Глава 19. Мехнусиды
Последняя карета с гостями скрылась в ночной дымке, увозя с собой приторный запах духов, притворные улыбки и шепоток, который еще сутки будет будоражить столицу. Калаэн тяжело притворил массивную дубовую дверь особняка Дельрини. Тишина, наступившая после шума празднества, была почти физической.
Он потянулся, чувствуя, как ноют плечи от бесконечных рукопожатий и церемонных поклонов. Фиктивный брак оказался работой куда более изматывающей, чем планирование военной кампании. Он направился в бальный зал, формально, чтобы проверить, все ли в порядке, а по правде — в поисках глотка оставленного на одном из столиков бренди.
Но то, что он увидел в дверном проеме, заставило его замереть.
Величественный зал, еще час назад сиявший огнями сотен свечей и сверканием драгоценностей, теперь погрузился в полумрак. Лишь несколько магических шаров, оставленных для уборки, плыли под потолком, отбрасывая призрачные блики на паркет. И в этом серебристом свете танцевала магия.
Аса стояла посреди зала, босая, скинувшая неудобные туфли и убравшая волосы в небрежный узел. Ее пальцы двигались плавно, почти лениво, а в воздухе, послушные ее воле, кружился хоровод предметов. Пустые бокалы мягко стекались в большой серебряный поднос, будто железные опилки к магниту. Скомканные салфетки складывались сами в себе, образуя аккуратные стопки. Даже лепестки роз с гирлянд, украшавших колонны, отделялись от стеблей и кучковались в углу, не падая на пол.
Виртуозно. Магия, доведенная до автоматизма, как взмах руки, чтобы отогнать муху. Калаэн затаил дыхание. Он видел ее в бою — стремительной, смертоносной, взрывающей стены и ломающей щиты. Но эта… тихая, абсолютно контролируемая мощь впечатляла его куда больше.
Игра света и тени лепила ее профиль — сосредоточенный, отрешенный, но без привычной суровой складки у губ. В эти минуты она была не герцогиней, не Тенью, не матерью солдат. Она была просто… волшебницей. Женщиной, наедине со своей силой.
Рядом с ней, вернее, вокруг нее, носясь как два урагана, резвились Эд и Нефа. Они, кажется, восприняли уборку как продолжение праздника, похоже даже позабыв, что им давно уже не десять. Эд, сохраняя невозмутимую мину, ловил летающие салфетки и швырял их в сестру, завернутую в один из снятых бархатных занавесов. Нефа, хихикая, парировала летящий в нее венок из живых цветов, запуская ему в ответ эфемерным заклинанием конфетти, которое все еще висело в воздухе.
— Прекрати, Эдвин, я серьезно! — кричала она, но в ее голосе звенел безудержный смех.
— Ты первой начала, «серьезная», — парировал Эд, и в его обычно холодных глазах плескалось редкое, чисто мальчишеское озорство.
Их магия, в отличие от материнской, была взрывной, импульсивной. Искры сыпались с пальцев Нефы, когда она пыталась «зачаровать» летящую в нее салфетку в летучую мышь, а Эд, играючи, гасил эти вспышки легким движением ладони, демонстрируя врожденный, драконий контроль над стихией.
Калаэн не сдержал легкой улыбки. Он перекрестил руки на груди, облокотившись плечом о косяк двери, и наблюдал. Ему не хотелось нарушать этот момент. Он был посторонним здесь, гостем, наблюдающим через стекло за чужой идиллией.
Но Аса почуяла его. Не оборачиваясь, лишь слегка повернув голову, она дала ему знать, что осведомлена о его присутствии. Ее пальцы не остановились, и очередная гирлянда плавно уложилась в ожидающий ящик.
И тогда он нарушил тишину. Его голос, чуть охрипший от долгого молчания и вежливых разговоров, прозвучал мягко, но отчетливо в высоком зале:
— Впечатляет. Я раньше почти не видел, как ты применяешь магию.
Аса замерла на секунду. Летящие предметы зависли в воздухе, будто не решаясь продолжить путь без ее воли. Эд и Нефа прекратили свою битву, переведя взгляды с матери на генерала.
Аса медленно опустила руки. Бокалы, салфетки, лепестки — все плавно завершило свой путь к местам назначения. Она повернулась к нему. В свете магических шаров ее черные глаза казались бездонными, а на щеках играл легкий румянец то ли от усилия, то ли от неожиданности.
«Так, балуюсь,» — сказали ее пальцы, движения были спокойными, даже немного усталыми. — «Раньше здорово выручало, когда слуг еще не было. Да и сейчас так быстрее, чем ждать горничных».
