Глава 26. Демонстрация

— Позвольте уточнить, — обратился ко мне Сентьон Кельн с предельным вниманием. — Немногим ранее вы сказали, чтобы не смел прикасаться, пока не станете женой…

Нарочная пауза в полной мере позволила воспоминаниям вновь разгореться в душе, а ожидание продолжения вопроса лишь усилили напряжение. Но не подала вида, молчаливо расправляясь с запечённой птицей, что подали на ужин.

Всемогущий, когда это испытание уже закончится?!

— Как будет после?

Вампир умолк, приступая к трапезе, но едва ли отрывая пылающий любопытством взгляд от меня. Не торопясь дожевала, промокнула уголки губ салфеткой.

Мне стоит думать, будто дают выбор?

— А как считаете сами?

Сентьон улыбнулся.

Может, спрашивать не стоило?

— Мне интересно ваше виденье совместного будущего, — не стал он расписывать прелести подчинения, намёк на которые мне виделся в отблесках свеч в его янтарных глазах.

— Помнится, при нашей первой встрече вы упоминали, что жена станет под стать вам, хочет она того или нет.

— Вот как? — хмыкнул он, словно забыть подобное было возможно. — И как вы на такое смотрите?

Снова издевается?

Показательно сильнее нажала на нож, и тот с противным скрежетом пробороздил по тарелке.

— Как и прежде, господин Кельн, — сухо известила. — Крайне неблагожелательно. Нет ничего достойного в подчинении и угнетении спутника жизни. В особенности, если ожидаете хоть сколько-то доброго отношения.

— М-м, значит, вы всё же допускаете, что со временем станете ко мне добрее?

И как долго, интересно, он намерен играть словами себе во благо, отпуская из внимания все прочие и более важные моменты? Впрочем, пусть. Элкари предлагала играть по его правилам — отчего бы не испробовать?

— А вы, надо полагать, готовы отказаться от принципов «истинного джентльмена» и мужа, о которых заблаговременно известили, едва надев кольцо на палец?

Улыбка на тонких губах вампира стала шире.

— Вы так смело возражаете, — вместо ответа протянул Сентьон, глядя как сытый кот на загнанную в угол мышь. — Может, действительно стоит приблизить дату венчания и узнать, насколько смелы вы станете после…

Угроза? Провокация?

— Так вы намерены играть со мной или строить отношения? — с предельным безразличием уточнила, не питая иллюзий.

— Имеете ввиду, узнавать друг друга в процессе совместного времяпровождения?

Кажется, на этот вечер у Сентьона особая цель — вывести меня из себя.

— Имею ввиду, что вам не нужно разрешение невесты, чтобы перейти к действиям. Разве не таковы ваши убеждения?

— И в этом мы удивительно похожи, не правда ли? — с хитрой улыбкой вопросил он. — Я выбрал вас, а вы в ответ сбежали с помолвки, нисколько не озаботившись согласием родных и жениха. Стоило отыскать вас после, как вы тут же сбежали с другим. В итоге, так ли мои «убеждения» отличаются от ваших? Даже если вспомнить день знакомства: получили ли вы разрешение, когда перешли к действиям, разрывая на мне рубашку?

Воспоминания против воли прорывались в сознание.

Нарочно сводит всё к тому дню?

— Даже если не брать в расчёт помешательство от зелья, вы не были против, — заявила бескомпромиссно. — Всё остальное — попытка избежать навязанного договора, который вполне мог бы стать куда удачнее с другой невестой.

— А по мне — я сделал верный выбор, — прямо заявил Сентьон Кельн, и от устремлённого на меня взгляда возражения так и не сорвались с губ. — И готов забыть о наших маленьких недоразумениях безвозмездно.

Нахмурилась и осторожно уточнила:

— С чего такая милость?

Вампир неопределённо хмыкнул, взяв бокал с вином.

— А почему нет? Ведь нас ждёт куда более увлекательное будущее. Ни к чему вмешивать в него недоразумения из прошлого. Вы так не считаете?

