Глава 23. Шанс

Дворец главы Багряного клана вампиров

Сентьон Кельн изучающе вглядывался в лицо невесты. Уголок его тонких губ был чуть приподнят, а в янтарных глазах, внимательных и цепких, проскальзывали сдерживаемое удивление и задумчивость.

— Уверена, что хочешь знать?

Синдия, сжав побелевшими пальцами подол платья, смело выдержала провокационный взгляд. Она была рада, что за столом его рабочего кабинета Сентьон не мог видеть её ладоней.

— Да, мой господин, прошу вас, — уверенно подтвердила Син, чувствуя, однако, как напряжение сковывает спину в заучено-прямой осанке, а ожидание едва удерживает сознание на грани надежды и поражения. — Мне искренне хочется порадовать вас. Позвольте узнать, что интересно вам, и я приложу все усилия, чтобы оправдать ожидания.

Сентьон глубокомысленно хмыкнул, и тишина упала между ними мрачным предвестником. Синди не смела и двинуться, в то время как изящные черты заострённого лица её жениха искажались в усмешке. Он не торопился прерывать молчание, словно нарочно испытывал терпение, проверял на прочность выдержку. И сердце Син забилось как у беспомощного котёнка под оскалом глухо шипящей змеи.

Вампир склонился над столом.

— Так самонадеянна. С чего решила, что тебе под силу угодить мне?

Холодные иглы неуверенности пронзили грудь Синдии. Невольно дрогнув, она до болезненности сжала подол платья.

— Простите, мой господин, если мои намерения показались вам недостойными и вызывающими. Однако, — Син набралась решимости, — я не могу позволить себе отступиться. Я желаю угождать вам всей душой. Позвольте мне. Дайте знать, что я могла бы сделать для вас, и я сделаю.

Короткий смешок заставил Син застыть безмолвным изваянием.

— Какое стремление. Сказал бы — сбивает с толку, но, — вампир прищурился, — но кое-что мне действительно любопытно. Ты в самом деле считаешь, что детские фантазии достойны такой щенячей преданности и любви?

Синди вздрогнула. Воспоминания юности с поразительной чёткостью пронеслись перед взором.

— Что вы… откуда…, — пролепетала почти беззвучно, но Сентьон прекрасно расслышал.

— Не нужно так безоговорочно верить мечтам, Синдия. Дети склонны выдумывать. Тогда я спасал вовсе не маленькую девочку, а выслеживал преступников. Но даже если допускаешь такую вероятность — разве стоит влюбляться в едва ли спасителя, ничего о нём не зная? Нормально ли так бездумно отдаваться кому-то из-за фантазий?

Вампир ожидал ответа с нескрываемым интересом. Янтарные глаза горели, словно у хищника, поджидающего в ловушке добычу, и Син на миг допустила, что действительно ошиблась в выборе.

— Это не фантазии, — твёрдо заступилась она за чувства. — Моя любовь к вам искренна и, может, слепа, но не мимолётна.

— Вот как? — вскинул бровь Сентьон. — И это несмотря на то, что ничего обо мне не знаешь? То есть, заранее готова смириться со всем и простить что угодно?

— Недостатки есть у каждого.

Сентьон Кельн задумчиво хмыкнул и откинулся на спинку кресла.

— Подойди.

От неожиданности просьбы на долю секунды Син растерялась, но поторопилась обойти стол и занять место рядом с женихом. Цепким, несколько насмешливым взглядом он окинул её фигуру и всмотрелся в карие глаза.

— Сядь мне на колени.

Мурашки предвкушения пробежались по нежной коже невесты. Едва переставляя непослушные ноги, Син осторожно и несколько неловко уместилась на коленях возлюбленного.

Помогать Синдии вампир и не думал.

— Обнажи шею.

Сердце застучало в её груди точно безумное. Дыхание перехватило, но дрожащими пальцами Син убрала спадающие с высокой причёски тёмные локоны за спину. Близость к желанному мужчине туманила разум. Синдия не смела поднять взгляд на жениха, но, зная о намерениях, податливо склонила к плечу голову.

Сентьон чуть наклонился и вдохнул. Прохладный палец коснулся тёплой кожи. Девушка задрожала и, боясь не сдержать стон, прикусила губу.