Калаэн кивнул, делая шаг внутрь зала. Паркет тихо скрипнул под его сапогами.
— Все же впечатляет. У тебя невероятный контроль. В армии маги-левитаторы редкость, и они куда грубее.
Нефа, все еще завернутая в занавес, фыркнула.
— Мама может яйцо всмятку сварить взглядом и не треснет скорлупа. Правда, мам?
Аса бросила на дочь взгляд, в котором смешались легкое раздражение и невольная нежность.
«Преувеличиваешь. Идите уже отдыхать».
— Ага, сейчас, — Нефа сбросила занавес и, грациозно подскочив, поцеловала мать в щеку. — Спокойной ночи, папочка! — ехидно крикнула она на ходу, проносясь мимо Калаэна и исчезая в темноте коридора.
Калаэн в ответ только хмыкнул. Папочка! Формально, это действительно было так.
Эд молча подошел, поднял брошенный сестрой занавес и аккуратно сложил его.
— Я проверю, закрыты ли ворота, — сказал он ровным тоном, кивнув обоим родителям. Его взгляд на секунду задержался на Калаэне — внимательный, оценивающий. — Господин генерал. Мама.
И он удалился, его шаги были такими же бесшумными, как у матери.
Они остались одни в огромном, прибранном зале. Калаэн подошел к одному из столиков, налил остатки бренди в два случайно оставшихся чистых бокала. Протянул один Асе.
— За… успешное представление? — предложил он, и в его голосе прозвучала легкая, усталая ирония.
Аса приняла бокал. Их пальцы едва коснулись. Она не стала поднимать тост, просто сделала маленький глоток, глядя на него поверх края хрусталя. В ее взгляде читалась усталость, но и какое-то странное, хрупкое спокойствие.
«Ты тоже держался хорошо. Для человека, который ненавидит светские ритуалы».
Он усмехнулся.
— Я генерал. Притворяться — часть работы. Но твоя магия… это нечто! Очень сильная. Почему раньше скрывала?
Она опустила взгляд на бокал, потом подняла его снова. Ее жесты стали чуть медленнее, задумчивее.
«Раньше… скрывать было необходимостью. Теперь…» — Она обвела взглядом зал, свой дом, где в воздухе все еще витали следы смеха ее детей. — «Теперь, наверное, просто привычка».
Калаэн сделал глоток, задержав взгляд на её профиле, очерченном светом угасающих шаров.
— Я слышал, ты родом из Каладена, — произнёс он тише, как будто опасаясь спугнуть хрупкое перемирие между ними. — Я там раньше не бывал. Слышал только, что это северное, горное королевство, окружённое цепью неприступных хребтов «Лунных Пиков» — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в тишине. — Помнишь его?
Аса замерла на мгновение, будто её мысленно отбросило назад, через годы, через боль. Она не сразу ответила. Подняла бокал к губам, но не пила, а просто смотрела в темно-янтарную глубину, словно ища в ней отражение прошлого.
Смутно» — наконец двинулись её пальцы, и жест был не резким, а плавным, почти ностальгическим. «Помню запах хвои после дождя. И холодный камень тёплого очага. Воздух там всегда острый. Режет лёгкие, но потом дышишь и чувствуешь, как наполняешься силой».
Она отпила немного бренди, и Калаэн видел, как её взгляд стал отсутствующим, устремлённым куда-то за стены этого роскошного особняка.
«У нас был замок… вернее, не замок даже. Крепость. Высеченная в скале. Зимой её заметало снегом и она сливалась с горами, будто её и не было. А летом с самой высокой башни видно было до самого края долины. Зелёной, как изумруд в оправе белых пиков».
Она замолчала, её пальцы на мгновение сжались вокруг ножки бокала. Потом снова задвигались, но теперь в них появилась лёгкая, едва уловимая дрожь.
«Вой ветра в ущельях. Его называли «Пением Предков». Мама говорила, что это духи гор разговаривают с нами».
Калаэн слушал, не шелохнувшись. Он видел девочку, которая когда-то стояла на той башне и смотрела на мир, полный древней магии и обещаний. Мир, который у неё отняли.
Она обвела взглядом роскошный, идеально убранный зал.
«Иногда мне кажется, что я до сих пор там. Что всё это…» — её жест обозначил их обоих, особняк, столицу, — «…просто долгий, странный сон. А я проснусь в своей комнате под волчьей шкурой, и мама позовёт меня на утреннюю пробежку по склонам, усадив себе на загривок. Она рассказывала легенды, которые её отец передал ей, — начала она медленно. — Что когда то наши предки пришли сюда из священных лесов. И поклялись не править людьми сверху, а стоять между народом и безжалостной стихией, между жизнью и холодной смертью».
