Глава 34. Почва сомнений

Оставить всё знакомое ради лучшего будущего…

На душе стало тяжело и тоскливо. Гуляя по тропе, присела у пышного кустарника.

Конечно, никто не запрещал написать письма родным общего содержания перед отбытием, но… никогда больше не видеть Син, Мэй, маму и даже отца с братом…

Коснулась тёмно-зелёных, бархатистых узких листков.

Взамен чего? Свободы в дали от близких? Конечно, жизнь с вампиром — далека от мечтаний как земля от солнца, только… что ждёт там?

Сомнения, словно обнаружив слабость в решимости, поползли в сознание точно ядовитые плющи. И я позволила, разрешила проникнуть в сердце грусти. В последний день среди родных, последний в семейном поместье.

Где стану жить по возвращении в эльфийские края? Если кай-ар действительно помощница в правлении, то поместят рядом с Элкари?

Эльфийка с белыми белками без зрачков воспрянула в воспоминаниях, и я нахмурилась.

Не мечта… однако стану помогать народу, что благоволит моим силам, стану целителем! Проявлю дарованные способности, как должно. Никто не станет больше требовать невозможного, не будет оценивать как ни к чему негодную, кроме стояния у плиты.

Воспоминания о школе стихийников, точно красочная, не всегда радостная картинка, пронеслись в голове.

Я так хотела добиться большего, и Элкари научила. Так хотела стать хоть сколько-то признанным магов, и вот пожалуйста… стоит лишь вернуться. Туда, где никого не знаю… даже Алейрон… Род Дэймла, должно быть, не станет иметь со мной дел без надобности.

Нахмурилась и сорвала с куста веточку.

Но хочу ли сама иметь их после всего? Алейрон всегда любил другую… любит, несмотря на попытки стать для него чуть больше, чем человеком с нужным народу даром. Даже…

Поглядела на непримечательную ветку с тонкими листьями. Поджала губы.

Использовала способности, желая угодить. Изменила цвет каждого цветка в саду, надеясь увидеть каплю признания статуса. Но… так и осталась невестой, навязанной правилами. Невестой, не имеющей и шанса стать любимой.

Ветка почернела, тёмные бархатистые листья засверкали в свете луны и магического тусклого освещения с троп крохотными иглами.

И несмотря на всё, не зная правды, как дурочка наслаждалась каплями тепла от ловкого притворства. Сама пришла в его комнаты, радуясь неуверенным поцелуям, невесомым прикосновениям…

Глаза защипало от подступающих слёз. Глубоко вздохнула и прикрыла веки.

Неважно. В эльфийских землях полно мужчин, что превзойдут любые ожидания. И пусть роль невесты не задалась с самого начала — всё изменится.

На конце ветки набух бутон и распустился чёрными, бархатными лепестками. Хмыкнула.

Он любил белый…

Лепестки сменили структуру и постепенно окрасились в светлый, оставляя тёмные прожилки.

Всё меняется — это закон природы, суть всего, но… некоторые вещи никогда не избавятся от привкуса прошлого.

Горько ухмыльнулась.

— О чём грустите в одиночестве?

Неспешно обернулась и подняла голову на беззвучно подошедшего. Сентьон Кельн стоял на тропе и глядел на меня кроваво-янтарными глазами. Высокий, в чёрном, выгодно сидящем на худом теле костюме, с прибранными на затылке тёмными волосами, со спокойным выражением лица и улыбкой на краешках тонких губ. Он не казался недовольным, как последние дни после получения приглашения.

Больше не сердится?

Выпрямилась и развернулась к мужу.

— Нехорошо подсматривать за чувствами других, господин Кельн.

— Иногда, чтобы лучше понимать собеседника, очень даже, — с прежней нагловато-уверенной улыбкой отозвался Сентьон. — К тому же, согласитесь, любому захочется знать, отчего драгоценная жена прячется ото всех среди кустов.

Хмыкнула, и не думая впадать в смущение.

— Почему же — ото всех? Может от кого-то конкретного.

Вампир хмыкнул тоже.

— Имеете ввиду, от мужа?

Независимо улыбнулась.

— Вы в последнее время были так… напряжены, что едва ли вас должно удивлять подобное.

— Нужно думать, вы прячетесь здесь потому, что боитесь меня?

Глянула по сторонам.

И почему никто не гуляет по саду?

— Может и так.

— Но вы не боитесь, — заявил вампир убеждённо, ухмыльнувшись шире. Хотела было донести разницу оттенков чувств, как он перевёл тему: — А что это за цветок?

