Глава 27. Священное наследие

Сентьон Кельн сказал, что проблем с засыпанием мне опасаться не стоит. Таким образом он определённо намекал на способности. Потому как уснуть после разговора самостоятельно не представлялось возможным. Мысли не давали покоя, предположения и дальнейшая линия поведения настолько взволновали, что от беспокойства прокрутилась в постели больше половины ночи.

Воздействие дара на главу почитаемого клана в Империи оказалось куда ниже предполагаемого Элкари. Желание владеть если не мной, то наследством в виде банков крови — много значимее. А сомнения, что он так щедро сеял в душе — находили благородную почву куда проще, чем ожидалось.

Убедить разорвать контракт… каким именно образом, если от банков не откажется? Но даже если не брать их в расчёт, смогу ли воплотить в действительность предложенное Элкари? И что он имел ввиду, говоря о кай-ар? Что ему известно? Почему в этом вопросе слышалось столько особенного, но скрытого от меня смысла? Неужели в словах эльфов я упустила что-то крайне важное? Но что?

Сонная пыльца в результате показалась благодатью Всемогущего. Когда проснулась, солнце за плотными шторами тонкой яркой полосой пробивалось в комнату. Светло-бежевые тона, гармонично вписывающаяся в обстановку мебель — вполне уютная спальня, если не считать, что где-то под этой же крышей находится вампир. Мой жених и будущий муж, от которого я вновь хочу сбежать.

Только как провернуть такое на этот раз?

Всё ещё пребывая в размышлениях и странном предчувствии, умылась, обнаружила гардеробную комнату, где нарядов оказалось едва не на каждый день в году.

— Какая забота… как, интересно, определялся размер?

В приоткрытую дверь комнаты постучали.

— Помочь с выбором, госпожа?

С неизменно луковой ухмылкой на меня глядела помощница Сентьона. В чёрном костюме мужского покроя, что обтягивал её стройную, вытянутую фигуру более, чем допустимо в высшем обществе для приличных дам. Но на узком лице с несколько хищными чертами, присущими вампирам, не было и тени смущения.

— Вы теперь моя служанка?

Вампирша на прямой вопрос ухмыльнулась шире.

— Дайне, к вашим услугам, госпожа, — сделала она лёгкий книксен на грани непочтения. — Или не устраиваю? — не дожидаясь ответа, она деловито прошла внутрь комнаты и принялась перебирать платья. — Не переживайте, когда станете женой, сможете выбрать другую. Или же быстрее, — с приглянувшимся нарядом вампирша обернулась, странно оглядела с ног до головы и закончила: — если попросите о замене.

Какой смысл таился в её словах осталось загадкой.

— Непременно. Но раз уж других занятий у вас нет, исполняйте эту роль подобающе. Как бы там ни было, служанкам ни пристало вести себя с госпожой столь дерзко. Лучше вам и вовсе молчать, пока не потребуется обратного.

Её тёмная бровь выразительно взлетела.

— Это платье подойдёт, — одобрила выбор, и некоторое время мы смотрели друг на друга в молчании.

— Тогда позвольте помочь вам, моя госпожа, — отозвалась вампирша, приоткрывая в улыбке клыки.

— Конечно, — согласилась неохотно.

На поздний завтрак в малой гостиной мы пришли с Дайной вместе. Она почтительно позади, но с неизменной, пусть и едва заметной ухмылкой.

— Чудесно выглядите, моя дорогая, — поприветствовал вампир, поднимаясь из-за стола с крохотными букетами белых и розовых тонов. — Столько решительности во взгляде… не по вкусу сопровождение? — взглянул он мне за спину.

— Есть возможность сменить?

— Разумеется, — кивнул он, приближаясь. Остановился в шаге, задумчиво нахмурился. — Помню, вы говорили вчера, что не желаете прикосновений, — неожиданно начал он. — Однако прошу вас, дорогая невеста, не отнимать шанс быть достойным вас мужчиной — позвольте приветствовать вас должным образом.

Сентьон протянул руку, ожидая ответного жеста.

С чего бы такое стремление к соблюдению традиций?

— Взамен этого, полагаю, дадите выбрать служанку самой? — не торопилась я подавать ладонь для поцелуя.

Жених коротко хмыкнул.

