервать их. Вампир неторопливо проследовал до помоста, поднялся и остановился. Цепкий взгляд янтарных глаз прошелся по головам. Все захлопали в ладоши. Губы Робена едва заметно дрогнули.

— А влюблённая счастливица у нас, — преувеличенно бодрым голосом продолжил Робен, и взглянул туда, где только что стояла Корнелия. В том же наряде, с тем же кольцом на пальце. Он нарочно присмотрелся предельно внимательно, а когда осознал действительность, голос подвёл его, и он кашлянул в кулак. — Моя прелестная Синдия.

Голос его всё же сменил тональность, а после глава семейства едва не поперхнулся, ощутив короткий взгляд вампира. Но тот не произнёс ни слова, переведя всё внимание на взволнованную невесту, так опрометчиво озвученную в кругу высшего света.

В повисшей вновь тишине Синдия зашагала не нарочно медленно. Дрожь в пальцах тут же выдала бы её, но она крепко сжала их на ткани платья. Совсем невольно спина будто обзавелась стальным стержнем, и при всём желании она не смогла бы согнуть её теперь. Сердце разрывало грудь, дыхание сделалось поверхностным и закружилась голова. На полноватых губах замерла улыбка, но взгляд медово-карих глаз был прикован к одному единственному.

Под пристальным наблюдением гостей, почти не чувствуя тела, Син поднялась на помост и остановилась неподалёку от жениха, так и не рискнув подойти ближе. Он шагнул к ней сам, протянул руку и без заминки обхватил тонкие, похолодевшие пальцы.

Кольцо из дракона, достоверный факт союза, не был иллюзией.

— Как интересно, — произнёс вампир пугающе негромко, но молчаливый зал ловил каждое слово. — Не терпится поболтать без свидетелей.

Выдержка Син едва не подвела её, но она осталась стоять неподвижно, держа похолодевшие пальцы в ещё более холодной ладони возлюбленного. Страх и трепет владели её душой, и сколь сильно бы она не боялась реакции Сентьона Кельна, его прикосновения, пусть пока лишь такие, были приятны ей. И она ничего не могла с этим поделать. Рядом с ним её сердце билось быстрее, волнуя чувства.

— Как пожелаете, мой господин.

Син нарочно обозначила их нынешний статус, зная, что истолковать иначе гости его уже не смогут. Она — невеста главы Багряного клана, и отныне отдана ему душой и телом.

Отречься теперь, когда его брачное кольцо крепилось на пальце самопровозглашённой невесты, а Робен Вернет произнёс её имя при всех, Сентьон не мог. Кем же он будет в глазах народа, если даже не в силах уследить за невестой и позволить так обмануть себя? Нет, такое решается иначе.

Не проявив ни единой эмоции, Сентьон чуть склонил голову перед гостями и двинулся вниз с помоста. Его пальцы всё также крепко сжимали ладошку Синдии, но он не торопил и не причинял боли. Син же старалась выглядеть счастливой и безмятежной.

Никто не должен был заподозрить неладного.

— Где ваши комнаты? — спросил он, остановившись, едва невольные зрители оказались позади. Взгляд янтарных глаз, должный быть таким же солнечным и тёплым, сковывал Син ледяными плетьми. Однако просьба, неприлично требовательная и нежданная, горячила её кровь лучше любого согревающего.

— В моих комнатах никого нет, — с намеком на непристойность вопроса отозвалась Син, чувствуя, как приливает жар к щекам. — Так нарушать традиции…

— Где комнаты, Синдия?

От прямоты и напора девушка растерялась, не зная, какой выбор стоит принять.

Уединиться с ним, откинув прочь приличия? Отказать, навлекая больший гнев?

— Что неясного я сказал, драгоценная? — спросил вампир, щуря глаза и вызывающе опасно поднимая уголки губ. — Или вы внезапно онемели?

Син уверилась: ещё мгновение, и он заставит пожалеть о промедлении. Она указала путь, и он тут же двинулся туда, неопределённо ухмыльнувшись.

Вскоре дверь за молодой невестой оказалась заперта, а жених навис над ней, вцепляясь взглядом.

— Внимательно слушаю.

Синди сглотнула невольно, опустив взгляд на ямочку между ключиц жениха. Она готовилась к разговору не один день.

— Понимаю ваше недоумение, мой господин, — заговорила Син не столь решительно, сколь желала. — И прошу прощения за невольный обман. Мне не хотелось, чтобы всё вышло так, как случилось, но…

— Но?

В голосе вампира зазвучали стальные ноты с примесью издевательской насмешки. Син ясно осознала, что Сентьон Кельн куда недовольнее, чем она ожидала.

