Глава 12. Начальник безопасности

Калаэн сидел за ее столом из темного дуба, с инкрустацией по краям и тяжелыми бронзовыми ручками ящиков. Столешница была огромной, отполированной до маслянистого блеска, и на ней, в идеальном порядке, лежали стопки отчетов, чертежи в тубусах, несколько чернильниц и тяжелое пресс-папье в виде волчицы.

Кабинет был просторным, с высокими потолками и большими окнами, выходящими во внутренний двор завода. Вдоль стен стояли шкафы с папками, на полу — толстый, приглушающий шаги ковер. В углу расположился массивный сейф, а у стены диван, обитый темно-зеленой кожей, и два кресла у низкого столика.

Удобно. Функционально. Ничего лишнего. Как и никаких личных вещиц или безделушек, которые украшали даже его кабинет.

Здесь пахло кожей, деревом и едва уловимо ее духами. Чем-то цветочным, но с горьковатой ноткой. Калаэн ловил себя на том, что вдыхает этот запах глубже, чем следовало, и каждый раз заставлял себя сосредоточиться на бумагах.

Отчеты охраны, показания сторожа, список сотрудников, бывших на заводе в ночь убийства. Все разложено по папкам, аккуратно подшито, с пометками на полях. Он знал этот почерк. Четкий, каллиграфический, без единой помарки. Ее почерк.

Он поднял взгляд.

Аса стояла у окна. За ее спиной серое весеннее небо казалось тяжелым, почти свинцовым, но в кабинете было светло. Две большие магические лампы под потолком разгоняли любые тени.

Она была в легком бежевом платье. Почти летнем, с длинными рукавами и скромным вырезом. Ткань струилась при каждом движении, и Калаэн поймал себя на том, что следит за этим течением, как завороженный.

Ее волосы, как всегда, были убраны в строгий пучок на затылке. Ни одной выбившейся пряди. Идеальный порядок. Но он помнил, как эти волосы рассыпались по плечам в лесу, когда она спала без маски. Помнил, как хотел запустить в них пальцы.

Она стояла, сложив руки на груди, и смотрела куда-то вдаль. На трубы соседних цехов? На дым, поднимающийся к небу? На свои мысли, в которые он не имел доступа?

Калаэн перевел взгляд на бумаги. Отчет охраны был написан корявым, малограмотным почерком, с кучей ошибок в окончаниях. Он пробежал его по диагонали, не вникая. Все равно основную информацию он уже знал.

— Когда подойдет Карвин? — спросил он, не поднимая головы.

Аса не ответила. Только чуть повернула голову в сторону напольных часов, стоявших в углу кабинета. Старых, с маятником и громким, отрывистым тиканьем.

Калаэн проследил за ее взглядом. Часовая стрелка подползала к одиннадцати.

«Через полчаса», — сказали ее пальцы. Коротко, четко, без лишних жестов.

Он кивнул и снова уткнулся в бумаги. Но читать не мог. Мысли разбегались, как тараканы от света.

Серый свет, пробивающийся сквозь большие стекла, золотил ее плечи, делая их почти прозрачными. Он видел очертания ее фигуры, скрытые тканью, но от этого не менее желанные.

«Сосредоточься», — приказал он себе. — «Ты здесь не для этого».

— Что ты думаешь об убийстве? — спросил он, откладывая бумаги. Голос его прозвучал ровно, буднично, хотя внутри все кипело.

Аса медленно повернулась к нему.

Ее лицо было спокойным. Бесстрастным. Тем самым, которое он помнил по их совместной работе, когда она докладывала о результатах разведки и в ее глазах не было ничего, кроме ледяной пустоты. Но сейчас, в этом свете, в этом платье, она казалась ему другой.

«Убийца — дилетант», — ее пальцы задвигались, и Калаэн, уже умевший читать этот язык лучше, чем признавался себе, перевел без труда. — «Удар недостаточной силы. Дислокация не вызывает мгновенной или быстрой смерти. При желании человеку еще можно было бы помочь».