Посмотрела на сжимаемое в пальцах бело-чёрное напоминание. Хмыкнула и умело вплела в структуру алое обрамление по белым лепесткам.

— Это вам, — смело протянула Сентьону. — Каждому жениху по цветку.

Почти приняв, он замер с протянутой рукой.

— Если раньше вы думали, будто это я жесток, то, пожалуйста, перестаньте — это будет не справедливо, — несмотря на сказанное, Сентьон всё же бережно взял чёрную веточку со множеством тонких игл. Странно улыбнулся. — Как опасно привлекателен…

И что-то такое проскользнуло в голосе вампира, что ощутила на щеках нежеланное тепло. А стоило ему поднять взгляд светло-янтарных глаз с прожилками алого на меня, как сердце пропустило удар.

Тут же недовольно сдвинула брови.

— Зачем вы пришли сюда?

Сентьон не переставал улыбаться.

— Хотел увидеть вас.

— Я могла быть не здесь.

— Это, думается мне, ваше любимое место, — пояснил он, и нахмурилась сильнее.

— С чего вы взяли?

— Перед первой нашей встречей, когда пробегали мимо кабинета Робена Вернета, вы были очень взволнованы, точно после необычного открытия, — напомнил он день, когда впервые удалось изменить розу с белого до тёмно-фиолетового оттенка, а её лепестки с гладких до нежно-бархатистых. — Он ещё упрекнул вас в повышенной любви к занятиям в саду, а после пригласил вас с необычным цветком в руке. Вы оборонили его и, кажется, так о нём и не вспомнили. Признаться, он так приглянулся мне, что взял себе без спросу.

От удивления и неверия не вымолвила ни слова.

Конечно не вспомнила, но… взял себе?

Ощущения от такого признания оказались странными. Сентьон же, точно сознаваясь в проступке, косо улыбнулся.

— Разумеется ещё и потому, что ваш дар тесно связан с природой. Здесь, чтобы ни происходило вокруг, вы ощущаете себя более защищённой, не так ли?

Невольно вскинула бровь.

Что ещё он заметил, всего лишь наблюдая и делая выводы?

— Простите, если пугаю, — произнёс Сентьон, тут же отступая и изумляя тем ещё больше. — Перед тем, как я потерял вас из виду в зале после приветствия Синдии, — видел всё же? — мне хотелось составить компанию дорогой жене, но вы вновь сбежали, — раздосадовано заявил он. — А потом подарили цветок, как напоминание о прошлом женихе.

Опустила на миг глаза.

Пожалуй, это была не лучшая идея.

— Прошу прощения. Мне не стоило…

— Пусть даже с таким значением, я рад, что он достался мне, — мягко прервал муж, в который раз удивляя. — Однако он показал, что стоит поговорить с вами раньше, чтобы у вас было больше времени всё обдумать и подготовиться. Конечно, вы можете не придать сказанному значения, но, прошу, выслушайте внимательно.

Серьёзный тон голоса и выражение лица без намёка на беспечный лад заставили заволноваться.

О чём таком он хочет поговорить? И почему сказать это для него так важно? И для меня…?

Коротко кивнула.

— Я знаю, выбор дался вам непросто, но раз решили пожить в эльфийских землях, будьте бдительны. Не стану навязывать и убеждать в своей правоте, но прежде, чем верить словам Аран-эй или кого угодно, наблюдайте и задавайтесь вопросами. Всегда, пока среди них.

От взгляда, предупреждающего и убеждённого, мурашки побежали по коже, и невольно я обхватила локти ладонями.

— Они могут скрывать от вас детали, ловко сбивать с толку и переводить темы — будьте внимательны. Спросите себя: с какой целью они могут делать это? Попробуйте определить, как относятся к Аран-эй окружающие её, что из себя представляют, что чувствуют по отношении к ней, к вам. Подумайте, почему, отправляя вас в Империю, они так старательно учили вас? И учили на живых, верно? Тогда… как те реагировали, когда уроки осваивались не сразу? Пугались или были спокойны — почему? Пытайтесь найти причины. Всегда. И лучше как можно незаметнее.

Непроизвольно сглотнула.

— Считаете, они могут навредить мне?