— Нет. Если Дайне действительно не устраивает вас — в ближайшее время приглашу на замену других. Выберете самостоятельно, — решительно разуверил он. — Однако как ваш жених и как мужчина, я не могу спокойно реагировать на запрет к общепринятым знакам уважения. Весьма необоснованно и несколько грубо запрещать будущему мужу ухаживать за своей женщиной. И что обо мне подумают, если даже на прикосновение к невесте не имею прав?

— Ещё в первую встречу я предупреждала, что не подхожу вам, — сумрачно заявила на претензии. — А невеста — не жена, и для сохранения репутации вполне позволительно не допускать жениха к телу.

Сентьон прищурил глаза, хмыкнув.

— Значит, всё дело в репутации?

Вампир ничего не сделал, но показалось, будто воздух стал плотнее, а пространство сжалось, сковывая.

— В основном, — выронила глухо.

— Весьма любопытно, потому как, думается мне, подобного Алейрону вы не запрещали. А может, и чего-то большего, чем почтительный поцелуй пальцев.

Прямой взгляд потемневших янтарных глаз заставил внутренне сжаться. После в памяти промелькнуло воспоминание о вечере в комнате эльфа, его нежных прикосновениях, ласковых словах и о бледной татуировке на запястье…

Злость вспыхнула в груди обжигающим пламенем.

— Может и так, но вам ли ставить в упрёк? Сомневаюсь, что и вы так уж придерживались приличий с другой невестой.

— Я не упрекаю. Я хочу знать, отчего мне недозволенно касаться вас, когда ему отвечали согласием.

— Потому что, господин Кельн, — гневно процедила, не в силах отпустить боль от поступка Алейрона, — в отличии от него вы не вызываете во мне ничего приятного.

Повисшая тишина, казалось, обратила стук сердца в громыхающий колокол.

— Вот как, — оборонил он, вновь замолчав и глядя столь пристально, что не смела отвести взгляда. — Тогда ничего не поделать. Придется смириться. — Он вновь поднял руку. — Если вы желаете при каждом соприкосновении использовать свою силу — так тому и быть. Но своего я добьюсь так или иначе, с вашего позволения или без него.

Невольно отступила на шаг, готовая к сопротивлению.

— Поступая так, только всё усугубите.

Губы вампира изогнулись в улыбке.

— Потому предлагаю: соглашайтесь. Либо такое допущение и ничего более серьёзного до бракосочетания, либо, — протянул вампир, — будьте бдительны. В каждое мгновение может произойти что угодно.

Раздраженно поджала губы.

Не стоило и сомневаться — Сентьон Кельн осуществит угрозу в самых худших вариантах.

— Решайте. Сейчас или никогда, госпожа Вернет.

Он раскрыл ладонь. Невольно опустила на неё взгляд, недобрым словом поминая Тёмного Бога — самого большего любителя глумливых шуток судьбы.

Если приму — уступлю решению не подпускать близко, допущу касания его рук к себе, его губ к коже… но огражусь от других посягательств. Если откажусь… как долго смогу давать отпор? Как скоро стану видеть во всех движениях угрозу? Не сотворю ли непоправимого? И… как далеко может зайти вампир?

Как всегда некстати перед мысленным взором мелькнуло событие из того вечера, когда Сентьон Кельн прижимал к дереву, бесстыдно исследуя бёдра под платьем.

А если на таком не остановится?

— Не согласны?

На мгновение замялась.

— Как будет угодно.

Он почти опустил руку, как я сама дёрнулась и сжала его прохладные пальцы.

— Согласна, — отозвалась поспешно, но тут же спокойнее добавила: — Я принимаю ваши условия.

Поднять взгляд и увидеть, что отражается в кровавых глазах вампира было выше моих сил, и бесконечно долгие секунды я в молчании держала его руку. Пальцы мелко задрожали, и Сентьон обхватил их в ответ.

— Рад слышать, — склонив голову, его едва ли тёплые губы коснулись кожи в медленном поцелуе. Сердце учащенно забилось, воздуха вокруг вдруг показалось мало, и я вдохнула поглубже. Сентьон Кельн выпрямился, и наши взгляды встретились. — Не так уж и страшно, правда?

Неопределённо хмыкнула, так и не разобравшись в ужасающей гамме смешанных чувств. Однако сильнее прочих были ощущения досады и облегчения. Предотвратила посягательства на тело и в то же время пошла против собственных намерений не идти на поводу вампира.