Аса сделала паузу, словно прислушиваясь к эху тех самых сказаний.
«Поэтому у нас не было «подданных» в обычном смысле. Были… члены стаи. Клан — расширенная семья. Да, во главе стоял король-волк. Каждая семья в долинах, каждый рудокоп в штольне, каждый пастух на скалах — все были звеньями одной цепи. Богатство измерялось не сундуками с золотом, а тем, чтобы в самую лютую зиму ни в одном доме не потух очаг и не опустела кладовая. Руны на пороге хранили тепло. Зелья из горных трав лечили реальные раны. Сила вожака оценивалась по благополучию самого слабого в стае. Так мне рассказывала мама.»
Она говорила с тихим, почти религиозным благоговением, которого Калаэн никогда прежде у неё не видел.
— Звучит… могуче, — сказал он наконец, и его голос прозвучал непривычно мягко, почти с почтением. — Совсем не похоже на здешние выхоленные парки и ровные аллеи.
Её лицо изменилось. Мягкие тени ностальгии сползли, обнажив холодное, до сих пор болезненное разочарование.
«А в шесть лет я впервые увидела столицу Каладена. Альварес. Куда мы приехали на зимний королевский бал. Я ведь до этого нигде, кроме родового замка не была. Засыпала под эпические баллады и сказания, исполняемых под войволну. Это такой инструмент, он имитировал волчий вой. И там все оказалось совсем не таким, как я представляла. Вместо могучего волка королем был обычный, очень учтивый мужчина. Ровные тротуары, кареты, магазинчики. И непонятно, где были кузни с жаром и огнем. По улицам не разгуливали грозные гвардейцы из “Щита Волка”. Обычная стража. Скучно и не интересно».
Она отпила последний глоток, выражение ее лица снова стало собранным, и сон рассеялся. Перед ним снова была Аса Дельрини.
— Я слышал, — осторожно начал он, переставляя свой пустой бокал, — что у правящей семьи Каладена тоже фамилия Дельрини. Вы родственники? Или… это просто совпадение?
Он понимал, что ступает на тонкий лёд — фамилия, титул, происхождение Асы всегда были окутаны слухами и скандалом.
Аса поставила бокал рядом с его. Её пальцы на секунду коснулись хрусталя, будто ища опору. «Это не совпадение,» — сказали её пальцы твёрдо. — «Мы… вернее, я… из той же ветви. Просто уже почти сто лет как… отказались от короны».
Калаэн нахмурился, мысленно перебирая известные ему династические хроники.
— Отказались? Добровольно?
Уголки губ Асы дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем усмешку, но без радости.
«Это было семейное решение. Мой прадед, Идал Дельрини, был последним королём-перевертышем Каладена. Он был великим воином, но плохим администратором. Он понимал, что королевство нужно вести в новую эпоху. Торговлю развивать, дороги строить, союзы укреплять. А он… он был в этом не мастак».
Аса снова обвела взглядом зал, и Калаэну показалось, что она видит не хрустальные люстры, а высокие своды каменного зала предков.
«У него был сводный брат. Мехнус. Человек умный и расчётливый, который кажется мог договориться с кем угодно. Идал видел, что именно Мехнус может сделать Каладен сильным и богатым по-новому. Он отрёкся и передал корону сводному брату. Потому что истинный вожак стаи должен поставить её благополучие выше своей личной власти».
— И что же? Его род стал просто герцогами?
Аса кивнула.
«Да. Герцогами Дельрини, Хранителями Северных Рубежей. Мы охраняли горные проходы, держали старую клятву. А Мехнусиды… они действительно сделали Каладен процветающим. Торговля, флот, наука… Всё, о чём мечтал Идал, сбылось. Наша ветвь стала живым памятником, почётной реликвией. Пока…»
Она не договорила, но Калаэн понял. Пока не пришёл Жамер и не решил, что сам хочет быть хозяином.
— Значит, твоя мать… Имана… — медленно проговорил Калаэн, складывая пазл в голове. — Она была принцессой той, старой крови. Последней, кто мог бы… теоретически… иметь права на престол.
«Да,» — жест Асы был коротким, как удар ножом. — «Она была последним чистокровным перевертышем в прямой линии от Идала».
— Как же тогда получилось, что она вышла за простого офицера?