Она сделала паузу, давая ему осознать. И продолжила:

«Желай я убить сама — била бы по-другому. На ритуальное тоже не похоже. Там бьют в сердце или перерезают горло. Нож никак не мог торчать из спины».

Калаэн слушал, и внутри него, там, где дракон обычно дремал, медленно разгоралось удовлетворение. Или восхищение. Он не знал, как это назвать. Но ему нравилось смотреть на ее руки, когда она «говорила». Эти пальцы, такие точные, такие выразительные, были для него сейчас важнее любых слов.

— Это личное, — добавил он, утверждая, а не спрашивая. — Ярость или страх. Но зачем так бездарно пытались обставить под ритуальное убийство?

Аса чуть склонила голову. Жест, который он выучил одним из первых. В нем могло быть все что угодно: от «не знаю» до «посмотрим».

«Маги успели?» — спросила она.

Калаэн кивнул.

— Да. Они смогли установить время удара.

Аса ждала. Ее пальцы, лежавшие на груди, чуть заметно дрогнули.

— Мы как раз пили в твоем поместье чай, — сказал он, и уголок его губ дрогнул в легкой, едва заметной усмешке. — Так что ты точно не убивала.

Она смотрела на него. В черных глазах, в этих бездонных, непроницаемых глазах, мелькнуло что-то, чему он не мог подобрать названия. Удивление? Благодарность? Или то самое, теплое, что она так долго прятала за маской ледяного спокойствия?

— Приятно иметь дело с профессионалом, — сказал он, и в голосе его прозвучала та самая, легкая насмешка, которую он позволял себе только с ней. — Даже когда этот профессионал — мой подозреваемый.

Аса фыркнула. Беззвучно, одними уголками губ, но он увидел. И почувствовал, как внутри разливается то самое, давно забытое тепло, от которого хотелось улыбаться.

— Ты не подозреваемая, — сказал он, и голос его стал серьезным. — Ты — потерпевшая. И я здесь, чтобы помочь.

Аса смотрела на него. Долго. Очень долго. Потом она отвернулась к окну.

Калаэн отложил бумаги. Поднялся. Сделал шаг к ней. Второй. Третий.

Она не обернулась. Но он видел, как напряглись ее плечи, как чуть заметно дрогнули пальцы, сжатые на груди. Она знала, что он подошел. Чувствовала его запах, его дыхание, его присутствие. Но не оборачивалась.

Он остановился в шаге от нее. Протянул руки и осторожно, почти невесомо, положил ладони на ее плечи. Сквозь тонкую ткань платья он чувствовал тепло ее кожи, и это прикосновение обожгло его сильнее, чем любой огонь.

— Аса, — сказал он тихо. — Несмотря на то, сколько прошло лет... я все еще считаю тебя своим другом.

Она замерла. Даже дышать, кажется, перестала.

— Я сделаю все возможное, чтобы найти убийцу, — продолжил он, и голос его был ровным, но в нем звучало то, что он не мог скрыть. — И не дать ему разрушить все, что ты построила.

Она стояла неподвижно. Слишком неподвижно. Словно превратилась в камень.

А потом резко, одним движением, от которого он не ожидал, она развернулась. Калаэну пришлось отпустить ее, отступить на шаг, чтобы не столкнуться.

Ее глаза горели.

Черные, бездонные, в них плескалось что-то, чему он не мог подобрать названия. Ярость? Боль? Или та самая, давно похороненная надежда, которую она так старательно убивала в себе все эти годы?

Ее пальцы взлетели. Жесты были резкими, рубящими, почти агрессивными.

«Я хочу участвовать в расследовании».

Калаэн сжал челюсть. Внутри все сжалось в тугой, болезненный узел. Он знал, что она скажет это. Знал, что она не сможет сидеть сложа руки, пока кто-то роется в ее делах, угрожает ее заводам, ее семье, ее жизни.

