Глава 25. Границы приличий

Солнце коснулось алого горизонта. Я сжала в пальцах кулон, данный Элкари.

Откладывать больше не получится. Пора действовать. Пора доказать, что первое впечатление может быть кошмарно ошибочным. Что не стоит держать при себе женщину против воли.

Я глубоко вдохнула ароматы эльфийского сада и прикрыла глаза. Сосредоточившись, представила комнату во дворце Кельна, в которой его прислужница при последней встрече сорвала с меня платье. Фиолетово-синий драгоценный камень в ладони на миг нагрелся и тут же стал привычно теплым. Сердце бесконтрольно ускорило темп.

Теперь в его владениях.

— Оу, кто всё же вернулся, — иронично протянули сбоку, и я распахнула глаза, недовольно глянув в сторону голоса.

Знакомая вампирша прислонялась к одному из кресел в хорошо обставленной, светлой комнате. Изящная фигура в неприлично обтягивающем мужском наряде, собранные на затылке тёмные волосы, насмешливая ухмылка и прищуренный взгляд бардовых глаз.

Поджидала нарочно?

— Возможно, твоя новая хозяйка? — вежливо поинтересовалась в ответ. — О, можете не отвечать, уважаемая. Полагаю, Сентьон Кельн ждёт не дождётся своей жены, ни к чему заставлять его нервничать. Вас послали проводить меня к нему, верно?

Вампирша сузила глаза, стерев ухмылку. Я выжидающе приподняла бровь.

— Итак?

Плавным движением она оттолкнулась от добротного кресла, изобразила подобие реверанса и натянула вежливую улыбку.

— Госпожа права, прошу, следуйте за мной.

Вопреки видимой покорности, в глазах её словно заплясали огни озорства и любопытства.

Эти вампиры… словно затаившиеся хищники.

Пока размышляла, посланница лёгкой походкой двинулась к выходу. Я зашагала за ней, избавляясь от волнения.

Час неизбежной встречи настал. Верную ли тактику выбрала? Сумею ли придерживаться плана? А если всё выйдет из-под контроля и придётся прибегнуть к запасному варианту — смогу?

Нахмурившись, забросила сомнения в глубины сознания.

Чтобы ни случилось — итог должен быть лишь один.

Вампирша остановилась у расписной двери, мягко и загадочно улыбнувшись мне.

— Госпожа готова?

На что намёк? Это же, надеюсь, не его спальная комната?

— Не стоит беспокоиться, — натянула я улыбку, на что посыльная улыбнулась шире и раскрыла дверь, пропуская.

— Госпожа Корнелия Вернет прибыла, — оповестила она громогласно, едва я сделала шаг внутрь комнаты.

Сидевшие в просторной гостиной обернулись единовременно. Скользнув по ним взглядом, целенаправленно остановилась на фигуре Синдии. Светлый наряд, распущенные по плечам тёмные локоны и взгляд медовых глаз, наполненный эмоциями. Казалось, Син теперь вовсе не была расстроена моим возвращением, как в прошлый раз.

Всемогущий, неужели у неё вышло?!

От вспыхнувшей надежды сердце заколотилось как безумное, но Син вдруг улыбнулась. Слабо, неловко, так, будто просила прощения.

— Моя дорогая Корнелия...

Невольно вздрогнула и не спеша обернулась к хозяину замка. И как бы я ни готовилась, как бы детально ни представляла встречу, стоило лишь встретиться со взглядом вампира, как сердце замерло на мгновение и застучало неподконтрольно быстро.

Память нисколько не ошиблась, воображение ни капли не обмануло. Сентьон Кельн одним только видом всё также источал грациозное величие и опасность. Узкое лицо, словно выточенное из белого камня. Чёрные волосы, аккуратно прибранные тёмной лентой за плечами. Идеально подогнанный под худую комплекцию костюм. Тот же острый, пронзительный взгляд, и та же всезнающая улыбка.

Никакого удивления.

Вампир плавно поднялся, приковывая внимание.