— Предлагаю позавтракать. Не откажите в компании?

Снова призрачный выбор?

— А в ином случае мне принесут его в комнату?

На краткий миг он будто задумался, но после уверенно кивнул и повёл к столу.

— Разумеется. Правда я слышал, что пища, съеденная в одиночестве, становится не такой уж вкусной.

Сентьон улыбнулся, я натянула губы.

— Полагаю, так говорят неспроста.

— Тогда, возможно, вы будете не против завтракать со мной по утрам?

Он отодвинул мне стул, податливо села.

— Разве вам не нужно с утра на работу?

— Мне позволено появляться несколько позже, — будто скромно оправдался глава следственного департамента Империи, садясь напротив.

— Не люблю вставать рано. Или выбора не предполагается?

Насколько широки будут границы дозволенного?

— Сейчас для вас рано?

— Эм… каждый день всегда особенный. Когда-то хочется встать раньше, когда-то позже. Только какой смысл переносить завтрак, когда он влияет и на работу? Не думаю, что вас поймут верно.

На лице Сентьона появилась обескураживающая улыбка.

— Какая заботливая у меня невеста — счастлив знать. И раз вы так считаете, то, наверное, совместный приём пищи лучше перенести на вечер?

Какой хитрый у меня жених. Вечер по многим причинам ещё более нежелателен.

— Нужно ли определяться с подобным, когда то и дело придется нарушать планы? Когда-то вы задержитесь, когда-то нужно будет уйти раньше. Непредсказуемость не несёт ничего хорошего.

Улыбка на худом лице вампира всё больше олицетворяла образ лукавого Вездесущего. Завтрак из каши со сладкими кусочками фруктов и орехов от напряжения всё больше терял во вкусе. Не такой привлекательной казалась пышная запеканка и тосты с ягодной смесью.

— В непредсказуемости есть и свои привлекательные стороны. Вы, к примеру, неужели не были счастливы, когда эльф — мужчина из ваших юных мечтаний — поделился брачной меткой?

Издевается? Или пытается выведать, из-за чего именно брак с Алейроном, идеальным партнёром, так и не удался?

— Можно предположить, вы были не менее рады, когда на помолвке заметили кольцо на более расположенной к вам девушке.

Вампир хмыкнул.

— Сейчас вполне доволен. Побегом вы подтвердили, что имеете подходящие качества. И я рад, что выпал шанс узнать вас с такой стороны. Впрочем, прошу прощения, вам, наверное, такая проверка принесла много разочарований. Хотя со статусом «кай-ар» такие мелочи можно и не брать во внимание.

Ну вот снова… заманивает тайными знаниями, предлагая взамен поделиться интересным для него. Но какая ему разница, из-за чего не сошлась с Алейроном? Удовлетворить мужского самомнение?

— Почему же? — рискнула попытать удачу, но Сентьон не был бы таким знаменитым следователем, если бы раскрывал секреты, ничего не получая в ответ.

— И действительно, почему? Как так вышло, что ваша влюблённость не оказалась взаимной?

— Зачем вам знать? — раздраженно уточнила.

— Чтобы не повторять его ошибки? — улыбнулся он будто невинно.

Всемогущий Боже, как напрягает!

— Не стоит беспокоиться, господин. Если вы не влюблены в другую — не повторите.

— Вот как? — вскинул он бровь. — Весьма необычно. По моим данным, в таких случаях разделить метку не с возлюбленной для них невозможно.

— Она погибла незадолго до этого.

— Хм, и тогда представитель весьма почетного дома самолично отправился в далекие земли, чтобы забыть и оправиться…

К чему ведёт?

— Считаете, мужчине горевать по возлюбленной не подобает?

Сентьон посмотрел в ответ особенно задумчиво.

— Вовсе нет. Только зачем бы уезжать так далеко и наниматься телохранителем торговцу с не самой лучшей репутацией?

— Чтобы отвлечься?

— Или принять наказание.

Недомолвки и неясные намёки Сентьона выводили из себя.

— За что, интересно знать?

— Кто же скажет, — загадочно протянул вампир, со всем вниманием и крайне тщательно намазывая варенье на тост.

Он это нарочно, уверена.

— Не может быть, чтобы у главы следственного департамента не имелось как минимум парочки предположений.

— Считаете? — оторвал он взгляд от кушанья.