— Нет, — сказал он.

Она замерла. Пальцы, уже готовые сложиться в следующий жест, застыли в воздухе.

— Нет? — одними губами спросила она.

— Акориан против, — пояснил Калаэн, и голос его прозвучал жестче, чем он хотел. — Официально это дело о производственном шпионаже и попытке шантажа со стороны фон Халлигана. Твое участие скомпрометирует расследование.

Она смотрела на него. В ее глазах медленно разгорался холодный, ледяной огонь. Тот самый, который он видел перед боем, перед самой опасной операцией.

«Не обязательно участвовать официально», — ее пальцы сложились в жест, и в нем было столько вызова, что у Калаэна перехватило дыхание.

— Нет, — повторил он. Тверже. Громче. — Ты можешь мне довериться.

Аса усмехнулась. Усмешка вышла кривой, горькой, и в ней не было той ледяной насмешки, которую он помнил. Было что-то другое. Боль. Или усталость. Или то и другое вместе.

Ее пальцы задвигались снова, медленнее, будто она экономила силы.

«Жизнь мне наглядно показала, что надеяться можно только на себя».

Калаэн сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Ты не доверяешь мне, — сказал он. Это был не вопрос.

Аса смотрела на него. В ее глазах, в этих черных, бездонных глазах, не было ответа. Только пустота. Та самая, ледяная пустота, которая появлялась, когда она закрывалась от мира.

«Я доверяю тебе, Калаэн. Но дело не в доверии».

— А в чем?

«Я привыкла сама решать свои проблемы».

Она отвернулась. Снова посмотрела в окно, на серое небо, на дым, поднимающийся из труб, на рабочих, которые копошились внизу, не зная, что в нескольких метрах от них сегодня ночью лежало тело человека.

Калаэн стоял за ее спиной. Смотрел на ее плечи, на ее руки, на ее волосы, убранные в строгий пучок. И чувствовал, как между ними снова вырастает стена. Та самая, которую он пытался разрушить последние два месяца.

— Аса, — позвал он тихо.

Она не обернулась.

— Я не враг тебе.

Молчание.

— Я пришел помочь.

Молчание.

— Дай мне хотя бы попытаться.

Она стояла неподвижно. Только пальцы ее, лежавшие на груди, чуть заметно дрожали.

— Пожалуйста, — добавил он.

Это слово вырвалось само собой. Генералы не просят. Генералы приказывают. Но сейчас он был не генералом. Он был мужчиной, который стоял перед женщиной, которую когда-то потерял, и боялся, что потеряет снова.

Аса медленно повернулась.

Посмотрела на него. В ее глазах, в этих черных, бездонных глазах, плескалось что-то, чему он не мог подобрать названия.

«Ты не изменился», — сказали ее пальцы. Медленно. Почти неохотно.

— Это плохо? — спросил он.

Она чуть склонила голову. Жест, который мог означать что угодно.

«Не знаю».

Калаэн выдохнул. Длинно, шумно, чувствуя, как напряжение, копившееся внутри, понемногу отпускает.

— Тогда позволь мне попытаться. А если я не справлюсь... ты всегда сможешь сделать это сама.

Аса смотрела на него. Долго. Очень долго.

Потом кивнула. Один раз. Коротко.

И снова отвернулась к окну.

Калаэн не стал настаивать. Он вернулся к столу, сел в кресло, взял в руки очередной отчет. Сделал вид, что читает.

В кабинете снова стало тихо. Только часы тикали в углу, отмеряя минуты до прихода Карвина.

Он не смотрел на нее. Но знал, что она все еще стоит у окна. И чувствовал, как время замедляется.

Тридцать минут до прихода Карвина.

Тысяча восемьсот секунд.

Он считал их.

И знал, что запомнит каждую.

