Глава 20. Операция "антиблоха"

Солнце только начинало золотить верхушки деревьев за окнами столовой, когда Калаэн спустился по лестнице. В доме было тихо, лишь где-то в коридорах прислуги слышались приглушённые шаги. Он привычно потянулся к свежей газете, лежащей на столике в холле, и, разворачивая её, вошёл в столовую.

— Ваша светлость, доброе утро, — раздался знакомый, вышколенный голос.

Калаэн поднял глаза и не смог сдержать лёгкой улыбки. Ферран, его невозмутимый дворецкий, стоял у серванта с серебряным подносом, на котором дымилась чашка свежесваренного кофе. Рядом с ней, в маленькой вазочке, лежало три его любимых миндальных печенья. Ровно три. Ни больше, ни меньше.

— Ферран, — Калаэн опустился в кресло во главе стола, принимая кофе. — Признаться, я думал, ты попросишь расчёт, узнав, что переезжаешь в дом, где обитает целая стая волков и один оголтелый изобретатель. Как тебе здесь, спустя неделю? Не жалеешь, что согласился переехать?

Ферран, седовласый, подтянутый мужчина с лицом, не выражающим эмоций, аккуратно поправил салфетку на столе.

— Ваша светлость, за годы службы у вас я привык к самым разным... обстоятельствам. Полагаю, периодические взрывы из домашней лаборатории господина Тео придают моей рутине... пикантную остроту.

— Взрывы? — Калаэн сделал глоток кофе, наслаждаясь идеальной крепостью. — Я что-то пропустил?

— Вчера вечером, ваша светлость. Лёгкое задымление. Госпожа Нефария и господин Тео быстро справились. Ущерб ограничился одним окном и бровями господина Тео. — Ферран говорил об этом с тем же выражением лица, с каким докладывал о состоянии винного погреба. — Горничные уже всё убрали. Я распорядился усилить защиту лаборатории дополнительным магическим экраном.

— Ты... усилил защиту лаборатории? — переспросил Калаэн, с интересом глядя на дворецкого.

— Разумеется, ваша светлость. Госпожа герцогиня намекнула, что опыты её будущего зятя имеют... стратегическое значение. Я счёл своим долгом обеспечить сохранность не только имущества, но и его самого. Новые брови отрастить, знаете ли, сложнее, чем окно вставить.

Калаэн фыркнул в чашку. Ферран был настоящим сокровищем. Он перенёс дисциплину его холостяцкого особняка в этот шумный, суматошный дом, но сумел органично вписать её в местный хаос. Аса, которая поначалу скептически отнеслась к идее принять на службу человека, которому когда-то подчинялась сама, смогла спустя неделю после свадьбы оценить по достоинству его чувства такта и умение решать любые проблемы без лишнего шума.

Дверь столовой распахнулась, впуская утреннюю суету.

Первым, как всегда, вошел Роуди. Он был уже одет, свеж и пах утренним лесом. Видимо, успел сбегать на пробежку.

— Доброе утро, господин генерал! — бодро выпалил он. — Ферран, а можно мне кофе с молоком и побольше тех вкусных булочек с корицей? Кстати, ваша светлость, — обратился он к Калаэну, плюхаясь на стул рядом, — а вы знаете, что наш Тео ночью пытался поджечь лабораторию? У него там новая теория горения!

— Слышал, — усмехнулся Калаэн. — Мне уже доложили. Брови целы?

— Еле-еле, — раздался сонный голос от двери.

В столовую, зевая и поправляя очки, вошёл Тео. Его брови действительно выглядели слегка опалёнными и топорщились в разные стороны, придавая лицу вечно удивлённое выражение. За ним, с чашкой чая в руках, скользнула Налла. Она была тихой, но в её глазах плясали смешинки.

— Доброе утро, дядя Калаэн, — мягко поздоровалась она. — Не обращайте внимания на Тео. Его гениальность всегда идёт рука об руку с лёгкой разрушительной силой.

— Это не я разрушительный, это материя нестабильная! — возразил Тео, садясь за стол. — Я, между прочим, открыл новый способ получения чистой эссенции огня! Если бы окно не вылетело, я бы...

— Ты бы сжёг дом, — закончил за него Роуди, набивая рот булкой. — Спасибо окну.

Налла засмеялась, и этот тихий, мелодичный смех всегда напоминал Калаэну, как сильно ему нравится эта семья.

Следом за ними, с тяжёлым вздохом, вошёл Эдвин. Он был хмур, сосредоточен и пах, как и Роуди, свежим воздухом.

— Доброе утро, — коротко бросил он всем, но его взгляд на секунду задержался на Калаэне, и в нём мелькнуло что-то тёплое.

— Эд, ты чего такой кислый? — тут же подколол его Роуди. — Пробежка не задалась?