— Вы весьма известны. Нет смысла отрицать очевидное.

Сентьон хохотнул, точно добился ожидаемого признания. Крепче стиснула зубы.

— Ну а что насчёт вас самой? Нет догадок?

За что могли наказать Алейрона? Особенно, если перед этим умерла его жена. Его наоборот должны бы оставить в покое. Какими сведениями обладает Сентьон Кельн, раз говорит так убеждённо?

— Мнение специалиста в этой области было бы кстати.

— М-м, сколько комплиментов, — с какой-то издевательской ухмылкой произнёс вампир. — И всё ради интереса о судьбе бывшего жениха. Почти завидно.

Уголок губ непроизвольно дрогнул.

Снова издевается?

— Предпочту, пожалуй, совместные размышления, — вампир растянул в улыбке тонкие губы. — Как считаете, отчего погибла его невеста? Или скорее: какова вероятность, что эльфийка умерла естественной смертью? Возможно, её персона или даже их брак в общем были не слишком желательны?

— Убивать из-за такого?!

— А много ли вы знаете об их традициях? А о морали, ценностях и устройстве их общества в целом? Ответьте, за месяц, проведённый там, многих ли видели? Много ли где бывали? Видели их селения или хотя бы обычных жителей, не считая прислуги? — задавал вопросы Сентьон Кельн, и беззаботная жизнь в садах рода Дэймла приобретала ограждения. — Или всё это время вас держали в изоляции под каким-нибудь романтическим предлогом?

Радужная картинка словно проявила зарешечённый купол, под который я угодила, точно глупая птица. Элкари как-то сказала, что отношениям влюблённых не должен никто мешать. Каждый день — ценный вклад в развитие и приближение духовного единства. Месяц лишь для двоих. Но не было ли это ограничением с иным смыслом?

Невольно почувствовала себя влюблённой дурочкой.

— Эльфы — очень скрытный народ. Конечно, ничего удивительного, что даже от невесты одного из них утаивали всё самое ценное. Им ни к чему было раскрывать секреты, пока не станете одной из них. Только вот вы вернулись. Их священное сокровище, которое отпустить для них — тоже, что отдать самое дорогое посторонним. Но вот вы здесь. Моя невеста и в скором жена. Однако могу ли даже при таких условиях допустить, что эльфы не намерены забрать вас?

Под внимательным взглядом его глаз все возможные пути к следующему побегу казались проторенными тропами, о которых он знал до последнего поворота. И в который раз ощущение неизбежного провала застучало в груди участившимся сердцебиением.

— Но всё было бы проще, не стань вы их кай-ар.

Боже, да откуда ему известно?

— С чего бы мне быть ей? И, собственно, что вообще значит это звание?

— Так вам всё же не сказали? — с некоторым удивлением и будто даже недовольством спросил он. — Хотя знай вы, не были бы так спокойны. Что им определённо на руку.

Молчаливо вскинула бровь.

Так лишите крупиц спокойствия — откройте правду.

— Кай-ар — значит наследница, — ответил Сентьон, и едва ли мне удалось скрыть удивление и смятение.

Наследница?!

— У них нет императоров или королей, ими правит Голос Жизни — Аран-эй, женщина, чьи способности столь велики, что отделить истину от слухов представляется серьёзной задачей. Кай-ар — её помощница и замена. Девушка с тем же даром. Практически всегда дочь благородных господ, которые время от времени посещают и другие земли. Кто-то из них, возможно из рода Дэймла, незадолго до вашего рождения неудачно попался Робену Вернету. И вот их священный плод оказался среди людей. Ужаснейшим из способов. Непростительным. Теперь же это всплыло на поверхность. Нужно ли напомнить, что эльфы облают поразительной памятью и неким извращенным чувством справедливости?

— Они не станут трогать отца, — хмуро вставила, вспоминая заверения Элкари о неприкосновенности семьи.

— Так сказали вам они? — хмыкнул жених. — Что ж, если вернётесь к ним — может и не станут. А если нет? Говорили они что будет при таком раскладе? Или подобного даже не допускали? Тогда каким же способом они посоветовали вам заставить меня передумать и отказаться от вас? — вампир глядел на меня прищуренными янтарными глазами, и мне становилось не по себе всё больше. — А что предложили, если безобидными способами добиться своего не получится? Может, — резко наклонился над столом Сентьон, — хотите убить меня?

