Глава 32. Приглашение

Ночь показалась бесконечно длинной, однако к утру я определилась и отказалась от сомнений.

Сентьон Кельн волен чувствовать что угодно — его дело. Даже больше — его слабость, ни к чему не обязывающая меня и только развязывающая руки. С чего мне опасаться их, смущаться или вести себя хоть сколько-то иначе? К тому же, зачем доставлять ему такое удовольствие, если сам он без особого труда распознаёт мои чувства?

Ну подумаешь, поддалась порыву! Кто же не заплутает в чужих ощущениях, не ожидая ничего столь сильного? Даже Сентьон едва ли предполагал, что сумею зайти так далеко. Небольшой недочёт, за который уже поплатилась. Да и вообще, какое мне дело до его чувств? Обрекает сам себя — нашему временному объединению вот-вот настанет конец.

Впрочем, не могла не отметить, что своего вампир всё же частично добился. Боятся того, кто испытывает к тебе куда больше, чем интерес, почти глупо, учитывая пункт в контракте о не принуждении. Не настолько, чтобы отказаться от осторожности, но тем не менее появилась лёгкость, понимание и уловимое предчувствие свободы.

Проснувшись, когда солнце уже близилось к зениту, с удовольствием потянулась.

Сентьон Кельн вскоре останется в прошлом!

Пообедав предусмотрительно оставленными на столике блюдами под магическим пологом, выбрала из гардероба светлое и в то же время самое скромное платье, решая прогуляться по дворцу. Однако стоило выйди из комнаты, как Дайне, будто караулившая у двери, почти добродушно ухмыльнулась.

— Доброго дня, госпожа. Выспались?

Она же не стояла под дверьми ночью?

— Доброго, — отозвалась коротко и подозрительно. — Ждёте для чего-то? Господин Кельн желает видеть?

Кровавые глаза вампирши сузились, зубы блеснули в широкой улыбке.

— Скорее это вы захотите встретиться с ним, — нагло отозвалась она, учтиво добавив: — госпожа.

Вскинула бровь.

— С чего бы?

— Господин просил передать, — вместо ответа Дайне вынула из кармана кожаного жакета для верховой езды белый конверт с печаткой семьи Вернет. Сердце пропустило удар.

Непослушными пальцами переняла послание.

Что в нём?

— Господин в саду, — как бы между прочим добавила вампирша, не скрывая загадочной ухмылки. — Проводить вас после прочтения или доберётесь сами?

Не отрывая взгляда от конверта, торопливо бросила:

— Дойду.

Когда мгновением спустя подняла голову, от Дайне не осталось следа, а я нахмурилась.

С чего она взяла, что вообще пойду?

Но стоило коснуться кругляша с печаткой рода, как все чувства сменились тревожным ожиданием. Несколько долгих мгновений никак не решалась раскрыть бумагу и взглянуть на содержимое. Пальцы мелко подрагивали.

После побега в день официальной помолвки всё общение с семьёй сводилось к последнему разговору с Син несколько дней назад. Я не смела ожидать, что обращение ко мне в письме будет иметь добрые пожелания.

Поджав губы и вздохнув, решительно сломала сургуч и вынула приглашение — единственное содержимое. И обращено оно было господину Кельну, приглашенному на званный вечер в поместье семьи Вернет со спутницей.

Сердце бухало в груди тяжело и громко.

Всего лишь со спутницей? Отец даже не вписал моё имя? Ведь знает…

Хотелось разорвать послание. Ни за что не соглашаться. Не ехать, но… это же значило, что следующего раза может не быть. Из эльфийских земель едва ли можно выбираться надолго, если вообще возможно. А не увидеть семью, друзей… расстаться таким образом со всеми!

Почему Сентьон позволил открыть самой? Не знал, что Робен Вернет так пренебрежительно вычеркнет имя дочери из приглашения? Даёт возможность выбрать самой?

Прикусила губу и расслабила пальцы, оставляя чуть заметные на прочной бумаге следы от давления.

Отказаться я не могу. Но… не против ли Сентьон взять с собой очередную невесту и оставить не самый достойный отпечаток на репутации? Общество может принять смену невесты, но когда банки окажутся у него, а жена пропадёт — что станут говорить?

У вампира имелось множество причин оставить меня во дворце. Или даже не ехать вовсе.

Припомнила ухмылку Дайне и скривилась.

Неужели догадывалась? До чего хитрая у Сентьона подопечная! Что ж, в любом случае, прогулки на свежем воздухе тоже хороши.

Путь до сада был знаком, и даже не пришлось плутать по нему в поисках жениха. Он стоял около раскидистого, не плодоносного дерева ко мне спиной. Сбавила шаг, невольно вспомнив предысторию, от которой древесные стволы стали казаться весьма каверзной ловушкой для девушек.

Сентьон обернулся сам, улыбаясь краешком губ, точно предавался фантазиям и всё ещё не отошел от них. С решимостью встретила сдержанно-любопытный взгляд.