* * *

Ровно в одиннадцать в дверь постучали. Коротко, сухо, как отбивают ритм на плацу. Калаэн, отложив очередной отчёт, поднял голову и встретился взглядом с Асой. Она чуть заметно кивнула, что можно впустить.

— Войдите, — голос генерала прозвучал ровно, с привычными командными нотками.

Дверь открылась, и в кабинет шагнул мужчина.

Ничем не примечательный. Лет сорока — сорока пяти, среднего роста, среднего телосложения, с лицом, которое забываешь через секунду после того, как отвел взгляд. Тёмные волосы, коротко стриженные, с ранней проседью на висках. Обычный серый сюртук, недорогой, но опрятный. Никаких украшений, никаких деталей, которые могли бы выдать в нём человека, способного руководить службой безопасности крупного завода.

Калаэн смотрел на него и думал: «Идеальный шпион. Никто не запомнит, никто не опишет».

— Ваша светлость, — Карвин поклонился сначала Асе, потом, чуть задержавшись, генералу. — Господин генерал.

Его голос был ровным, без эмоций, без той подобострастной нотки, которая обычно появляется у простых людей при разговоре с высокопоставленными особами.

Аса жестом указала на кресло напротив стола. Карвин сел, положил на колени кожаную папку, которую держал в руках, и замер в ожидании вопросов.

Калаэн смотрел на него и не мог отделаться от странного, неприятного ощущения. В этом человеке было что-то... не то. Слишком правильное лицо, слишком спокойный взгляд, слишком ровное дыхание. «Идеальный подчинённый. Таких любят начальники. И таких никто не замечает, пока они не совершат ошибку».

— Господин Карвин, — Калаэн откинулся на спинку кресла, принимая самую, расслабленно-внимательную позу, которую использовал на допросах военнопленных, когда хотел усыпить бдительность собеседника. — Расскажите, как лорд фон Халлиган мог попасть на территорию завода.

Карвин выдержал короткую паузу. Потом открыл папку, достал оттуда несколько листов, испещрённых схемами и пометками, разложил их на столе.

— Ваша светлость, господин генерал, — начал он, и голос его был ровным, почти монотонным, — на заводе работает триста сорок семь человек. Рабочие, мастера, учётчики, уборщицы, повара, охрана. Плюс сезонные — ещё около пятидесяти. Все они проходят проверку при найме. Но...

Он сделал паузу, подбирая слова.

— ...человек уровня фон Халлигана мог запросто воспользоваться личностью собственного слуги. Или купить готовую биографию у тех, кто этим промышляет. Документы у нас проверяют, но идеальную подделку отличить невозможно. Если у фальшивомонетчика достаточно средств и навыков.

Калаэн кивнул, принимая информацию.

— То есть вы допускаете, что он устроился на завод под видом рабочего?

— Это наиболее вероятный сценарий, — Карвин перевернул лист, показывая схему пропускной системы. — Мы проверяем людей, предче чем внести их след в магическую вязь, но не можем проверять их каждый день. Человек приходит, получает пропуск, работает неделю, две, месяц. А потом, когда его лицо становится привычным для охраны, он может проникнуть в цех, куда ему не положено. Или вынести то, что не положено.

Аса слушала, не перебивая. Её пальцы, лежавшие на столе, чуть заметно постукивали по полированной поверхности. Калаэн знал этот жест. Она была не согласна. Или что-то её беспокоило. Но она молчала, давая ему вести допрос.

— А просто так пройти? — спросил Калаэн. — Без пропуска, без поддельной легенды?

Карвин покачал головой.

— Маловероятно, господин генерал. Охрана у нас, конечно, не армейская, но достаточно бдительная. Ворота закрыты, периметр патрулируется. Магические сигнализации настроены на чужаков. Если бы фон Халлиган попытался проникнуть на территорию без документов, его бы засекли.

— Но бреши возможны? — Калаэн подался вперёд, впиваясь взглядом в лицо Карвина. — Вы же не будете утверждать, что ваша система идеальна?