— Приветствую вас в своём доме, госпожа, — радушно развёл в стороны руки Сентьон и шагнул навстречу. Но не успела бы даже моргнуть, как вампир уже стоял напротив. Я едва не отшатнулась. — Рад видеть вас, — негромко признался он, всматриваясь янтарными глазами и протягивая ладонь. Однако соблюдать приличия не возникло никакого желания, и я не подала для поцелуя пальцы. Сентьон будто нисколько не огорчился, опуская руку и растягивая губы в ещё более неоднозначной улыбке. — Как отдохнули в эльфийских угодьях? Вижу, вы несколько огорчены возвращением. Ваш жених оказался недостаточно хорош?

Вампир глядел так внимательно, как если бы оказался хищником, высматривающим добычу. Я опустила взгляд.

— Огорчена, вы правы. Однако готова исполнить клятву и стать вам женой, если вы всё ещё желаете того.

Сентьон Кельн хмыкнул, и не нужно было видеть, чтобы понять: не передумал и готов продолжить игру с тем же удовольствием.

— Синдия, подойди, — произнёс он, не оборачиваясь. И сестра поднялась с места, послушно следуя указу. — Сними кольцо.

Невольно бросила на неё взгляд, и Син прикусила губу.

«Мне жаль, что не справилась. Жаль, что тебе придётся стать его», — будто говорили её глаза, пока она без труда снимала кольцо.

Всемогущий, неужели она в самом деле разлюбила?

Виденное не укладывалось в голове. Однако когда дракон с зелёными камушками глаз оказался в руке Сентьона Кельна и его хозяин протянул мне ладонь, мысли разбежались.

— Ну как, готовы вы стать моей женой окончательно? — спросил вампир с лёгкой ухмылкой, и я поглядела на него недовольно.

— Клятва нерушима, господин.

Он ухмыльнулся вновь, и его прохладные пальцы обхватили мои. Дыхание перехватило. Кольцо с ожившим драконом само скользнуло по руке, обвило хвостом палец и с легкой вибрацией замерло. Дракон прикрыл глаза и будто уснул, наконец найдя покой.

— М-м, кажется, он скучал, — произнёс Сентьон, и взглянул на меня кровавыми янтарями, горящие столь пугающим пламенем интереса, что я непроизвольно выхватила ладонь из его.

Его тонкие губы расплылись в неопределённой улыбке. Я сглотнула.

— Моя невеста так чувствительна, — протянул он, и его пальцы вдруг оказались на подбородке. От неожиданности вздрогнула и отступила.

— Невеста — не жена, — произнесла дрогнувшим голосом. — Так что будьте любезны — не нарушайте границ приличий.

Бровь его несколько приподнялась.

— Не слышал, чтобы жениху запрещалось так невинно касаться своей женщины до свадьбы.

Его пронзительный, властный взгляд вызывал мурашки, а низкий тон голоса заставлял едва не дрожать от холода.

— Теперь услышали.

Сентьон хмыкнул и некоторое время молчаливо вглядывался в меня, точно пытался изучить и рассмотреть во мне всё до последней мысли, но я помнила наставления Элкари и заставляла сердце биться реже.

— Господин, — мягко нарушила тишину Синдия, — можно ли поговорить с сестрой до отъезда?

С удивлением покосилась на сестру.

Совсем не страшно прерывать его?

Син виновато улыбалась, поджимая губы. Сентьон глядел на меня, пугающе щуря янтарные глаза.

— Разумеется. И сразу после ты уедешь к себе. Документы на обещанный замок подадут на выходе, — отозвался он, так и не обернувшись. — А с вами, моя драгоценная невеста, — улыбнулся он многозначительно, — мы разберёмся в границах приличий за ужином. Не советую его пропускать.

Обещание в словах вампира гремело в сердце, даже когда тот покинул гостиную.

Элкари не права. Переубедить его будет куда сложнее.

— Корне, прости, — шепнула Син, и я оторвалась от разглядывания закрытой двери. В глазах сестры стояли слёзы. — Я не справилась. Мне ничего не удалось изменить…

Волосы Синдия легко заколыхались от её стихии, слезы потекли по щекам, и я словно вернулась в тот вечер, когда отец объявил о моей помолвке. Только вот теперь сестра будто позабыла о своей страсти.