— Считаете, если не захотите следовать воле Аран-эй, она каждый раз будет молчаливо позволять вам? Поинтересуйтесь, как Алейрон относится к ней. Попробуйте узнать, как на самом деле погибла его жена и была ли её смерть случайна. Может, отправляясь после её смерти сюда, ссылкой он был наказан? Может даже и сейчас его не гладят по головке за разрушенный брак и риск не вернуть обратно кай-ар?

Холод пополз по спине.

Алейрона могут наказать из-за меня?

— Тем не менее, — продолжил Сентьон, чуть сдвинув брови. — Постарайтесь, чтобы ваш интерес не показался подозрительным, иначе кто знает, что ещё они могут использовать для подчинения вас. А узнавая, не попадитесь. Особенно через вкус крови. Эта способность у вас вовсе не от эльфов.

В изумлении и неверии раскрыла рот.

— Не от них?

— Желая обучить вас магии рода, я хотел убедиться в одной догадке, — признался Сентьон Кельн, добавляя невероятное: — И получил подтверждение: Робен Вернет применял к вам не только кровь эльфов, но и вампиров.

Тайна рождения обрушилась на голову неожиданным откровением. И все предположения, мучавшие с проявления дара, обрели смысл. Тем не менее полученные знания от этого вовсе не показались приятными.

Отец... как можно было…

Непроизвольно вздрогнула и выдохнула.

— Ну, господин Кельн, вы успешно запугали меня. До отъезда и всё время позже мне будет о чём подумать. Благодарю, — ничуть не радостно отозвалась, крепче обхватывая руки и пытаясь согреться.

— Простите, Корнелия. Я бы не говорил вовсе, но мне не хочется, чтобы вы стали им послушной и безвольной, — заявил Сентьон хмуро. — В любом случае, вы вольны выбирать: прислушиваться или не обращать внимания. Знайте лишь, что эта способность может сыграть вам на руку в противостоянии Аран-эй.

— Действительно, — оборонила недовольно и тут же нахмурилась. — Эм, что вы делаете, господин Кельн?

Муж снимал сюртук.

— Раздеваюсь, госпожа Вернет, — ухмыльнулся Сентьон, но тут же стал серьёзным. — Вы замёрзли.

Отступила.

— Это неприлично, господин, — запротестовала. — И вы… — Сюртук оказался на плечах, муж ближе. — Прохладный, — закончила невнятно, потому как одежда на вампире совсем не оказалась таковой.

— Не всегда, госпожа, — странно ухмыльнулся Сентьон, не торопясь отходить. — Хотите узнать, в каких случаях это не так?

От интимной близости и волнующего тембра голоса вампира мурашками покрылась вся.

— Нет, — пробормотала неловко. — Знать подобное мне ни к чему.

— Даже ради любопытства?

— Не любопытно…

Отвела глаза на пышный куст рядом, но и не отступила.

Сколько можно трусливо сбегать?!

Сентьон повернул голову на бок, пытаясь заглянуть в глаза.

А может в таких условиях это вовсе и не трусливо…

— Или вы так смущены, что прячетесь за безразличием?

Гневно вернула взгляд и уставилась в сияющие янтарно-алые глаза. Светлые, игриво прищуренные, проницательные… На мгновение замялась.

— Вы несносны, господин Кельн. Хорошо, что женаты мы будем всего несколько дней.

Против ожиданий, Сентьон не разозлился. На его губах заиграла неопределённая улыбка, и я заподозрила ошибку в контракте.

Может, я чего-то недоглядела? Не всё поняла верно?

— Как вы суровы, моя дорогая жена, — произнёс вампир словно довольный сытый кот. — Позвольте проводить вас в зал, — предложил он локоть. — Вы наверняка хотели бы поболтать с друзьями ещё немного.

Причин возразить не нашлось. Уйти из безлюдного сада, к тому же, хотелось всё больше.

— Хорошо, — согласилась неохотно, снимая сюртук. Сентьон остановил, придержав за плечи.

— Вы можете не снимать его.

Чтобы привлечь внимание и показать замужний статус? Кому нужно и так узнают.

— Ни к чему, господин Кельн, — отказала вежливо, предприняв новую попытку. — Я уже согрелась и...

Вампир поглядел на меня и твёрдо вставил:

— Отдадите перед входом.

Нацепил обратно сюртук, поправил, почти укутав в него, сам уложил мою руку на локоть и потянул ко входу в зал. От беспардонной решимости не воспротивилась сразу, а после было поздно.

Гм… ну, пусть, если ему так сильно хочется. Вскоре мы всё равно расстанемся навсегда. Почему бы не пойти на маленький уступок?