Глава 7. Магия дракона

— Доброго вечера, моя дорогая невеста, — растянул тонкие губы вампир, изображая, кажется, безобидную улыбку. Мне же стало только страшнее. Надуманные планы в миг рухнули пеплом. С особой ясностью я осознала, что его, вот такого вот, устрашающего лишь одним своими присутствием, я должна поцеловать. Сама.

Мне стало дурно. Абсурдность загаданного Надином желания вырвала нервный смешок.

Мне ни за что не сделать этого. Я никогда не смогу поцеловать чудовище из девства по доброй воле. У меня вперёд остановится сердце или иссохнут губы, чем я сумею преодолеть так глубоко въевшиеся страхи. Мне, кажется, суждено нарушить обещание и остаться даже без моих крох магии.

— Не ожидали увидеть меня? — спросил тем временем он, не переставая разглядывать так, словно всё присматривался, откуда лучше начать высасывать кровь. — Позвольте, я помогу вам?

Вампир галантно протянул ладонь, но я уставилась на неё со всем изумлением.

Хочет поиграть в приличного жениха? Чтобы не сбежала перед помолвкой? Как-будто это возможно, остаться.

— Вы удивляете меня, госпожа Вернет, — покачал он головой, словно не ожидая отказа. — Неужели думаете, что я причиню вред своей невесте? — Только так я думала, но не проронила и слова. — Боже, у нас же помолвка с минуту на минуту. Позвольте.

И не успела я воспротивиться, как меня уже подхватили под руки и поставили на ноги. Я раскрыла рот в возмущении, как в местах прикосновения будто загорелась кожа. Я ошарашенно втянула в грудь воздух, а дракончик на пальце зашевелился и прикрыл изумрудные глаза, будто жмурясь от наслаждения. Я поняла, что он только что перетянул рождающуюся любовь на себя и второго хозяина. С тихим ужасом и затрепетавшим от ожидания сердцем, я подняла глаза на жениха.

Его янтарные глаза словно горели в вечерней темноте сада. Тонкие, изящные черты лица будто призывали коснуться их, ощутить под пальцами гладкость его кожи, исследовать выразительные скулы, спуститься ниже…

Я опустила взгляд. Белая шелковая рубашка не была застегнута на одну пуговку у воротника. Совсем крохотная часть оголенной кожи, но я ощутила непреодолимое желание коснуться хотя бы её, а после, может…

Я сглотнула, ужасаясь и желая, как никогда прежде.

Проклятое зелье! Неужели истинную любовь я должна испытать именно к нему?!

Я не заметила, как рука сама потянулась к его груди.

— Что это вы хотите сотворить, моя дорогая? — различила я удивлённое, и испуганно одернула ладонь и взглянула вверх.

Сентьон Кельн смотрел на меня с недоумением и разгорающимся любопытством. Мне хотелось бы оттолкнуться от него немедленно, сбежать из-под его очаровывающего влияния сию же минуту, но не сдвинулась с места. Желание накатывало волнами, обволакивая и утаскивая разум в манящую глубину удовольствий. Его поразительные глаза казались мне той самой глубиной, и я не могла оторвать от них взгляд.

Прекрасны! Чарующе прекрасны!

Сердце билось в груди будто в сладкой неге: медленно, успокаивающе, так, что казалось, будто с каждым его движением по телу вместо крови растекается сладко-терпкий яд безнадежного очарования.

— Вы так смотрите на меня, — приглушенно заговорил Сентьон, и вдруг коснулся пальцами щеки. Невольно я потянулась к его ласке, во вспыхнувшем желании почувствовать его ещё ближе, везде. Вампир улыбнулся. — Будто желаете меня всей сутью.

Я замерла, осознав и испугавшись.

Что я творю, Всемогущий Боже?! Какой стыд, какой позор!

Глаза наткнулись на изогнутые в ухмылке губы, и я подумала, что пора бы исполнить то, зачем послал меня Надин.

Может, эти суровые губы не такие уж грубые как кажутся? Может, они и вовсе мягкие и податливые?

Не успела я осмыслить, как уже тянулась к ним нетерпеливо.

— Какой напор, — придержали меня за плечи, и я пришла в ужас от заполнивших сознание желаний.

Я хотела его. Всего и без остатка. Сейчас. Всегда. Нестерпимо. Несмотря на его отказ, на высмеивания, несмотря ни на что!

— А вы что же, против? — выдавила из себя, намереваясь хоть словами утихомирить эффект зелья, но, будто даже тело не принадлежало мне, приблизилась к нему почти вплотную. — Не хотите?

Сентьон улыбнулся необъяснимо загадочно. Провёл по плечам, и от удовольствия едва не застонала, после замерла от рвущейся в цепких объятиях навязанной любви паники.

Нужно прекращать это. Немедленно!

— О, постойте, я вспомнила, — не смогла сдержать промелькнувшую догадку, отчего он всё пытается остановить меня. — Вы говорили, что вам нравятся только смелые и решительные. Я недостаточно решительна?

Он ухмыльнулся.

— Что, если так?

Его провокация привела в восторг.

Хочет испытать меня?

— Тогда, — я опустила взгляд на белоснежную рубашку, — за последствия я не отвечаю.

С шальной улыбкой я вцепилась в края рубашки и резко дёрнула их в разные стороны. Треск, полетевшие пуговки, оголённая грудь и мои пальцы на тёплой коже.