Бесконтрольно вздрогнула.

— Думаете, получится? — с косой улыбкой спросил он, и приглушенный раздражением страх поднялся из глубин. Непроизвольно сглотнула. — Но даже если да, — хмыкнул вампир, — что станете делать дальше? Полагаю, они предложили забрать всю семью к себе. Только вот не жаль рушить судьбы близких, выдергивая их из семей и переводя в закрытые земли? Может даже без согласия во избежание мести от моих подопечных? Но ведь здесь их друзья, родные, и всё вокруг знакомо и понятно, а что ждёт там, где народ не только не любит незваных гостей, но и смотрит с высока на людей? Разумеется, в дань уважения вам, напоказ всё будет превосходно, но как на самом деле? Думаете, ваши сестры и брат, отец и мать будут благодарны вам?

Слова Сентьона резали по самому больному. Я не была уверена в правильности решений до конца. Старшая сестра, вышедшая замуж за мужчину много старше вполне могла бы бросить всё и уехать, но что насчёт Синдии? Она поддержит, но так ли будет довольна? Надин, не стоит сомневаться, будет крайне зол и станет упрекать всю жизнь, но если спрятать его в землях эльфов — единственный способ защитить от возможных разбирательств вампиров, цена не велика. Мама ничего не скажет против, а отец…

— Но что важнее, — не дал впасть в размышления жених. — Разве таким образом вы не сделаете их заложниками своего положения?

— Что вы этим хотите сказать?

— Вы — наследница, а кай-ар полагается следовать воле Аран-эй и исполнять множество обязательств. Вы к такому готовы? Знаете, чем именно занимается ваша попечительница? Как правит? Как удерживает власть и выдаёт наказания, если, по слухам, способна управлять телом кого угодно?

Я смотрела на вампира и терялась в догадках.

Откуда у него такая информация? Неужели его связи так велики, а сеть шпионов так широка? Но как бы там ни было, что ему известно из того, чего не знаю я?

— Если верить вашей реакции и данным, то вы всё же держатель священного дара. И пусть вы кажетесь довольно благородной, не могу не спросить, каким образом она учила вас? Учила наверняка, потому как отпустить совсем уж неподкованной было не в её интересах. Вероятно, кроме владения растительностью и придачи им нужных свойств, она преподала вам несколько уроков и по управлению чужого тела…

Не в силах смотреть в проницательные янтари главы следственного департамента Империи, опустила взгляд на занемевшие руки.

Не стоит выдавать себя ещё больше. В большинстве своём это наверняка всего лишь догадки.

— Вам понравилось? — Сентьон склонился, будто желая заглянуть в глаза. — Как вам чувствовать власть над телами других? Захватывает, не правда ли? А сколько возможностей открывается! Можно любого заставить сделать всё, что захочется. С его согласия после некоторого воздействия или вовсе без него. А если захочется кого-то наказать, заставить почувствовать все окраски боли, чтобы заставить, к примеру, отпустить…

От вспыхнувшей ярости резко вскинула голову.

— Не говорите, чего не знаете, господин Кельн! Ничего подобного я делать не собираюсь.

— Но ведь можете? — улыбнулся он, точно такой реакции и добивался. Зло сжала губы, не намереваясь отвечать. — А если вам прикажет Аран-эй? — Гневно и молчаливо сложила на груди руки. — Даже если отказ может принести неприятности вашим родным, запертым в её закрытых землях? Как такой вариант? Там вы можете спрятать их от расправы с моей стороны, но в то же время оставите беззащитными для эльфов. Как себя, отдав под их крыло все рычаги управления собой.

Смотреть на всё с такой точки зрения было до кошмарного противно.

— Так что же выберете: принести боль близким или посторонним?

— Никому.

Сентьон улыбнулся снисходительно.

— Вы же понимаете, что такого варианта у священного дара не будет?

Чем больше Сентьон Кельн спрашивал, тем крепче становились сомнения и неопределённее будущее.

Всё становится только запутанней. Почему вообще необходимо выбирать и вмешивать кого-либо?

— К слову, думали ли вы о судьбе отца? В их землях или нет, когда они выяснят, если до сих пор этого не сделали, то что сделают с человеком, посмевшим экспериментировать над ними? Оставят в покое? — вопрос показался более чем риторическим. — Впрочем, может и оставят. — Мне захотелось знать причину, и Сентьон, будто чувствуя, продолжил: — Если готовы принести себя в жертву и платить за ошибки отца, исполняя даже самые грязные приказы Аран-эй.