Карвин выдержал его взгляд. Спокойно, без вызова, без страха.

— Ни одна система не идеальна, господин генерал. Сотрудников немало, магия быстро истончается, а поддерживать её в постоянном режиме невозможно. Ни у одного мага резерва на это не хватит. Поэтому мы используем статичные заклятия. Но если знать, где они расположены и как их обойти...

Он развёл руками. Жест был красноречивее любых слов.

— Вы допускаете, что у фон Халлигана был сообщник? — спросил Калаэн.

— Допускаю, — кивнул Карвин. — Но не могу утверждать. У нас нет доказательств.

Калаэн откинулся на спинку кресла, постучал пальцами по подлокотнику. Короткий, отрывистый ритм, который он сам не осознавал.

— Следующий вопрос, господин Карвин. — Его голос стал жёстче, хотя он не повышал тона. — Почему от тела не избавились? Вы в курсе, что это было убийство, я видел вашу магическую клятву. Почему его оставили там, на алтаре? Мне интересно ваше мнение.

Карвин молчал несколько долгих секунд. Смотрел на свои руки, лежавшие на папке. Потом поднял взгляд на генерала, и в его глазах, в этих серых, ничего не выражающих глазах, мелькнуло что-то, очень похожее на растерянность.

— Понятия не имею, господин генерал, — сказал он. — Это... нелогично. Если бы убийца хотел замести следы, он бы вывез тело за пределы завода. Или спрятал. Или уничтожил. А он оставил его в цеху, да ещё и обставил как ритуальное убийство.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Единственное объяснение, которое приходит мне в голову... убийца хотел, чтобы тело нашли. Хотел, чтобы связали с заводом. Хотел, чтобы подозрение пало на герцогиню.

— Вы думаете, это заказ? — спросил Калаэн.

— Думаю, это возможно, — осторожно ответил Карвин.

Аса, молчавшая до этого, пошевелилась в кресле. Её пальцы взлетели, и Калаэн, уже привыкший читать её жесты, перевёл взгляд с Карвина на неё.

«Третий защитный круг», — её руки выбили слова в воздухе, чётко, рубяще. — «Он не даёт ничего проносить с завода, если нет специальной метки».

Калаэн нахмурился, не понимая, к чему она клонит.

— Поясни, — сказал он.

Аса взяла лист бумаги, лежавший на столе, и быстрыми, уверенными движениями начала рисовать. Схема завода, которую Калаэн уже видел. Только теперь она добавила третий круг — пунктирную линию, опоясывающую цеха.

«На живое тело метку не поставить», — её пальцы продолжали «говорить», когда рука закончила рисовать. — «В нашем случае на мертвое».

Калаэн смотрел на схему, и картина, которая складывалась в его голове, была страшнее любого боя.

— Ты хочешь сказать, — медленно проговорил он, — что убийца не мог вынести тело за пределы завода, потому что оно бы активировало сигнализацию?

Аса кивнула. Один раз. Коротко.

— А если бы он попытался вывезти его через ворота... — продолжил Калаэн, и мысль, холодная и острая, вонзилась в сознание.

«Охрана бы засекла», — подтвердила Аса. — «Так просто целое тело мимо постов не пронести».

Карвин, слушавший их, кивнул.

— Герцогиня права, господин генерал. Это... одна из ее собственных разработок. Чтобы рабочие не могли выносить готовую продукцию в карманах. Сигнализация реагирует на любые материалы, не прошедшие специальную обработку. Но на живую плоть метку поставить нельзя. Да нам и не нужно, у нас не органическое производство.

Калаэн перевёл взгляд с него на Асу.

— То есть убийца оказался в ловушке?

— Выходит, что так, — подтвердил Карвин. — Он убил фон Халлигана в цеху, а вынести тело не смог. Сигнализация бы его выдала. Оставить тело в цеху и уйти — тоже риск, но меньший. Ночью охрана редко заходит в цеха. Тело могли не найти до утра, а за это время убийца мог бы придумать, как его вывезти.