— Сгораешь от нетерпения? — вкрадчиво шепнул он на ухо, и кровь прилила к лицу Син, выдавая с головой. Вампир ухватил подбородок невесты и повернул лицом к себе. Холодный блеск янтарей, суровые и острые черты лица и ни намёка на разбуженное влечение, услышанное Син в его голосе. — Вот потому ты мне не интересна. Слишком податлива, слишком доступна и предсказуема, — высказал он, и каждое слово, будто брошенный в лицо камень, ударяло по раскрытой душе девушки. Но словно сказанного было мало, вампир пренебрежительно оборонил: — Безвольная.

Под жалящим взглядом жениха, вздрагивая от внутреннего холода, Син отстранилась и поднялась на ноги. Замершие в горле зачатки рыданий заставили её голос дрожать.

— А что же Корнелия? Не поддалась вам, и вы тут же потеряли покой? Едва знаете её, но всё же сгораете от желания обладать ей. Она даже невеста другого мужчины, но вы всё равно…, — грудь Син сдавило от бушующих чувств. — Что такого вы оба нашли в ней? Непредсказуемость? Непокорность? Но разве эти качества не поблекнут, стоит ей влюбиться, а вам узнать её лучше? — Сентьон молча глядел на неё, а Синдия едва не тряслась от праведного гнева. — Любовь меняет. И её изменит. Но не под вас, а под её жениха из любимой расы, что кружила её голову с детства!

Подбородок её задрожал, и она стиснула зубы. Пытаясь разгадать чувства вампира, Син не отводила глаз.

— Верно, изменениям подвержено всё сущее. И как твоя влюблённость может бесследно пройти, так её восторг к ним способен ослабнуть. Вернее даже, — вдруг ухмыльнулся вампир, — определённо ослабнет.

— Почему вы так уверены в ней?! — на грани срыва воскликнула Син, не в силах терпеть нерушимый интерес возлюбленного к сестре. — Какие основания заставляют вас думать так?

Сентьон Кельн не спешил с ответом, неоднозначно улыбаясь.

— Всё проще, но увлекательнее, чем считаешь, Синдия. Твою сестру Алейрон выбрал не от вспыхнувшей любви. Как думаешь, Корнелия способна бездумно отдаться на волю чувств тому, кто намерен корыстно использовать её?

— Использовать? — изумлённо шепнула Син, и как бы зла она не была на сестру, тревога залегла в сердце. — Что вы имеете ввиду?

— Её дар, в основном, — хмыкнул вампир. — Эльфам нужен её дар. Неожиданный интерес к ней со стороны чистокровного рода показался мне странным, и я кое-что разузнал. — Нетерпение и искреннее волнение во взгляде невесты заставило его ухмыльнуться и всё же позволить узнать немного больше. — Видишь ли, способность Корнелии управлять жизнью принадлежит их расе. Но ваш отец… — Улыбка вампира стала жестокой. — Робен Вернет изначально был ужасно раздосадован отсутствием магии у себя и своих детей. Какая жалость, что от навязанного предками брака он никуда не мог деться. А потому решил исправить это, безусловно, недоразумение экспериментами. Никогда не задумывалась откуда в вашем роду магия, если до вас все были ей обделены? Почему ваша мать так тяжело переносила беременность Корнелии, а после так и не оправилась окончательно? Конечно, Робен постарался спасти её, да только даже после не остановился.

Син невольно мотала головой, не смея соглашаться.

Всемогущий, неужели отец проводил эксперименты над семьёй? Над мамой, Корне и мной?

— Он, несомненно, заслуживает более сурового наказания чем лишение всех привилегий, но его заслуги в лечении, обширная сеть банков, должная принадлежать лишь людям… Да, какое облегчение для Робена, что у него есть такие чудесные дочки. И что эльфы пока не знают, как украли их дар. Впрочем, стоит Корнелии вернуться…

— Разве они теперь её отпустят?

— У них не останется выбора, — усмехнулся вампир, точно был уверен наверняка. — Клятва вернёт её мне.

Синдия промолчала, поражаясь безусловной убеждённости жениха в возвращении Корнелии.