— А как же ты, Син? Неужели разлюбила его?

Она смахнула мокрые дорожки с лица и посмотрела с удивительной серьёзностью, так не присущей ей раньше.

— Не думаю, что вообще любила. Я словно помешалась, не отличала слепую влюблённость в образ от любви, но он… помог разобраться. Тогда я поняла, что Сентьон — совсем не тот, кто нужен мне. Как, полагаю, и тот эльф, да? — Син ухмыльнулась, будто смеясь над мечтами юности. — Мы бываем такими глупыми, правда же?

Слезы снова побежали из её глаз, и я почувствовала, что вот-вот разрыдаюсь тоже.

— Син…

Я обняла сестру так крепко, будто едва не потеряла навсегда. Она до боли сжала в ответ.

— Прости, Корне, из-за моей легкомысленности тебе столько всего пришлось вынести… если бы я тогда…

— Перестань… Ничего не исправить. Может, так и должно было случиться.

Синдия отстранилась, хмуро вглядевшись в меня.

— Ты… изменила своё мнение о нём?

Горько хмыкнула.

— Нет, Син. И пусть всё вернулось к началу, но мы хотя бы попробовали что-то исправить. Разве борьба за счастье не лучше смирения?

Син вдруг опустила взгляд.

— А может стоило смириться сразу? И не пришлось бы проходить через всё это… к тому же, — она взглянула на меня, и едва уловимое чувство, что мелькнуло в её медовых глазах, заставило сердце тревожно сжаться. — Сентьон по-прежнему заинтересован в тебе. Может твоя боязнь со временем бы стихла, и вы ещё тогда смогли бы найти общий язык. Сентьон, знаешь, на самом деле…

Всемогущий, неужели…

— А ты в нём? — оборвала я. — Ты в нём действительно больше не заинтересована, Син?

Порыв ветра ударил в лицо.

— Не говори глупостей, Корнелия! Разве я только что не сказала, что и вовсе не хотела бы сталкиваться с ним?

Злость горела в её взгляде с пугающе неразборчивой смесью чувств. Она порывисто дышала, а ветер кружил вокруг нас, разбрасывая мелкие предметы по близости и вот-вот грозясь выйти из-под контроля.

— Прости, Син, — шепнула едва слышно. — Я ошиблась.

Несколько долгих мгновений она смотрела на меня не мигая, а после прикрыла глаза, и всё разом стихло.

— Так-то лучше. И вообще, нам пора прощаться. Ты ведь собираешься проводить свою любимую сестру и пожелать ей удачи в поисках жениха помоложе?

Она косо улыбнулась, ожидая. Невольно хохотнула.

— Помоложе? А ты, сестрица, знаешь о чём напоминать.

— А то!

Мы засмеялись. Неловко, нервно, с облегчением. А вскоре она с напускной беззаботностью помахала мне папкой с документами на собственный замок в знак компенсации и уехала к родителям. Я осталась у ворот одна, долго глядя вслед и не желая занимать её место.

— Опоздаете на ужин, госпожа, — раздалось со стороны ироничное, и я поглядела на вампиршу, важно стоявшую у входа во владения имперского следопыта и главы самого почитаемого клана вампиров.

— Полагаю, без меня не начнут, — отозвалась хмуро и решительно направилась во дворец Кельна.

Пора показать, где отныне станут проходить границы дозволенного.

Ужин предполагался в том самом обеденном зале, в котором месяцем ранее вампир вынудил дать клятву. Однако длинный стол был пуст и свободен.

— Вы всё же пришли, моя дорогая, — встретил Сентьон Кельн, поднимаясь из-за небольшого круглого столика у стены.

Недовольно поджала губы.

Будто кто-то давал выбор.

Неспешным шагом двинулась навстречу. Вампир неуловимо быстрым движением замер позади спинки второго из стульев, прилежно дожидаясь и всё глядя на меня возмутительно внимательным взглядом.