«Мой дед тогда еще был жив. Он умер через год после свадьбы родителей. Он очень хотел, чтобы его дочь была счастлива. Король не возражал.»
Тишина в зале сгустилась, наполненная горечью этой невысказанной мысли. Калаэн переводил взгляд с её лица на тёмные окна, за которыми спала столица, никогда не знавшая запаха горных ветров.
— Но когда ты вернула титул, — осторожно начал он, — почему не вернулась туда? В Каладен. Казалось бы, теперь всё законно. Жамер казнен. Ты могла бы восстановить родовое гнездо.
Аса взглянула на него, и в её глазах вспыхнула короткая, почти беззвучная усмешка над абсурдностью самого вопроса.
«Титул мне вернули, — её пальцы чертили слова чётко и сухо. — Земли — нет. Родовые поместья, замок в горах, доходы с рудников… всё это еще до казни Жамера вошло в королевскую казну и было роздано другим семьям. Король, признав мои права крови, вежливо объяснил, что историческая справедливость не должна подрывать современную стабильность. Отдавать обратно означало разорвать десятки договоров, обидеть влиятельных лордов. Волки чувствуют эмоции по запаху. При Дельрини политические интриги были куда менее изощрёнными, а дипломатия более прямой. И как бы король не улыбался, и не заверял меня, что он постарается… он лгал.».
Она пожала плечами, жест был одновременно усталым и безразличным.
«Да мне это уже и не нужно. Что я там буду делать? Мои дети выросли здесь. Их жизнь, их друзья, их любовь, их дела — всё здесь. Сыновья служат в твоей армии. — она на секунду запнулась, — Нефа от Тео никуда, а того из любимой лаборатории даже пожар не выгонит, мы проверяли. Налла лечит людей в городской больнице. Какой смысл тащить их туда, в чужую, по сути, страну? Единственное, что меня огорчило, что портреты семьи мне тоже не вернули, хотя я просила»
Она снова обвела взглядом зал.
«Я боролась за титул не ради земель или трона. Я боролась за имя и родовую магию. Чтобы стереть с себя клеймо рабыни. Чтобы мои дети могли нести имя с гордостью. Чтобы Жамер ответил за то, что сделал. Всё. Миссия выполнена. Каладен остался там, в прошлом. В воспоминаниях шестилетней девочки. Моё королевство здесь».
— Прости, — сказал он тихо. — Я не подумал. Ты права.
Она поднялась, ещё раз взглянула в тёмные окна, будто прощаясь с призраком далёких гор, и повернулась к выходу.
«Спокойной ночи, генерал. Не засиживайся».
И вышла.
Шаги её затихли в коридоре, и Калаэн остался один в огромном, прибранном зале. Только магические шары всё ещё плыли под потолком, отбрасывая призрачные блики на паркет, на пустые столики, на его собственную фигуру, застывшую в кресле.
Он смотрел в бокал.
Тёмно-янтарная жидкость отражала тусклый свет, и в этом отражении ему мерещилось её лицо. Спокойное, отрешённое, с глазами, которые видели то, чего он никогда не увидит. Горы Каладена. Вой ветра в ущельях. Крепость, высеченную в скале, которая зимой сливалась со снегами.
Прав у Асы на трон Каладена оказалось куда больше, чем он предполагал.
Теперь понятно, почему король Каладена так взбесился, когда узнал об их свадьбе.
Васпер, старый лис, наверняка отслеживал каждый шаг Асы. Боялся. Боялся, что она вернётся, предъявит права, потребует назад земли, замок, влияние. А теперь она вышла замуж за генерала Дастрии, за дракона, за человека, за спиной которого стояла армия и сам король Акориан. Это меняло всё. Теперь она была не одинокой герцогиней без земель, а частью могущественного союза.
«Не поэтому ли фон Халлиган ездил в Каладен?» — мысль ударила, холодная и неумолимая.
Калаэн отставил бокал, поднялся, прошёлся по залу. Сапоги гулко стучали по паркету, нарушая тишину, но он не слышал этого звука. Он слышал другое. Голос Асы. Её пальцы, складывающиеся в жесты. «Король вежливо объяснил, что историческая справедливость не должна подрывать современную стабильность».
Калаэн остановился у окна, прижался лбом к холодному стеклу. За окном было темно, только редкие фонари отбрасывали тусклые пятна света на пустую улицу.
Он, как и Фернух, метил на трон.
Чем больше Калаэн думал, об этом, тем яснее становилась эта мысль. Фон Халлиган наладил связи внутри Каладена. Нашёл людей, которые поддержали бы притязания Асы. Тех, кто был недоволен правлением династии Градельон. Тех, кто хотел вернуть «старую кровь». И приехал к ней с предложением брака.