Неужели она в самом деле не сможет полюбить того, о ком мечтала с ранних лет? Что может пойти не так?

Син не была уверена, что по-прежнему желает Корнелии остаться в закрытых землях навсегда, давая своим отсутствием возможность сблизиться с желанным мужчиной.

Хотя… настолько ли действительно желанным?

Эльфийский земли, резиденция Рода Дэймла

— Ты удовлетворишь желание Кельна, — в непоколебимом тоне объявила Элкари, и я выхватила ладонь из её хватки. — И вернёшься обратно.

— Да как я смогу? — шепнула изумлённо. — Как только вернусь, должна буду остаться с ним навсегда.

Элкари улыбнулась, точно я говорила глупости.

— Не обязательно, дитя. Клятва не есть последняя истина. Да, ты станешь женой, этого теперь не избежать, однако после, — она шагнула ближе, мягко коснувшись подбородка, — ты заставишь его передумать.

Внутрь словно пробрался холод. Голос дрогнул:

— Как?

— Дашь ему то, что хочет, и разочаруешь, — ласково проговорила она, вдруг затронув мне губы. — Понимаешь о чём я?

Молочно-белые глаза без век смотрели не мигая. На пышных губах играла искушающая улыбка. Я отшатнулась.

— Нет, — оборонила глухо. — Ни за что не разделю постель с ним!

От одной лишь мысли бросало в дрожь.

— Уверена, что не хочешь?

— Да! — выкрикнула без раздумий, глубоко пораженная намерениями Элкари. — Уверена абсолютно.

Эльфийка улыбнулась с пониманием и заботой, едва заметным облегчением, однако после предложила пугающе-неоднозначное, и от тона её голоса тело покрылось мурашками.

— Тогда заставишь его передумать иным способом. Используешь свой дар как должно. — Представила, как пытаюсь перед брачным ложем остановить неуловимо быстрого вампира колючими лианами, кидаюсь парализующими семенами, и едва сдержала нервный хохот. — Способность дара кроется не только в управлении растительности, глупая. Не бойся, я научу тебя.

Элкари вдруг щёлкнула пальцами, и над чёрным покрывалом цветов взлетели тысячи светящихся бледно-зелёным насекомых. Ночной сад наполнился гулом крохотных крыльев и под тусклой луной словно приобрёл своё светило.

Невольно ахнула.

— Подобное — лишь приятные мелочи. Самое важное кроется в другом. — Неоднозначная улыбка на будто выточенном из камня прелестном лице ввела в смятение. — Найра, Смэй.

Позади Элкари бесшумно возникли приставленные ко мне служанки.

Зачем они тут?

— Пришло время показать тебе, в чём действительно кроется наша сила. Однако прежде ты должна дать клятву, что не станешь использовать полученные знания на землях, кроме нашей, за исключением угрожающих жизни случаев и связанных с Сентьоном Кельном решений. Согласна?

Одна из служанок передала Элкари кинжал.

Очередная клятва на крови? Чем же так особенна эта сила? Не будет ли осложнений, если соглашусь? Впрочем, разве я не намерена оставаться в эльфийских землях? Да и если она позволит избавиться от проблем с Сентьоном — плата не так велика. А даже если вернусь в Империю после всего — в чём сложность прожить без тайных талантов, как раньше?

Без страха протянула ладонь. Миг резкой боли.

— Клянусь кровью.

Рана засветилась на мгновение красным и погасла. Элкари обхватила ладошку, чуть сжала, вызывая странную щекотку, а отняв пальцы, от пореза не осталось и следа.

— Теперь слушай внимательно, девочка, — произнесла Элкари, вглядываясь белёсыми глазницами. — Наша с тобой сила — уникальна. То, чего ты добилась ранее — сущие крохи, потому как в твоих возможностях не только управлять растениями и мелкой живностью, но и телами разумных.

Тут же нахмурилась, а сердце на миг замерло.

— Вы имеете ввиду, к примеру, вампиров?

Губы эльфийки растянулись в улыбке, немигающий взгляд, будто ловящий отражения неугомонных светящихся насекомых, застыл на мне.