— Прошу, присаживайтесь, — галантно предложил он, растягивая узкие губы в столь неопределённой улыбке, что подходить ближе казалось опасно. — Не смущайтесь. Кусаться без вашего на того согласия не стану. Обещаю, — добавил с иронией, но сердце пропустило удар, а я едва не остановилась на месте. Сентьон хмыкнул. — Право слово, не стоит так пугаться, — уверил он, сверкая янтарными очами, словно жрец Вездесущего, слуга Тёмного Бога. — Присаживайтесь.

Опустив взгляд, прошествовала на выделенное место. Пододвинув стул, вампир со спины склонил голову к уху. Прохладное дыхание коснулось кожи.

— К тому же, — глухо произнёс он. — Разве в прошлый раз не вы сами желали почувствовать укус на своей шее? Не по вашей ли воле я едва не сделал этого?

Мурашки побежали по телу, словно от холода. Невольно прикрыла глаза, прогоняя воспоминания.

— Не имеет значения, — выдавила твёрдо. — Всё, что происходило тогда — эффект зелья. И не более.

Сентьон неопределённо хмыкнул и оказался на стуле напротив. Накрытый белой скатертью стол с маленьким букетом редких тёмных и белых роз, пустыми бокалами и закрытой бутылкой почти не позволял расслабиться. Ещё больше напрягал внимательный взгляд кровавых глаз.

— А если испытывать нечто схожее сможете и без зелья?

Несдержанно фыркнула.

Что за нелепость?

— Это уж слишком, господин Кельн. Такого не случится, и вы сами должны прекрасно понимать подобное.

Вампир приподнял бровь.

— Да?

Простодушное неверие возмутило.

Как-будто сам не видит, как реагирую на него!

— Да.

— Что «да»?

Нахмурилась.

Сентьон Кельн сошел с ума? Вздумал вновь играть?

— Вы издеваетесь надо мной, господин Кельн? — уточнила сухо, не намереваясь участвовать в глупых перепалках.

Сентьон улыбнулся, чуть подавшись вперёд.

— Нет, Корнелия, что вы, — возразил он, и не ясно было насколько ответ честен. — Мне всего лишь действительно интересно отчего вы столь непримиримы. Почему не верите в возможность ярких чувств между нами без дополнительной помощи?

Вопросы сбивали столку безрассудностью.

Словно не ясно и так. Или хочет, чтобы призналась в боязни всего их рода в открытую?

— Отчего же не верю? Яркости чувств, по-моему, хватает и сейчас. Проблема лишь в том, что они слишком далеки от желаемых вами.

— Чувства изменчивы, — протянул он, точно от страха до безумной влюблённости не существовало преград.

— Не настолько.

— А если представить? — предложил вампир, вглядываясь так, словно примечая во мне каждую деталь. — Неужели те чувства, что испытывали, целуя меня, вам не хочется испытать вновь?

И как бы не сдерживалась, как бы не гнала мысли прочь, воспоминания всколыхнули память. Бесстыдные желания прикосновений, упругость мужских губ, его руки на оголённой коже… Жар заполыхал на щеках, подогревая гнев.

— Нет, не хочется, — отозвалась сердито. — И сомневаюсь, что помешавшейся от любви жены хочется и вам.

Сентьон Кельн улыбнулся краешком губ.

— Не желаете испробовать на вкус вино из погребов Императора? — предложил он как бы невзначай, неуловимым движением лишая бутылку пробки. — Уверен, вы оцените его по достоинству. Как не могу не оценить вашей проницательности я.

Недовольно поджала губы. Ощущение неправильности под тихий плеск красного вина набирало обороты.

Всемогущий, неужели снова сказала не то?

— Только что вы убеждали, что яркие чувства как от зелья вполне могли бы вписаться в вашу жизнь, а теперь соглашаетесь с тем, что подобные чувства излишни. Вы весьма непостоянны в суждениях, господин Кельн.

Вампир пододвинул ко мне наполненный на треть бокал, приподнимая свой. Лёгкая улыбка на тонких губах добавляла цепкому взгляду поразительной многозначности.