— Сложившиеся обстоятельства не оставили выбора, — проговорила Синдия, намереваясь взять ответственность сразу. — Решение отца стало потрясением для нас с Корнелией. По многим причинам. И не предпринять ничего оказалось невозможным. Быть связанной с вами для Корнелии сродни с ночным кошмаром, — призналась Син. — Для меня же — великая честь. — Она подняла глаза, но почти тут же опустила в знаке покорности. — И я прошу вас, мой господин, молю всем сердцем — простите за эту вольность и не сердитесь. Я приложу все силы, чтобы стать достойной вас взамен сестры.

Вампир приподнял бровь, взирая на невесту пронзительно и внимательно.

— Сколь смелое и бесстрашное заявление, — протянул он, и Синдия заволновалась сильнее. — Без согласия сменили невесту и просите оставить подобное без внимания?

Син с опущенной головой не посмела поднять взгляд.

— Если желаете наказать — прошу, мой господин, остановитесь лишь на мне. Никто из семьи не знал о задуманном. Вина лишь на мне.

— Организовали всё в одиночку? — ухмыльнулся Сентьон. — За кого вы держите меня, милая обманщица?

В его беззаботном голосе засквозила угроза, и Синди не смогла избавиться от напряжения.

— Прошу прощения, если невольно оскорбила вас, господин. Мне хотелось лишь сказать, что я готова взять ответственность за совершенное, потому как, — признание вырвалось из неё словно против воли, — я принудила Корнелию. Опоила любовным зельем, чтобы снять кольцо, а после отправила прочь, заставив отбросить идею возвращения, — призналась невеста, ощущая, как от молчания вампира и нарастающего беспокойства быстрее забилось сердце. И всё же продолжила: — Задумка принадлежит мне, мой господин, и я готова отвечать за неё. Верю и надеюсь, что в итоге сумею заменить Корнелию.

— Всё лишь ради возможности стать заменой? — хмыкнул Сентьон, в мгновение оказавшись в сковывающей близости. — Как беспечно и самонадеянно. — Он поднял подборок невесты, заставляя смотреть в глаза. — Или считаете, что имеете право делать выбор за меня?

Син замотала головой, но холодящие пальцы жениха сжали её лицо сильнее. Подавив вскрик, она прикусила губу.

— Нет, мой господин, я…

— Вы поступили крайне необдуманно, — известил он сухо. — И получите, что заслужили. Однако, — проговорил он, с ухмылкой рассматривая невесту, — я не прочь выслушать подробности. Говорите, опоили Корнелию зельем?

Глаза цвета тёмной крови будоражили чувства Син, заставляя испытывать восхищение на грани опасения и путая мысли. Она опустила взгляд, и вампир пренебрежительно хмыкнул и отошел.

— Да, мой господин. Ведь только с помощью любовного зелья можно снять венчальное кольцо. Она должна была выпить его с другом, но, — говорить об этом Син оказалось неприятно, — встретилась с вами. Возможно, от того вы могли подумать, будто Корнелия не испытывает к вам страха, однако же… быть замужем за вампиром для неё истинное испытание. Этот факт, кроме всего прочего, стал решающим в моих намерениях. — Синди смело подняла взгляд на жениха. — Видеть, как мучается сестра, когда для заключения контракта имеется другой выход, куда боле рациональный… К тому же, разве есть разница, кто держатель наследства? Со мной у вас не возникнет препятствий.

Сентьон Кельн чуть сдвинул брови.

— У Корнелии есть возлюбленный? С ним она покинула поместье?

Син не сразу сообразила, что жених интересуется, должно быть, о друге для любовного зелья.

Отчего он спросил об этом в первую очередь?

— Её сердце… свободно, если вы об этом, — выдавила Синдия. — Но, как уже говорила, вас она…

— Помолчи, — остановил Сентьон, будто узнал самое важное. — Расскажешь детали после, а пока, — он ухмыльнулся, раскрывая вид на удлинившиеся клыки. — Сделай кое-что для меня.

В мгновение ока он оказался рядом с невестой и откинул с её плеч тёмные пряди. Син застыла в потрясении. Его прохладные пальцы коснулись шеи, и чувства на грани восхищения вспыхнули в Синдии в один миг. Щёки её заалели.

— Ты же не против? — заглянул он в её медовые глаза сверкающими янтарями, но вместо слов девушка лишь слабо кивнула. Он ухмыльнулся, и в следующее мгновение безмолвная невеста вскрикнула от боли. Тонкие пальцы судорожно вцепились в вампира, но тот не обратил ни малейшего внимания, вытягивая кровь.