Улыбка Сентьона казалась безбрежной и полной миролюбия, но чуть прищуренные глаза цвета закатного неба не позволяли расслабиться ни на мгновение. Всё внутри трепетало от предчувствия, и чем дольше вампир смотрел на меня, тем настойчивее было желание опустить взгляд. Или отпустить контроль, высвобождая тайны дара наружу.

Обхватив бокал, подняла.

— За будущее.

Выждав пару ударов сердца и выдержав проницательный взгляд, коснулась губами стекла. Прохладный напиток приятным букетом вкусов обволок язык и смочил горло.

Кажется, Элкари переоценила мою сдержанность. Ещё немного напора с его стороны, ещё больше откровенных провокаций и… как долго сумею противостоять нападкам имперского следопыта? Проявление дара входит в планы, но… а если что-то пойдёт не так?

Меня не покидало ощущение, что Сентьону удастся разорвать задуманный ход событий. И каким бы образом это не произошло, ничего приятного ожидать не стоило.

— Вот смотрю на вас, Корнелия, и всё больше хочу, — произнёс вампир с растягивающими нотками, — узнать, как вы провели месяц с предыдущим женихом в его доме.

— Отчего такой интерес? — на грани любезности спросила в ответ.

— Вы были с другим мужчиной столько времени, — с неясным намёком признался он. — Есть причина для интереса, не находите?

Хмыкнула.

— Однако я не спрашиваю, чем были заняты с моей сестрой вы.

— Не спрашиваете, но, возможно, хотели бы?

Может и да, но…

— В этом нет смысла.

— Результат важнее процесса? — с иронией вскинул он бровь. — В самом деле так считаете или просто не хотите показаться заинтересованной?

Всемогущий помоги…

— Эта информация касается только вас. Мне ни к чему детали.

— Вот как? — будто удивился Сентьон. — Даже если после нашего совместного проживания ваша сестра не сможет стать полноценной женой другому господину?

Тут же напряглась.

Неужели Син…

— Теперь тоже всё равно?

Снова играет словами?

Поджала губы.

— Нет. Но она моя сестра, и…

— А вы, — перебил вампир, неожиданно склоняясь над столом, — моя сбежавшая невеста. Вполне очевидно, что ваша жизнь в закрытых землях представляет некоторый интерес для меня. Общая картина, разумеется, ясна, но вся суть в мелочах. Не согласны?

Невольно задумалась.

Как именно Синди пыталась завоевать его вниманием? Что предпринимала? На что соглашалась? И… что принимал от неё он?

— Можно подумать, вы расторгнете контракт, если моя честь окажется недостаточно чиста для вас, — высказалась прямо, не желая вдаваться в подробности.

— Не оказалась и не окажется, — убеждённо произнёс вампир, будто знал наверняка. — Но тем не менее… почему мечта вашей юности не сумел привлечь достаточно для закрепления брака? Что остановило вас влюбиться?

Да какое ему дело?!

— Хотите взять на заметку? Не уверены в своём очаровании? — поинтересовалась неожиданно язвительно.

Сентьон странно ухмыльнулся и откинулся на спинку стула. В его янтарных проницательных глазах вместе с отражением пламени свечей плясали неясные эмоции. Однако одно не вызывало сомнений — в своих качествах вампир знал толк как никто.

— Признаюсь, кроме всего сказанного, мне крайне любопытна одна вещь.

Узкие губы вампира раскрылись в косой улыбке, показывая укоротившийся почти до нормы клык. Пристальный взгляд и ощущение открывающейся истины вызвало прилив странных чувств.

— И какая? — спросила, стараясь не подавать вида. Но Сентьон Кельн не напрасно занимал должность в Империи.

— Отвечу, если расскажете о деталях.

Об отношениях с Алейроном?

— Обмен неравноценен.

Сентьон вновь улыбнулся, взял со стола бокал и с грацией ленивого хищника вновь откинулся на спинку стула.