— Не убеждал — предположил и поинтересовался вашим мнением. Впрочем, вы правы, некоторые мои суждения непостоянны. Но разве можно в бесконечно меняющемся мире оставаться неизменным? — спросил Сентьон. — К тому же, позвольте заметить, благодаря этой небольшой беседе ваш страх передо мной несколько отступил, не так ли? — Напряженно застыла, уловив в душе куда больше возмущения и гнева, нежели боязни. — Разве не отличное начало отношений?

С этим можно было поспорить, но придержала язык.

— Не имеет значения, — отозвалась в ответ. — Клятву не избежать. Я стану вашей женой. Как вы того и хотели.

Намерение добиться своего придало сил, и я поглядела в кровавые янтари со всей уверенностью.

У меня есть силы сопротивляться.

Сентьон Кельн задумчиво хмыкнул, отставил бокал и облокотился о стол, скрепив изящно тонкие пальцы. Проницательный взгляд отзывался в груди взволнованно участившимся сердцебиением.

— Ваша готовность поражает, — наконец проговорил он. — Словно бы вы намерены отныне приложить все силы, чтобы стать моей женой скорее. — Вампир ухмыльнулся. Я напряглась. — И с чего бы, интересно?

Отвечать и не думала.

— Смею надеяться, вы не станете держать меня в статусе невесты дольше положенного, как Синдию, — предположила тем временем. — Дата свадьбы уже назначена?

Медленно расплывающаяся улыбка вампира побуждала к сомнениям, а пугающе чуткий взгляд будто проникал в мысли, извлекая наружу трепетно хранимые тайны.

— Помню, как в саду под деревом после нашего поцелуя, — вновь вернулся Сентьон к болезненным воспоминания, — перед тем как сбежать, едва поправив юбки, вы упрекнули меня в нетерпении…

Против воли румянец затеплился на щеках. Сентьон Кельн не отводил взгляда, наблюдая и впитывая, казалось, каждую деталь реакции на него и слова. Желание избавиться от его общества как можно скорее горело внутри обжигающим пламенем.

— Что изменилось в ваших намерениях? Не желаете больше сопротивляться и сбегать? Смирились?

Вспышка гнева внутри сверкнула и погасла.

Не для того я вернулась. Идти на столь явные провокации — неразумно.

— Неопределённость мне не по вкусу, господин Кельн, — отозвалась предельно холодно. — Или вы намерены отказаться от меня, как и от Синдии?

Краткий миг надежды заставил сердце болезненно сжаться. А стоило вампиру чуть приподнять угол узких губ, как от надежды не осталось и крохи.

— Полагаете, я для того искал вас и нашел? — он улыбнулся шире и загадочнее. — Отказаться от вас так легко теперь — по меньшей мере неблагоразумно.

Прозвучавшие слова вновь напомнили о горящих любопытством глазах, когда решилась в первый день встречи предложить вместо себя сестру. Он был заинтригован отказом, решительностью, и желал играть на чувствах.

Что ж, пора принять правила и узнать, как далеко готова зайти ради свободного будущего.

— Действительно, — выдавила сухо. — К тому же едва ли в ваши планы входит расставаться с сетью банков отца, не так ли? Или Син, или я. Так к чему медлить? Вы почти получили, чего хотели — осталось самая малость, — напомнила суть, возвращаясь к наставлениям Элкари. — Так когда я стану вашей, — спросила, уточнив с намеренным опозданием: — женой?

Сентьон протяжно хмыкнул, взял отставленный бокал и прислонился к спинке стула. В молчании прокрутил ножку бокала, взбалтывая содержимое, отпил и оставил вновь.

— Пребывание в эльфийских землях изменило вас, — проговорил вампир наконец, и из его голоса исчезли провокационно-игривые ноты. — Словно бы вы задались некой целью…

Непроизвольно напряглась.

Способен ли он заставить говорить правду, если изопьёт крови, как утверждают в народе? Впрочем, кто допустит?

— Лишь осознала, что статус отныне изменить не в состоянии. Смирилась, если будет угодно.

Сентьон Кельн ухмыльнулся.

— По вам и не скажешь. Столько решительности, — он поднялся, неспешно обходя стол. — Столько… сдержанности. И знаете, моя дорогая невеста, — остановившись в шаге, он поднял мой бокал и протянул, приглашая взять. — В глубине ваших прекрасных глаз мне чудится скрытый смысл.