— Пробежка задалась, — буркнул Эд, садясь напротив брата. — А вот ты задаёшь слишком много вопросов.

— Это потому что я любознательный, — осклабился Роуди.

Последней, шумно и стремительно, в столовую ворвалась Нефа. Она была в каком-то невообразимом балахоне, перепачканном чем-то светящимся, и её волосы торчали в разные стороны.

— Всем привет! — крикнула она, хватая со стола кружку Роуди и делая большой глоток. — Фу, гадость! Почему у Роуди всегда такой сладкий кофе? Эд, дай свой!

— Не дам, — невозмутимо ответил Эд, прикрывая свою чашку ладонью.

— Жадина! — фыркнула Нефа и, наконец, заметив жениха, уставилась на него. — Тео, а что у тебя с бровями?

Все дружно рассмеялись. Тео смущённо поправил очки, которые от этого жеста съехали набок.

— Это… э-э-э… производственная необходимость. Ты что, вчера не заметила?

— Вчера я больше была занята устранением последствий взрыва! — Нефа всплеснула руками, но в её голосе не было ни капли злости. — Горе ты моё луковое! — Она подошла и, не обращая внимания на всех, звонко чмокнула его в щёку. — Мама уже спустилась?

— Ещё нет. Она, кажется, в кабинете, разбирается с договорами. — ответил Калаэн, чувствуя, как внутри разливается ровное, тёплое счастье. Он сидел во главе стола, окружённый этой шумной, безумной, прекрасной стаей.

Ферран бесшумно двигался вдоль стола, доливая кофе, меняя тарелки, и на его невозмутимом лице, казалось, тоже застыло удовлетворение от идеально отлаженного, хоть и немного безумного, механизма.

Гам за столом не стихал ни на минуту: Нефа пересказывала какой-то особенно забавный эпизод из вчерашнего взрыва, Роуди тут же переводил всё в шутку, Тео пытался вставить научное обоснование, а Налла мягко их всех утихомиривала. Эд, как всегда, молчал, но по едва заметной улыбке, играющей в уголках его губ, было ясно — он наслаждается этим хаосом не меньше остальных.

Калаэн откинулся на спинку стула, сжимая в пальцах чашку с уже остывшим кофе. Он смотрел на них и думал о том, как сильно за неделю изменилась его жизнь.

Раньше утро было ритуалом. Тишина, нарушаемая лишь шелестом газеты. Идеально заваренный кофе, три миндальных печенья, выложенных ровно так, как он любил. Безупречно вычищенный мундир, ожидающий его в гардеробной. И Ферран за спиной — безмолвный, вышколенный, угадывающий любое желание до того, как оно успевало оформиться в слова. Это было удобно. Это было... пусто.

Он вдруг поймал себя на мысли, что уже неделю не читал за завтраком утреннюю газету. Она так и лежала рядом с тарелкой, невостребованная. Ему было просто некогда её читать. Да и не хотелось. Гораздо интереснее было слушать перепалку Роуди и Нефы или наблюдать, как Тео, увлекшись спором, начинает жестикулировать вилкой с наколотым куском омлета, разбрызгивая его вокруг.

— Дядя Калаэн, вы совсем ничего не едите, — раздался тихий голос Наллы, и он почувствовал легкое прикосновение к рукаву. Она подвинула к нему тарелку с еще теплой булочкой. — Попробуйте, сегодня особенно удались.

Он моргнул, возвращаясь из своих мыслей, и посмотрел на Наллу. Её глаза, такие добрые и заботливые, смотрели на него с теплотой, к которой он всё ещё не мог привыкнуть. Годы одиночества не прошли даром — он до сих пор иногда ловил себя на мысли, что всё это ему снится.

— Спасибо, Налла, — улыбнулся он, принимая булочку. И эта улыбка была настоящей, не той дежурной, которую он годами оттачивал на светских раутах.

“Вот оно, счастье-то, оказывается, где, — подумал он, отламывая кусочек мягкого, ещё тёплого теста. — Не в победах на поле боя и не в галантных интрижках с дамами полусвета. А здесь.”

Эта мысль, простая и ясная, как утренний свет за окном, заставила его сердце биться чаще. И тут же за ней пришла другая, не менее отчётливая: он хочет, чтобы это «здесь» длилось вечно. Не год по договору, а всю жизнь. Он хочет, чтобы эти утра, полные шума, смеха и дурацких споров, стали его настоящей, единственной реальностью. Он хочет эту женщину. Эту семью. Это безумное, прекрасное, живое наследие, которое она создала.

Аса.

Имя отозвалось в груди глухим, сладким ударом. Она не спустилась к завтраку. Опять заперлась в кабинете с бумагами. И что ему делать?

Калаэн допил остывший кофе и поставил чашку на стол. Его взгляд скользнул по лицам детей, и внезапно в голове, привыкшей выстраивать сложнейшие военные кампании, начал оформляться план. Операция «Сердце Асы».