— Решать только вам, госпожа.

Недовольно поджала губы и вернулась к трапезе.

Да какое мне вообще дело до того, что интересует вампира?

Через несколько долгих минут молчания мельком глянула на Сентьона. Напрасно, потому как выражение на его худом лице было столь таинственное, что ненароком возникли сомнения.

Раз так спрашивает, значит что-то в моём проживании на землях эльфов действительно имеет особое значение. Кроме неудавшихся отношений… но, что именно? О чём хочет знать? И почему это вещь должна так заинтересовать меня, что соглашусь раскрыть причины расставания с Алейроном?

Рассказывать о неприглядной истине с эльфом не хотелось до немоты.

Всё было как в сказке — романтично и трогательно, пока вдруг не обнаружилось, что он до конца жизни предан погибшей жене? Вот уж глупой я покажусь ему… хотя с чего бы мне хотелось выглядеть перед вампиром разумной и адекватной?

— Почему ваш интерес должен волновать и меня? — прямо посмотрела на Сентьона, отложив в сторону столовые приборы. — В этом нет смысла.

Сентьон Кельн неопределённо хмыкнул. Отставил бокал, наклонился и сложил на столе руки.

— Всё просто, моя дорогая Корнелия, — произнёс он. — Потому как то, что узнал о традициях и устройстве эльфийского народа я, напрямую касается и вас. Вы, должно быть, и сами осведомлены, что такие как вы у них на особом счету.

Нахмурилась сильнее.

— Что имеете ввиду?

— Алейрон назвал вас «Шептуньей» до того, как моя помощница нашла и доставила вас сюда. И это звание для эльфов кое-что значит, не так ли?

Напряглась.

Что ему известно? Всё обо мне или… что-то иное?

— «Кое-что» — определённо, — подтвердила сдержанно.

— Тогда, должно быть, вам ещё более любопытно, отчего вы принадлежите мне, а не им?

Что это значит? С чего мне должно стать ещё любопытнее? И почему вдруг принадлежать? Впрочем, оставаться игрушкой вампира мне хочется куда меньше, чем помогать Элкари. Да только… на что Сентьон так усиленно намекает?! Согласиться на обмен?

— Нет, не слишком, — отозвалась предельно безэмоционально.

Имперский сыщик хмыкнул.

— Если это действительно так, то либо они посвятили вас в свои тайны, — продолжил Сентьон с ухмылкой. — Что, конечно, маловероятно. Либо приоткрыли некоторые особенности. И теперь, — улыбка на тонких губах показалась хищной, — вы придерживаетесь некого плана, чтобы непременно вернуться.

Непринуждённость с каждым его словом давалась труднее.

— Что заставляет вас думать так, господин? Разве я не пояснила, что моё поведение — итог смирения?

Взгляд вампира на миг будто прожег подозрением, но после Сентьон как ни в чём ни бывало расслабленно засмеялся.

— Действительно, с какой стороны ни посмотри — вы весьма смиренны, — с явной иронией подтвердил вампир, и в его янтарных глазах вновь привиделся блеск азарта. — Так и хочется проверить, к чему вас подготовили наши скрытные друзья.

Невольно подобралась, готовясь к отпору.

— С вашими подозрениями это никак не связано, — запротестовала.

— Как будете доказывать? — с предвкушением наклонился он над столом.

— Зачем мне это?

— Как же тогда убедите, что не стали их кай-ар?

Мир вокруг словно застыл.

Откуда он…?! И что…?

В мгновение ока Сентьон Кельн оказался сбоку, и его длинные прохладные пальцы ухватили за подбородок, поднимая и не позволяя отвести взгляд.

— Вы ведь знаете, кем стали для них?

Вместо ответа испуганно взмахнула рукой. И чёрные тонкие стебли, возрождённые из памяти, в тот же миг оплели ноги вампира. Острые шипы беспрепятственно вошли под кожу, замирая. Сентьон чуть сдвинул брови и отшагнул. С напряжённым ожиданием уставилась на жениха.