— Боже, — шепнула едва слышно, ощущая, как желания, одно откровеннее другого, изгибают тело, управляют им, не считаясь с разумом.

Нет! Так не должно быть!

Я замерла, подняла глаза, остановилась на чуть изогнутых губах и едва не задрожала от охватившего желания впиться в них, испробовать их в самых жарких поцелуях и почувствовать их власть на своих губах. И я не сумела сдержаться. Я накинулась на него, будто погибла бы от удержания с мига на миг.

Он ответил не сразу, словно проверяя на выдержку, но это только заставляло стараться лучше, усерднее. Я продолжала, не в силах остановиться или даже задуматься. Мне хотелось касаться его, прижиматься ближе, теснее. Я сгорала от желания, и когда он обхватил губами мои, затрепетала в восторге. Тело выгнулась ему навстречу, и я не сдержала протяжного стона.

Я ощутила, как его руки прошлись по спине, скользнули к бедрам, на миг остановились на ягодицах, сжимая, и пустились по телу снова. Его дурманящие поцелуи задержались на лице, незаметно спустились по чувствительной шее, стали обжигающими на ключицах. Я почувствовала меж пальцев его жесткие волосы. Он вернулся к шее, лаская в головокружительных поцелуях. А потом я ощутила, как кончик его языка прошелся по артерии. И задрожала от волнующих мыслей.

Он желает попробовать вкус моей крови?

Осознание этого невообразимым образом затмило разум. Тут же я почти до безумия возжелала почувствовать, каково это, когда кожа становится беззащитной под острыми клыками, какого это, когда яд вампира отбирает волю и плавит тело. Я слышала не раз, что те умеют управлять своими жертвами… Незаконно, исключительно с добровольного согласия…

Добровольного…

Мне вдруг захотелось, чтобы он исполнил задуманное. Я выгнула шею и подняла взгляд в звёздное небо.

Давай же, кусай скорее!

Я задрожала от желания, и он, словно поняв без слов, коснулся зубами чувствительной кожи. Он даже не прокусил, как глухой стон сорвался с губ. Я прикрыла глаза, растворяясь в ощущениях. Изумительные чувства растекались по телу с горячей кровью.

— Хочу почувствовать, — пробормотала словно в лихорадке, притягивая его за голову, но вырвавшиеся слова, будто ушат ледяной воды, вдруг окатили осознанием.

Проклятье Вездесущего! О чём я думаю?! Что предлагаю вампиру?!

Резко оттолкнув вампира, заглянула в его глаза. Сердце пропустило удар. Одной рукой я держала Сентьона Кельна за волосы, будто притягивая ближе, другой сжимала его оголённое плечо. Он улыбался с острыми клыками, искушая и ужасая. Ещё страшнее было почувствовать, с какой силой я сжимаю ногами его талию. Моё платье было задрано до краёв чулок, его рука касалась оголённой кожи дальше. Он прижимал меня к стволу дерева, теперь глядя в глаза.

Что я творю?!

Хотелось немедленно отпихнуть его, но не в силах справится с бушующими чувствами, сжала пальцы в его растрёпанных волосах сильнее.

— Поставьте меня.

Уголок его губ изогнулся. Он неторопливо, будто дразня нарочно, провёл языком по своим губам, и я воспылала желанием повторить за ним следом. Почти склонилась, но опомнилась.

Зелье! Всё от проклятого зелья! Он же вампир! Тот, кто убивает и пьёт кровь живых! Я не должна желать его. Это омерзительно! Недопустимо! И я не должна позволять касаться себя так распущенно!

— Пустите же. Ваше поведение возмутительно!

— Но разве это не вы стонали от него в удовольствии?

Лицо мгновенно залилось краской стыда. Я наскоро вынула из его волос руку и прикрыла шею, второй попыталась оттолкнуть его. Но его сильные пальцы сжали бедро, я рефлекторно выгнулась, и тут же прикусила губы, едва не задохнувшись от возмущения и сладкого нетерпения внизу живота.

— Отпустите! — вскрикнула испуганно, задергавшись в его объятиях. Осознание происходящего, паника и жгучее, нетерпимое желание мутили рассудок. Мне хотелось сдаться и согласиться на все его запросы, но сознание требовало бежать немедленно, сию минуту, и я не унималась, пока он не поднял руки.

— Не держу, моя прелесть, — ухмылялся он, всё кидая взгляд мне на лицо и свою талию, что я так крепко сжимала. До меня дошло не сразу, а как добралось, я готова была провалиться под землю от жгучего стыда, не слишком ловко опустившись на ноги.

Но как бы там не было, я наскоро привела себя в порядок, покрепче сжала зубы и гордо вскинула подбородок, бесстрашно глянув в его чарующие янтари, где вновь едва не пропала.

— Научитесь сдерживать себя, господин Кельн. Ваша податливость и нетерпение позорят вас.

Окинув жениха пренебрежительным взглядом, быстро развернулась и почти тут же сорвалась на бег. И мне было всё равно, как это выглядит со стороны. Рядом с ним невыносимо трудно оказалось контролировать себя. В его близости, такой желанной и увлекающей, голова шла кругом, и я готова была на всё, лишь бы эта близость продолжалась и дальше. Дальше и дальше…