— Но его нашли раньше, — заметил Калаэн. — Герцогиня обходила завод ночью. Случайно.

Аса чуть заметно пожала плечами. Жест, который мог означать что угодно. От «да, случайно» до «никто не должен знать, почему я там была».

Калаэн смотрел на неё, на Карвина, на схему, расчерченную на листе. И чувствовал, как внутри, там, где дракон обычно дремал, медленно разгорается холодный, расчётливый огонь.

— Господин Карвин, — сказал он, и голос его зазвенел сталью, — у вас есть список сотрудников, которые были на заводе в ночь убийства?

— Так точно, господин генерал, — Карвин достал из папки ещё один лист и протянул его Калаэну. — Тридцать два человека. Охрана, уборщицы, два мастера, задержавшихся после смены, и сторож, который нашёл тело. Вернее, которого вызвала герцогиня.

Калаэн пробежал глазами список. Имена, фамилии, должности, время прихода и ухода. Всё аккуратно, всё подшито, с пометками на полях.

— Вы проверили их?

— Визуально, — кивнул Карвин. — Никто не выглядел встревоженным. Никто не пытался сбежать. Но допрашивать их без вашего разрешения я не стал, чтобы не нарушить секретность.

— Правильно сделали, — Калаэн отложил список. — Я сам с ними поговорю. Позже. Когда подготовлю вопросы.

Карвин кивнул и снова замер в кресле, ожидая дальнейших указаний.

Калаэн смотрел на него и думал. «Слишком правильный. Слишком спокойный. Слишком... идеальный для своего места. Начальник службы безопасности на заводе, где произошло убийство, а он ведёт себя так, будто речь идёт о бракованной партии сабель».

— Господин Карвин, — сказал он, и голос его стал мягче, почти дружелюбным, — сколько лет вы работаете на герцогиню?

— Пять лет, господин генерал. С самого первого дня, как она выкупила старое здание под завод.

— И до этого?

Карвин чуть заметно напрягся. Совсем чуть-чуть, на долю секунды. Но Калаэн, воспитанный в академии, где учили читать врага по малейшим изменениям в позе, заметил это.

— Служил в армии в должности полкового казначея, господин генерал. Восемь лет. Потом уволился, работал в частных охранных структурах. Пока герцогиня не предложила мне это место.

— В какой армии? — спросил Калаэн, хотя ответ знал заранее.

— В дастрийской, господин генерал. Десятый пехотный полк. Уволился в звании сержанта.

Калаэн кивнул, делая вид, что удовлетворён ответом.

— А с лордом фон Халлиганом вы были знакомы?

Карвин снова напрягся. На этот раз сильнее. Его пальцы, лежавшие на папке, чуть заметно дрогнули.

— Лично — нет, господин генерал. Но, конечно, знал, кто он. Торговый совет, крупные контракты... Он несколько раз приезжал на завод для переговоров с герцогиней.

— И как он вам показался?

Карвин выдержал паузу. Слишком долгую для простого вопроса.

— Неприятным человеком, господин генерал. Но это не моё дело оценивать. Моё дело — обеспечивать безопасность.

Калаэн смотрел на него и чувствовал, как внутри растёт холодное, неприятное предчувствие. «Что-то не так. Что-то здесь не так».

Но он не мог задать прямой вопрос. Не сейчас. Не имея доказательств.

— Хорошо, господин Карвин, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Вы свободны. Но будьте готовы ответить на мои вопросы в любой момент. Я буду приезжать.

Карвин поднялся, поклонился Асе, кивнул генералу и, бесшумно ступая, направился к двери.

— Подготовь всю бухгалтерскую отчетность за последние годы. — Калаэн уже обращался к Асе. — Я изучу её. Нужно провести аудит и проверить, что ничего не пропало.

«Сделаю. В течение недели или двух всё подготовлю. Отправлять буду частично, партиями для проверки».