— Как и любое живое существо. Нужно лишь захотеть, и даже Сентьон Кельн с даром крови подчинится тебе. Немного усилий, и ты станешь свободной от него навсегда.

Озвученное не укладывалось в голове.

— Каким образом подобное возможно? Никто крупнее полевой мыши недоступен для моего дара.

Элкари глухо хмыкнула и выпрямилась точно императрица.

— Тебя учили неверно. Найра. — Служанка безропотно выступила из-за спины и протянула руку, оголяя предплечье. — Подойди, Корнелия.

С заминкой шагнула навстречу.

— Сколько бы не пыталась — я не могла почувствовать ничего, кроме защитной оболочки, — внесла пояснения, но Элкари будто не сомневалась ни на миг.

— Дай ладонь.

Её цепкие тонкие пальцы одной руки обхватили запястье. Не успела опомниться, как кинжалом в другой она ловко черкнула по предплечью Найры и тут же потянула туда мою руку. Будто и не заметив сопротивления, против воли пальцы увязли в тёмной крови. Тёплая, липкая, она сочилась из раны и щедро стекала в чёрную траву. Однако служанка даже не дрогнула.

— Теперь учись правильно.

Ладонь задрожала, я попыталась отстраниться, но Элкари ухватилась лишь крепче.

— Не глупи, Корнелия. Это всего порез. Сосредоточься и чувствуй.

— Но как же…

Найра словно не чувствовала ни капли боли. Невозмутимость на лице, опущенный взгляд.

— Продолжайте, кай-ар, прошу вас. Чем скорее вы обучитесь, тем выше шансы получить свободу от вампира, — убеждённо уверила она, и я поразилась до глубины души.

— Прикрой глаза. Ощути потоки в её теле и заживи порез, как сделала до этого я, — продолжила Элкари. — Закрывай глаза. — Веки закрылись против желания. — Настройся. Вникни в суть крови, проследи за течением. Любой организм содержит жидкости — и все они в твоей власти. Как цветы, которым ты меняешь оттенки и формы, как бабочки, которым посылаешь импульсы и заставляешь лететь. Почувствуй движение. Заметь, как каждая клетка соединяется с другой. Обрати внимание на связи. Прислушайся к телу и направь его.

Чарующий голос, будто проникая в глубины сознания, утаскивал за собой и раскрывал неведомое. Тихий шепот словно раздавался отовсюду, и чем больше прислушивалась, тем отчётливее понимала: всё вокруг имеет свой голос, своё направление и обязанности. Мир под закрытыми глазами проступал через тьму, и яснее чем когда-либо прежде я видела и осознавала. Изучала и наблюдала, точно также, когда впервые без страха приоткрыла завесу дара и была безвозвратно заворожена его мирной стороной.

Не осознав даже, как легко рухнула преграда из непроницаемой ранее оболочки, с каждым следующим мгновением из тысяч деталей собиралось целое. Организм с бесконечным множеством функций возникал перед внутренним взором.

Глухо ахнула.

До чего великолепен! Сколько неизученных возможностей…

— Соберись. Отыщи несовершенство под пальцами, найти выбивающийся из общего потока след и устрани его.

Задача заинтриговала, и всё внимание обратилось на поиски. Найдя же, возликовала и сосредоточилась, соединяя и перекрывая разрушенные ткани.

Увлекательно. Необычайно любопытно. А что же будет, если изменить структуру здесь?

— Следи за преобразованием не только изнутри. Сосредоточься на картине в целом. Такие изменения — естественны для этого организма?

Задумалась.

Организм в целом… что же он из себя…

Резко распахнула глаза. Служанка передо мной молча и безэмоционально глядела вниз, и опустив взгляд следом, я отдернула руку и отшатнулась. От раны не осталось следа, но предплечье и пальцы свисали, точно не имея кости.

Ужас сковал тело и охватил разум. Воспоминание с неконтролируемым убийством вампира в далеком детстве запестрело перед глазами.

— Всемогущий!

Я снова потеряла контроль! Никогда прежде ни один эксперимент не отбирал осознание настолько! Как вышло…

— Такое бывает. Слишком много процессов. Не бойся, — утешающе проговорила Элкари, и я взглянула на неё потерянно и изумлённо. — Экспериментируй осторожнее, не теряйся в деталях — и всё будет в порядке. Я прослежу.