— Как верно вы подметили, — натянуто улыбнулась, не в силах расслабится от нежеланной близости. — Чудится…

— М-м, не возьмёте? — повторил он жест с бокалом, и до того держа его передо мной неподобающе долго. Избегая соприкосновения, неприлично обхватила чашу бокала.

— Благодарю.

— Ну что вы, не стоит, — отказался Сентьон. — Вы предложили мне куда больше.

Янтарные глаза, пристально изучающие, казалось, затеплились от предвкушения.

Всемогущий огради, да что ещё я сделала не так?

— О чём вы, позвольте узнать?

Улыбка, затронувшая узкие губы вампира, показалась хищной. Сердце забилось учащённо, несмотря на учения эльфийки к управлению кровью.

— О, не стоит волноваться, — будто безразлично произнёс он, но вдруг исправился: — Впрочем, немного можете. Так даже интереснее, потому как с каждым вашим словом и действием я только сильнее убеждаюсь, что ваш умысел в действительности вы намерены укрыть от меня.

Замерла, с неудовольствием припомнив, за кого именно отец отдал меня. И в который раз мелькнула подлая мысль, что всё напрасно, что лучшего имперского следопыта мне не провести ни во век.

— Это так, моя юная госпожа? — спросил Сентьон Кельн, в едва уловимом движении вдруг приподняв подбородок пальцем.

Страх прикосновения вырвался наружу в резком взмахе руки.

— Не смейте, — вымолвила глухо, быстро обретая контроль. — Пока не стану вашей женой — не троньте.

Пальцы от удара о руку вампира заныли в слабой боли, участившийся пульс сбил дыхание. Сентьон перестал улыбаться, сузив глаза.

— Надо полагать, иначе вы станете сопротивляться? — уточнил поразительно спокойно. — И это должно заставить меня передумать?

— Смею надеяться на ваше благородство и порядочность.

— Всё ещё считаете, что подобное мне присуще?

— Искренне надеюсь, — произнесла убеждённо, смело взглянув в глаза цвета крови.

Сентьон Кельн, казалось, задумался.

— А если ваши надежды ошибочны?

Следовать задуманной тактике не хотелось, и с неудовольствием произнесла:

— Моё пребывание в эльфийских землях действительно не было напрасным.

Вампир раскрыл в улыбке губы, и показательно удлинившиеся клыки вызвали очередной приступ нежеланных воспоминаний. От тёмной ночи из детства, когда его сородич шел ко мне с окровавленным лицом, до того вечера, где едва не позволила Сентьону испробовать себя. По собственному желанию.

— Вы же понимаете, что таким признанием только интригуете?

Незаметно сжала похолодевшие пальцы.

— Предупреждаю.

— И с каждым словом всё больше, — довольно протянул Сентьон, и на его худом лице вполне отчётливо отразилось предвкушение. — Позвольте признаться — я впечатлён вами. Мне, хочется сказать, стало любопытно ещё тогда, когда вы вошли в кабинет Робена Вернета, застыв от потрясения. — Вспоминать сделку отца, больше похожую на откуп и месть за обманутые ожидания, не было никакого желания. И ещё менее приятным оказалось воспоминание о сковавшем ужасе при виде вампира. — И как бы не было жаль огорчать вас, но ваши надежды на мой счёт не воплотятся. Вы любопытны мне.

От откровенного признания и прямого взгляда хотелось скрыться, закрыть уши и глаза, но не шевельнула и пальцем, смотря в ответ предельно равнодушно и холодно. Спустя долгие мгновения на губах Сентьона Кельна показалась странная улыбка.

— Что ж, не откажите в удовольствии выпить за начало наших непростых, но от того лишь более интересных отношений.

Вампир оказался с другой стороны столика и поднял свой бокал.

— За нас?

Не протестуя, сжала тонкую ножку бокала и сделала глоток действительно великолепного вина кровавого оттенка.

Итак, всё идёт, как и ожидала Элкари. Но, Всемогущий, отчего так колотится сердце?