От боли у Син закружилась голова и почти тут же ей показалось, будто вот-вот она упадёт без чувств, как Сентьон вдруг отстранился, придержав за плечи.

— Послушная девочка, — ухмыльнулся он, дотронувшись до её щеки и стерев дорожку невольно выступивших слёз. — Но впредь будь осторожна в желаниях.

Сентьон аккуратно поддел каплю крови у рта, вынул из-под рубашки прозрачный кулон в виде маленькой хрустальной капли на кожаном шнурке и коснулся его. Тот, будто только пробудившись ото сна, медленно втянул тёплое подношение и окрасился в багровый. Довольно хмыкнув, вампир обернулся и зашагал к двери.

Син же, едва стоя на ногах, дрожащей рукой потянулась к шее, где так лихорадочно пульсировала артерия, но так и не коснулась её, лишь сжав пальцы. Синдия совсем не ожидала, что укус вампира станет столь болезненным. Она до последнего надеялась, что Сентьон, в чьей власти, о которой она слышала и читала в романах не раз, была возможность управлять реакциями жертв, заглушит боль совсем другими ощущениями.

Впрочем, разве заслужила иного? Должно быть, это наказание, на которое согласилась сама. Возможно, после… непременно, после он изменит решение.

За дверью в комнату невесты вампира уже ждал неприглашенный гость. Сентьон протянул кулон очаровательно слаженной брюнетке.

— Приведи сбежавшую.

— Будет исполнено, глава, — с почтением поклонилась вампирша, и предвкушающая улыбка заиграла на её изящных губах. Мгновением позже на месте её уже не было.

Сентьон вернулся в комнату. Не дожидаясь приглашения, удобно расположился в одном из кресел и указал Син на соседнее. Оттолкнувшись от поддерживающей стены, девушка проследовала до места. Однако не успела она расслабить подрагивающее от слабости тело, как лицо Сентьона Кельна заставило всё внутри сжаться.

— Продолжим, — заговорил следователь Империи, убирая с лица прежние эмоции. И Синдия впервые за неделю с момента помолвки осознала очевидное. Да столь ясно, что поразилась наивности их плана до онемения.

Всемогущий, что за пелена окутала тогда их разум? Обмануть главу следственного департамента и подсунуть другую невесту, ожидая с его стороны принятия? Несусветная глупость, на которую способны лишь поистине отчаявшиеся!

— Итак, каким образом было снято кольцо?

Синдия моргнула, приходя в себя.

Невозможно. Их план с самого начала осуществить было невозможно. Но если есть хоть кроха шанса…

Она угрюмо поджала губы.

— Отвечай.

И сердце Син затрепетало. Кровь зашумела в ушах, жаром разносясь по телу. Захотелось ответить. Почти необходимость стало рассказать всё как было. И Синди испугалась, поняв, что вампир применил силу крови, о которой ходило столько легенд.

Значит, их сила реальна… Не за тем ли выпил столько?

Губы девушки задрожали. Она взглянула на мирного дракона на пальце, собираясь с духом. В конце концов, обручальное кольцо на ней и не всё потеряно. Возможно им ещё удастся обыграть ситуацию в свою пользу…

Нужные вампиру ответы вырывались из неё с трудом, но он был терпелив и внимателен.

— Что ж, так даже интереснее, — проговорил он в окончании. — Отдаю должное, ты не так наивно глупа, как выглядишь. Однако, моя драгоценная, твои порывы напрасны. Вернув Корнелию на место, ты окажешься опозорена. Я разорву помолвку без раздумий, — вынес вердикт Сентьон, ухмыльнувшись. — Такое вами предусмотрено было?

В медовых глазах Син плескались слёзы. Губы дрожали от досады и глупой обиды, но она не была готова сдаться.

— А если вы не вернёте её? Что станете делать? Откажетесь от целой сети банков крови во имя ущемлённого самолюбия? Но они ведь нужны вам, не так ли?

Вампир чуть прищурил глаза, одарив девушку пронзительным взглядом янтаря.

— Что за славное отчаяние?! Впрочем, могу заверить, даже если вдруг, по каким-то неведомым причинам, Корнелия сумеет прятаться дольше месяца, жизнь со мной и тебе покажется испытанием. Как, вероятно, и всему роду Вернетов. Так что, славная моя, молись Всемогущему, чтобы Корнелия нашлась скорее, и твоя честь не оказалась больше никому не нужной.

Сентьон Кельн ухмыльнулся и поднялся.

— Приятно было побеседовать.

И Сентьон ушел, оставив Синдию наедине с растоптанными надеждами.