— Корнелия, — произнёс он неясным тоном. — Чудесно выглядите.

— Благодарю, — чуть склонила я голову. — Вы передали мне приглашение, — подняла бумагу в доказательство. — Собираетесь отправиться на вечер?

— А нужно?

Уголки его губ приподнялись, взгляд светлых янтарей прошелся по фигуре, замирая на лице.

— Почему нет? — не стала я придавать значение любопытству жениха, догадываясь, что выискивает он скорее эмоции.

— Полагаю, ничего интересного меня там не ждёт, — проговорил он задумчиво. — Так что, наверное, не за чем. К тому же, — ухмыльнулся он, разглядывая меня. — Вечера куда увлекательнее можно провести и в пределах дома.

Что за намёки?!

— И всё же вас пригласили, не вежливо отказываться, — подводила я к желаемому. — Нужно думать, вечер посвящен Синдии — её вернувшейся свободе и восстановлению репутации. Стоило бы показать, что разошлись вы мирно и с обоюдным согласием.

— Считаете, замка в знак извинений недостаточно?

— Ваше присутствие будет самым верным доказательством.

Вампир протяжно хмыкнул, словно размышляя, и неспешно направился ко мне. Стойко осталась на месте.

Избегать всё время его не выйдет.

— Как же тогда поступить с вами? Оставить здесь одну? — он нахмурился и покачал головой. — Нет, никак не могу обречь вас на одиночество… но и показать обществу…

Сентьон замер в паре шагов и внимательно поглядел на меня. Если бы не едва приподнятый уголок губ, можно было бы решить, что всерьёз обеспокоен этим вопросом, но так…

Хочет поиграть словами? Заполучить выгодный ему обмен?

— Опасаетесь, что начнут не только шептаться о корыстных целях венчания, но и затребуют дополнительный контроль над владением банков? Но слухов не избежать так или иначе, а избавиться от лишнего надзора над правами наследования едва ли окажется для вас проблемой, — решительно высказала. — Прятать меня нет смысла: если банки крови перейдут не от Синдии, то от другой свободной дочери. Если об не станет известно сразу, то рано или поздно о наследнике узнают.

— А о вас? — спросил Сентьон, глядя так изучающе, что на миг замялась. — Какую версию мне стоит преподнести свету об исчезновении жены? Сбежала, оставила приёмного сына и бросила тень на репутации двух семей? Или, может, я избавился от неё сам?

Поджала губы и опустила взгляд.

Конечно, схожих разговоров не избежать. Появляться в обществе с невестой действительно обременительно для обоих сторон, но…

— Люди слабы и порой тяжело болеют…

Сентьон хмыкнул.

— А вампиры порой держат их в подвалах, чтобы не болтали лишнего. Так?

— Нет, я вовсе не это…

— Вам стоило подобрать другие аргументы, если хотели получить согласие, — холодно прервал Сентьон, и пока приходила в себя, развернулся и направился прочь.

Каждый шаг жениха показался отсчётом к необратимому. Сердце сбилось с ритма, и я бросилась к нему.

— Постойте!

Сентьон замер и чуть повернул голову. Прервав бег, нерешительно подошла к жениху и посмотрела в глаза цвета тёмно-алого заката. Черты лица вампира будто вновь стали острее, взгляд пронзительнее, а неподвижное тело неуловимо напряженнее.

— Господин Кельн, — от волнения твёрдость голоса едва не превратилась в шепот. — Я хочу попасть на этот вечер, — произнесла и, на миг умолкнув и собирая крохи решительности, ещё тише добавила: — А чего хотите вы?

Вампир молчал, не сводя с меня пугающего категоричностью взгляда.

— Поцелуй.

Внутри всё словно сжалось и замерло. Мысли трусливо распались, в горле будто возник ком, и я беззвучно раскрыла рот, так и не сумев принять решение и произнести хоть слово. Сентьон повернулся, и я схватила его за рукав.

— Не… не уходите.

Он не ушел, и сердце загрохотало как безумное, учащая дыхание и будто сводя с ума. Слабость отозвалась лёгкой тряской. Не смея поднять глаза, приподнялась на носочках и потянулась. Прохладные губы показались жесткими и неприступными, но я прикрыла глаза и попыталась снова, и снова…

— Довольно, я не собираюсь насиловать вас, — рыкнул он, и я вздрогнула, позорно задрожав.

Вампир отстранился сам, и я заметила, как побелели костяшки на его сжатых в кулаки пальцах. Не произнеся ничего более, Сентьон стремительно развернулся и исчез. Из меня словно испарились последние силы, и я осела на землю, закрыв лицо ладонями.

Идиотка. Так глупо растратить шанс! Элкари ясно дала понять, что встреча с семьёй второстепенна. Если не выйдет повидаться в процессе и не возникнет нужды переносить их за собой, то… к чему дразнить душу? Им даже не позволено знать, по каким причинам навсегда останусь в закрытых землях. И не увидеть хотя бы в последний раз…

Несдержанно всхлипнула.

Может ли Сентьон передумать?