Осторожнее? В порядке?!

— Нет, — замотала я головой. — Не хочу пользоваться этим даром. Не хочу экспериментировать над людьми. Не хочу снова…

— А навсегда оказаться во власти вампира хочешь?

От тона голоса дёрнулась, непроизвольно заглянув в широко распахнутые глаза без век.

Навсегда с вампиром…

Сад родного поместья будто вновь окружил деревьями, а протянутая ладонь вампира вдруг напомнила о прикосновении, породившем всплеск безудержного влечения от любовного зелья.

Но то лишь временный, бесследно прошедший эффект! Без него смогу ли хоть когда-то взглянуть на Сентьона без страха?

Взгляд вновь оказался прикован к руке без кости.

Или не так уж он страшен, как собственный дар, не поддающийся контролю?

Элкари легко взмахнула ладонью, и предплечье служанки на глазах выровнялось и стало прежним. Найра пошевелила восстановленными пальцами, не выражая и намёка на гнев и недовольство.

И я смогу так? Действительно смогу, если продолжу экспериментировать? Но… чем я тогда лучше вампиров, пьющих человеческую кровь? Чем лучше отца, вытворяющего нечто схожее?

— Тебе нечего бояться, — повторила Элкари. — Твой дар теперь под контролем, и чтобы не сотворила — я помогу исправить. Теперь ты не одна, Корнелия. — Нежные пальцы эльфийки подобрали мои и чуть сжали. — Мы позаботимся о тебе и никогда не станем упрекать силами, что даны с рождения. Ты такая, какая есть. И мы дорожим тобой.

Я взглянула в её белёсые глаза, боясь поверить.

Если сотворю нечто подобное вновь… если ослаблю контроль… разве может кто-то гарантировать, что случайно не убью кого-то? Как того вампира, как тех степных псов… но… не сама ли мечтала найти достойного наставника, чтобы избегать подобного в будущем?

— Мои слова правдивы, Корнелия, — мягко уверила Элкари, согревая холодные ладошки в своих. — Пусть Алейрон не сумел отказаться от чувств к прежней жене, но даже если не он — любой мужчина почтёт за честь связать ваши судьбы. И никогда не обидит. Никогда не позволит себе упрекать тебя. Никогда не заставит подчиняться против воли.

Образ Сентьона Кельна, навеянный словами Элкари, будто возник рядом. Самоуверенная улыбка на тонких губах, угрозы, принуждение к клятве, требование навсегда стать его впоследствии…

— Позволь обучить тебя, и Кельн перестанет казаться препятствием благополучному будущему.

Сомнения всё ещё терзали душу.

Что придётся сотворить для этого? Так ли счастливее будет будущее здесь? Для чего так усиленно хотят оставить при себе? Что попросят делать для них здесь после возвращения, если уже сейчас испытывать силы на других — обычное дело?

— Твой дар скрывает множество возможностей. Познав их, ты легко сумеешь переубедить его, — уверила эльфийка, пробуждая опасения и даря надежды. — Когда же вернёшься, терпение и старания вознаградятся, а будущее предстанет в самых благополучных вариациях. Наш народ нуждается в твоих способностях, а потому стоит тебе освоить направление целительства — почёт и слава вознесут тебя до небывалых высот. Перспективы заманчивее, чем жизнь под властью Кельна, не находишь?

Голос её был певуч и чарующ, а предложения заманчивы.

Стоит ли препятствовать, когда так убедительно предлагают помощь? Да и если лишь она в силах помочь разобраться в даре… А если действительно сумею избежать жизни с вампиром, да ещё и стать нужной и полезной народу — к чему сопротивление? Ведь даже если что-то пойдёт не так после, разве кто-то сможет с полученными знаниями отнять свободу? Но…

— Возможно ли так просто изменить мнение следователя Империи? Он не был намерен отступать.

Элкари ухмыльнулась, словно у вампира не было шанса.

— Глупая девочка, тебе ещё очень многое предстоит узнать. Но ничего, я помогу.

Она коснулась лица, и я неуверенно улыбнулась.