Карвин на мгновение задержался у двери, обернулся.

— Господин генерал, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала та самая, человеческая нотка, которую Калаэн ждал с самого начала разговора, — герцогиня — хороший человек. Она не заслужила того, чтобы её подозревали.

— Я знаю, — ответил Калаэн.

Карвин кивнул и вышел.

Дверь закрылась.

Калаэн повернулся к Асе.

Она сидела неподвижно, сложив руки на груди, и смотрела на дверь, за которой только что исчез Карвин. В её чёрных глазах, в этих бездонных, непроницаемых глазах, плескалось что-то, чему он не мог подобрать названия.

— Что ты думаешь о нём? — спросил он.

Аса медленно перевела на него взгляд.

«Хороший работник. Преданный. Делает своё дело».

— Но? — спросил Калаэн, чувствуя, что это «но» висит в воздухе.

Аса помолчала. Потом её пальцы задвигались, медленно, почти неохотно.

«Я приняла его по рекомендации. За пять лет работы к нему не было ни одного нарекания. Но он слишком... правильный. Слишком спокойный. Слишком идеальный для своего места. Я тоже педантична, но не до такой степени. Впрочем... может и он пережил нечто, что сделало его таким. В конечном итоге, нареканий к нему у меня действительно не было ни разу».

Калаэн усмехнулся. Горько, без тени веселья.

— Я заметил, — сказал он.

Аса смотрела на него. В её глазах, в этих чёрных, бездонных глазах, мелькнуло что-то, очень похожее на одобрение.

Калаэн кивнул. Взял со стола список сотрудников, сложил его и убрал во внутренний карман мундира.

— Я начну с них, — сказал он. — А ты... ты пока держись от всего этого подальше. Официально.

Аса подняла бровь. Вопросительно. Насмешливо.

— Неофициально... — Калаэн сделал паузу, подбирая слова, — я буду советоваться с тобой. Как с консультантом.

Она смотрела на него. Долго. Очень долго.

Потом кивнула. Один раз. Коротко.

И отвернулась к окну.

Калаэн поднялся, поправил мундир.

— Я заеду завтра, — сказал он. — После того, как поговорю с теми, кто был на заводе ночью.

Аса не обернулась.

Он постоял ещё мгновение, глядя на её спину, на её плечи, на её волосы, убранные в строгий пучок. Потом развернулся и вышел из кабинета.

В коридоре его ждал Вирл, который всё это время сидел в приёмной, изучая какие-то бумаги.

— Ваша светлость, — адъютант поднялся, убирая папку в портфель, — что-нибудь удалось выяснить?

— И да, и нет, — ответил Калаэн, направляясь к выходу. — Пока слишком много вопросов. И слишком мало ответов.

Они спустились по лестнице, прошли через вестибюль, где слуги кланялись, провожая их почтительными взглядами. Вышли на крыльцо.

Свежий воздух ударил в лицо, холодный, почти зимний, хотя до весны оставалось всего ничего. Калаэн сделал глубокий вдох, чувствуя, как лёгкие наполняются чистотой.

— Вирл, — сказал он, не оборачиваясь, — найди мне всё, что можно найти о Карвине. Его прошлое, послужной список, связи. Всё.

— Слушаюсь, ваша светлость, — Вирл достал блокнот и сделал пометку. — Что-то конкретное?

— Пока нет, — Калаэн покачал головой. — Просто... чутьё.

Он сел в карету, хлопнул дверцей. Экипаж мягко тронулся с места, увозя его от завода, от Асы, от этого странного, неприятного разговора с человеком, который казался слишком правильным для своего места.

Калаэн откинулся на сиденье, закрыл глаза.

Перед внутренним взором всё ещё стояло лицо Карвина. Спокойное, бесстрастное, ничего не выражающее. И в то же время — такое... неправильное.

Не нравился ему этот начальник службы безопасности. Почему? Ответа не было.

Но он его найдёт.