А она отказалась.
«Ошибся ты, Вальтер», — подумал Калаэн, глядя в темноту. — «Замуж выходить Аса не собиралась. Ни за тебя. Ни за кого другого. Она вообще не собиралась замуж. Никогда».
А он... он заставил её.
Фиктивный брак. Спасение репутации. Защита от сплетен. Всё это было правдой. Но была и другая правда. Он хотел её. Хотел так, что сводило скулы. Хотел каждую ночь, каждую минуту, каждый раз, когда видел её — в строгом платье, с убранными волосами, с этим ледяным, непроницаемым лицом.
Калаэн отошёл от окна, подошёл к столу, налил себе ещё бренди. Выпил залпом, не чувствуя вкуса. Обжёг горло, но это было даже приятно. Хоть какое-то ощущение, кроме этой глухой, выматывающей тоски.
Он представил, как сейчас поднимется в свою комнату. Как разденется, ляжет в холодную постель и будет смотреть в потолок, слушая, как тишина давит на уши. Без неё. Без её дыхания рядом. Без тепла её тела.
Он едва не застонал от бессилия.
Нет, совсем не о такой первой брачной ночи он мечтал. Не о такой.
Он представлял это иначе. Он входил в её спальню, подходил к ней, брал за руки, смотрел в глаза. Она не отводила взгляда. В её чёрных глазах не было страха, не было холода. Было что-то другое. Желание. Такое же сильное, как у него.
Он целовал её. Медленно, нежно, пробуя на вкус. Она отвечала. Её пальцы скользили по его спине, сжимали ткань мундира, притягивали ближе. Он расстёгивал пуговицы на её платье, одно за другим, и ткань падала на пол, открывая плечи, грудь, бёдра. Она была прекрасна. Вся — от макушки до кончиков пальцев на ногах.
Он целовал её шею, ключицы, грудь. Она выгибалась под ним, тихо, беззвучно, как умела только она. Её губы шевелились, складываясь в безмолвные стоны, и это было эротичнее любых криков.
Он входил в неё, и она принимала его. Плотно, горячо, так, будто ждала этого всю жизнь. Они двигались в ритме, который был только у них. Быстро, медленно, снова быстро. Он смотрел в её глаза и видел там не пустоту, не лёд, а живой, настоящий огонь.
А после — они лежали рядом, переплетённые, мокрые от пота, и молчали. Её голова у него на плече. Его рука на её талии. И никаких слов не нужно.
Калаэн открыл глаза.
В зале было тихо. Магические шары погасли, оставив его в темноте. Только луна светила в окна, серебря пол и стены.
Он провёл рукой по лицу, прогоняя наваждение.
Аса вышла за него замуж не по любви. Не по желанию. Не по расчёту даже. Из необходимости. Чтобы спасти детей. Чтобы спасти дело. Чтобы спасти себя от сплетен, которые разъедали её жизнь.
Она не хотела его. Когда-то хотела, там, в Ахнастане. А теперь больше не хочет.
Калаэн поднялся, поправил мундир. Подошёл к двери, вышел в коридор. Шаги его гулко отдавались в тишине, и он шёл, не глядя по сторонам, к лестнице, на второй этаж, в свою комнату.
«У меня есть год», — подумал он. — «Всего лишь год. А потом...»
А потом она уйдёт.
И он останется один. Снова.
Калаэн вошёл в спальню, закрыл дверь. Не зажигая света, разделся, бросил мундир на стул. Лёг в постель, уставился в потолок.
В доме было тихо. Где-то скрипнула половица — может, слуги, может, Эдвин, проверяющий замки.
«У меня есть целый год», — подумал он. — «Тогда, во время войны, она хотела меня. Она отвечала мне в госпитале, и потом, в том проклятом кабинете. Если я почти смог завоевать ее тогда, неприступную Тень, то смогу завоевать и эту Асу».
Он закрыл глаза.
И снова увидел её. В бальном зале, босую, с распущенными волосами, окружённую магией. Она была прекрасна. И так недоступна, как никогда.
Калаэн повернулся на бок, сжал подушку в кулак.
«Не о такой первой брачной ночи я мечтал», — снова подумал он. — «Совсем не о такой. Но эта ночь будет. Обязательно будет. Я превращу фиктивный брак в настоящий или я не генерал Калаэн Глортейн».
Где-то в доме пробили часы. Полночь. Первый день их брака закончился.
А впереди было ещё триста шестьдесят четыре.