Он мысленно усмехнулся. Название, может, и пафосное, но суть отражало точно. Задача стояла архиважная: превратить фиктивный брак в настоящий, завоевать женщину, которая всю свою сознательную жизнь отказывалась быть завоёванной. И обычная тактика здесь не работала.

Что он знал об Асе? Она не клюнет на стандартный набор ухаживаний. От его «фирменной» улыбки она либо нахмурится, либо, что ещё хуже, сбежит в кабинет под предлогом срочных дел.

Но теперь у него было преимущество. Он видел её настоящую. Ту, что стояла босиком в бальном зале и колдовала над летающими бокалами. В тот момент она совсем не была похожа на неуловимую шпионку, которой он знал. Не была похожа и на успешную предпринимательницу. Он усмехнулся своим мыслям. Нужно выработать тактику. И первым пунктом в ней должно идти не «подарить», а «понять». Узнать, чего хочет эта новая Аса. И дать ей это.

Нефа в очередной раз запустила в Тео скомканной салфеткой, и тот, увернувшись, с невозмутимым видом поправил очки и продолжил жевать. Роуди заржал, подавившись кофе. Эд закатил глаза, но на его губах застыла тень улыбки. Налла, вздыхая, протянула Тео салфетку.

Калаэн смотрел на них, и его план обретал всё более чёткие очертания. Завоевать Асу можно было только через её детей. Они были её сердцем, её главным оправданием и самой большой любовью. Если он станет для них настоящим другом, если он впишется в их стаю не как временный пришелец, а как вожак, которому они доверяют, она не сможет этому сопротивляться.

Роуди он уже считал почти другом. С Эдом у них установилось то особое, молчаливое взаимопонимание, которое бывает между стратегами и офицерами. Нефа... Нефа была отдельной задачей, но после их фехтовального поединка позавчера и его честного проигрыша (он отдал ей победу, но кто об этом узнает?) лёд тронулся. Налла, с её тихой добротой, уже относилась к нему как к родному. Оставалось только закрепить успех.

Он представил, как он будет возиться с внуками, пока Аса будет сидеть в своём кабинете с бумагами. Как они будут вместе встречать праздники. Как он будет просыпаться рядом с ней каждое утро.

Он обвел взглядом стол и вдруг заметил движение. Роуди, увлеченно рассказывающий какую-то очередную байку, на секунду отвлекся и, совершенно машинально, почесал левый бок. Прямо через рубашку. Раз.

Калаэн моргнул, но не придал значения. Мало ли, комар укусил или крапивой задел на пробежке.

Через минуту Роуди, дожевывая булку, почесал правое плечо. Калаэн мысленно хмыкнул. Но когда через несколько мгновений Роуди, слушая уже Нефу, с нескрываемым наслаждением почесал спину, причем дотянувшись до места между лопаток с ловкостью, доступной только тем, у кого чешется действительно сильно и постоянно, Калаэн насторожился.

— Роуден. С тобой всё хорошо?

Роуди, только что собиравшийся отправить в рот очередной кусок булки, замер и уставился на отца с недоумением.

— А? Да, господин генерал, всё отлично. А что?

— Да так, — Калаэн пожал плечами, но взгляд его остался внимательным. — Просто... ты уже в пятый раз чешешься за последние десять минут.

— Правда? — Роуди удивленно посмотрел на свою руку, словно видел её впервые. — Хм. Не замечал. Наверное, простыня какая-то колючая попалась.

Он невинно улыбнулся и снова потянулся к булке, но на полпути его рука, подчиняясь какому-то неведомому рефлексу, метнулась к пояснице и с чувством, с толком, с расстановкой почесала её.

— Что? — спросил он, поймав на себе сразу несколько взглядов.

Этого оказалось достаточно.

Нефа взвизгнула так, что Тео подпрыгнул на стуле и свалил соль. Она отшвырнула свою кружку в сторону и вскочила, едва не опрокинув стул.

— НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЭТО!

Налла, обычно тихая и спокойная, отреагировала не менее эмоционально. Она вскочила следом за сестрой, прижимая руки к груди, и её лицо выражало такой ужас, будто Роуди только что признался в желании взорвать столицу.

— РОУДИ! — закричала она голосом, которого Калаэн от неё никогда не слышал. — НЕ ПОДХОДИ К НАМ!

— Что? — Роуди замер с рукой на пояснице, глядя на сестёр с искренним недоумением. — Вы чего? Я ничего не...

— НЕ ВРИ! — Нефа уже пятилась к двери, выставив перед собой руки, словно защищаясь от нечистой силы. — Я ВИДЕЛА! ТЫ ЧЕШЕШЬСЯ!