Как скажется на нём?

Несколько долгих секунд вампир сосредоточенно хранил молчание, прислушиваясь к себе.

— Как интересно, — протянул он. — И что должно произойти?

Меня едва не хватил удар.

Не ощущает?!

Непроизвольно сглотнула.

— Скажите, Корнелия, вы ведь понимаете, что эльфы никого не обучают, если не намерены вернуть обратно? — спросил Сентьон, будто вовсе и не ощущая действия шипов. — Вы им нужны. И они, полагаю, приложили не мало усилий для возврата. Очевидных и нет. Как развитие дара. — Всё ещё не шевелясь, вампир улыбнулся. — Должен отметить, постарались они на славу.

Я всё больше склонялась к иному варианту.

Почему он всё ещё на ногах? Такая доза должна действовать моментально.

— Позвольте, провожу вас до комнат, — указал он в сторону выхода, благоразумно не предлагая руки. — Полагаю, на сегодня разговоров достаточно. Не отпустите? — указал Сентьон на растение. — Уверяю, демонстрация ваших талантов меня весьма впечатлила.

До какой степени?

— Сегодня я к вам не прикоснусь, Корнелия.

Долгое мгновение тишины вглядывалась в его яркие янтарные глаза на серьёзном лице.

— Полагаю, обманывать меня вам нет смысла, потому как иначе…

Уже убирая растение, заметила едва уловимую ухмылку вампира, остановилась, но тот примирительно поднял руки.

— Не всё сразу, — неопределённо выдал он. — Будьте спокойны.

Стоило стеблям исчезнуть без следа, Сентьон поглядел на непрезентабельно продырявленные штаны, странно ухмыльнулся, но не сказал ни слова.

И о чём подумал?

— Так мы идём? — несколько раздраженно осведомилась, и глава Багряного клана вампиров любезно кивнул.

— Конечно. Прошу, следуйте за мной.

Лёгкой походкой Сентьон двинулся к выходу, я последовала за ним с сомнением.

Почему эффект не проявляется? Как вампир способен сопротивляться его действию, когда Элкари уверяла, что такая доза подействует на кого угодно?

Тревожное предчувствие поселилось в груди, обещая куда больше непредвиденных препятствий к осуществлению планов. И чем дольше смотрела на ровную спину уверенно идущего вампира, тем сильнее было волнение.

Как на него будут действовать все остальные защитные меры?

Сентьон Кельн остановился у той самой комнаты, где при первом же посещении замка его помощница едва не заставила отправится к своему господину в нижнем белье. Обернулся и поглядел до того проницательным и суровым взглядом, что от неожиданности вскинула брови, не двинувшись с места.

— Подумайте вот над чем, Корнелия: если их задумка осуществится, и вы вернётесь к ним тем или иным способом, что намерены предпринять с семьёй? Друзьями? Со мной? — Недовольно поджала губы. — Отпускать вас теперь я не намерен. Но, однако, вы всё ещё можете попробовать убедить меня разорвать контракт по собственному желанию. Но, как полагаете, это возможно?

Отвечать не стала.

— Даже если вы разочаруете меня, то банки крови — нет, — расставил он всё по местам, после чего примирительно улыбнулся. — Что ж, на сегодня разговоров достаточно. Полагаю, проблем со сном у вас не будет, так что, — голос вампира снизился на пару тонов. — Доброй ночи, Корнелия.

— Хороших снов, господин Кельн, — на грани вежливости и недовольства произнесла в ответ. Через пару мгновений тишины, Сентьон развернулся и зашагал прочь. Я же вошла в комнату, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза.

Всемогущий, если мои способности и дальше будут действовать таким же образом, как заставить передумать? Или всё же придётся…?

Встряхнув головой, отмела неприятные мысли.

Нужно просто усилить концентрацию. В следующий раз он уснёт в мгновение ока. А если не уснёт… разве ничему другому я не научилась?