Светлое будущее с каждым словом жениха становилось мрачнее при любых обстоятельствах.

— Ваш дар очень ценен для эльфов. Ваших родных, даже отца, скорей всего действительно обеспечат достойными условиями. Несмотря на их принадлежность к иной расе и тот факт, что к себе приглашают исключительно редко и на нейтральные территории. Однако ради вас они определённо готовы пойти на многое. Даже представить сложно, как будут разгневаны, не оправдай вы их ожиданий.

— Имеете ввиду, если останусь с вами? — не стала я разуверять в отсутствии плана по возвращению.

— Именно.

— Тогда, по вашим же словам, мне тем более стоит вернуться к ним.

— И исполнять указания, да, — подтвердил вампир, помолчал немного и странно улыбнулся. — Но так как мне не хочется расставаться с вами и отдавать кому бы то ни было, должен заметить, что в моих силах предоставить защиту вам и вашим близким не только своим политическим положением в Империи, но и личными усилиями.

— Наймёте телохранителя? — уточнила с издевкой.

— Нанимать ни к чему, — заулыбался жених в ответ, как бы невзначай оголяя чуть удлинившиеся клыки.

Защитит самолично? Или прикажет кому-то из клана?

— Радостно знать, что будущий муж так трепетно относится к моей жизни и жизни дорогих мне людей, — чуть склонила я голову в благодарности, мельком глянув на так и не съеденную остывшую кашу.

— Тем не менее, нет смысла скрывать, что даже реши я защитить вашего отца, гарантировать его полную безопасность опрометчиво. Однако могу предложить спрятать его так хорошо, что даже самым лучшим в поисках придется постараться. С женой, крышей над головой и под присмотром доверенных лиц.

— И всё это лишь потому, что интересна вам? — уточнила с сомнением.

— Я вижу в вас подходящую спутницу жизни, Корнелия, — неожиданно серьёзно заявил Сентьон. — И это лишь малая часть того, что мне стоит сделать, чтобы удержать вас при себе.

— При заключении контракта вам было всё равно, кто станет держателем банков крови.

— С тех пор вы показали себя с наиболее привлекательной для меня стороны. И чем дальше, тем, думается мне, совместное времяпровождение покажется ещё более увлекательным. Потому отдавать вас им мне совсем не хочется.

Хмыкнула, припомнив его слова.

— Тогда, наверное, мне придётся убить вас?

— Убить или переубедить, — с удивительным спокойствием разрешил Сентьон, и сказанное в шутку перестало таковым казаться. — Однако, как уже говорил, даже если разочаруюсь в вас, то в банках — едва ли. Конечно, если у вас есть что предложить взамен..., — с неясным намёком дополнил жених. — Нечто более значимое. В таком случае я мог бы отпустить вас.

— И что же это? — не сдержала повышенного интереса.

— Это вы скажите: что такого можете дать мне, отчего бы передумал и согласился разорвать контракт, несмотря на существующую выгоду?

Мой жених — определённо монстр. И если не в прямом смысле, то в переносном — более чем.

— Ну что же это я, совсем замучил разговорами. Вы так ничего и не съели. Простите, Корнелия, в первый же общий завтрак я испортил вам аппетит. Впредь постараюсь не утомлять вас. Если желаете, вам принесут новую порцию.

— В комнату, если позволено.

— В честь моего извинения — куда угодно. Разрешите проводить вас, — поднялся из-за стола вампир, и я поспешила отказаться.

— Не стоит, я помню, куда идти.

Сентьон Кельн поглядел с сомнением.

— Что ж, тогда Дайне проводит вас, — не стал настаивать вампир, подавая руку. Я поднялась, и Сентьон в легком прохладном поцелуе вновь коснулся кончиков пальцев, заставляя вздрогнуть. — Ещё раз прошу прощения и желаю хорошего дня.

— И вам, — начала по привычке, но опомнилась, — неплохого.

Сентьон странно улыбнулся и убрал руки за спину в ожидании ухода. Едва развернулась, как в неуловимом движении временная служанка оказалась рядом.

— Прошу, следуйте за мной, госпожа.