— Ну чешусь, и что? — Роуди попытался встать, но сёстры заорали хором:

— СТОЯТЬ! НЕ ДВИГАТЬСЯ!

Тео, ничего не понимая, переводил взгляд с одной беснующейся девушки на другую. Эд сидел с абсолютно невозмутимым видом, допивая свой кофе, и лишь в уголках его губ дрожала едва заметная усмешка.

— Роуди, — спокойно произнес он, ставя чашку на блюдце. — Снова?

— Да ничего не снова! — возмутился Роуди, но в его голосе проскользнули виноватые нотки. — Это не то, о чём вы подумали!

— Ага, конечно! — Нефа ткнула в него пальцем, не приближаясь. — В прошлый раз ты тоже говорил, что «это не то»! А потом мы все ходили лысыми!

— Лысыми? — переспросил Калаэн, чувствуя, что теряет нить происходящего.

— Четыре месяца! — выкрикнула Налла, и в её глазах блестели слёзы ужаса при одном воспоминании. — Четыре месяца мои волосы отрастали до нормальной длины! Я выглядела как ощипанный цыпленок!

— Но я же говорил, что это был несчастный случай! — оправдывался Роуди, пытаясь сделать шаг к сёстрам, но те снова заорали, и он замер. — Я просто принес домой того щенка, я не знал, что у него...

— Блохи! — закончила за него Нефа трагическим шепотом, а потом с ужасом посмотрела на свои волосы. — Я НЕ ХОЧУ СНОВА СТРИЧЬСЯ!

— Да нет у меня блох! — взмолился Роуди, отчаянно почесывая спину.

— НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ! — орала Нефа, уже выбегая в коридор. — НИ НА МЕТР!

— МЫ ТЕБЕ ЭТОГО НИКОГДА НЕ ПРОСТИМ! — вторила Налла, и её голос эхом разносился по всему первому этажу.

Калаэн перевел взгляд на Эда, который наблюдал за этой сценой с философским спокойствием.

— Эд, — обратился он к нему. — Не объяснишь мне, в чем дело?

Эд вздохнул, отодвинул пустую тарелку и посмотрел на отца.

— У него блохи, господин генерал, — сказал он ровным тоном. — Волчьи. Самые обыкновенные волчьи блохи.

Роуди остался сидеть, прижав руки к груди в защитном жесте и глядя на опустевший дверной проём круглыми глазами.

— Да ладно вам... — пробормотал он жалобно. — Я же не специально…

Эд тяжело вздохнул, поднялся и, подойдя к дверям, плотно их прикрыл, отсекая звуки сестринской истерики. Потом вернулся на место и посмотрел на отца с выражением человека, который всё же снизойдёт до просвещения.

— Видите ли, господин генерал, — начал он своим ровным, чуть суховатым тоном. — Для перевертышей, волчьи блохи — это не просто неприятность. Это напасть, сравнимая с чумой. Когда у одного из них появляются блохи, они моментально перекидываются на всех остальных. Людям и драконам они не страшны, так что можете не переживать.

— И что в этом такого страшного? — не понял Калаэн. — Их же можно вывести...

Эд и Роуди переглянулись. Роуди виновато опустил глаза. Эд вздохнул ещё тяжелее.

— Волчьи блохи — твари живучие. Их нельзя вывести простым мытьем с зельем. Единственное средство, которое гарантированно работает, — это...

Он сделал паузу.

— Полная стрижка, — закончил за него Роуди трагическим шёпотом. — Под ноль.

Калаэн уставился на пасынков.

— Стрижка? — переспросил он. — Волос?

— Шерсти, — уточнил Эд. — Но да, после обратного оборота из волка в человека, перевертыш остается без… волос.

Калаэн представил Нефу с её бурной гривой темных непослушных волос, с её вечно взлохмаченными прядями, которые она так любит — лысой. Представил Наллу — тихую, скромную, с её длинными, ухоженными светлыми локонами — с бритой головой.

— Боги... — выдохнул он.

— Вот именно, — кивнул Эд. — Десять лет назад, когда Роуди в прошлый раз притащил эту заразу, они все ходили лысыми четыре месяца. Нефа рыдала каждый день, глядя в зеркало. Налла не выходила из дома. Их волосы четыре месяца отрастали до приемлемой длины. И всё это время они ходили в платках и шляпках.

Калаэн медленно откинулся на спинку стула. Теперь он понимал степень катастрофы.

— И где ты их только цепляешь? — спросил Эд, поворачиваясь к брату с искренним любопытством. — В прошлый раз это был щенок, которого ты пожалел. В позапрошлый — ночёвка в стогу сена. Теперь... что на этот раз?

Роуди виновато почесал шею (и снова замер, поймав взгляд брата).

— Ну... — протянул он жалобно. — Понятия не имею. Правда!

Он открыл рот, собираясь, видимо, выдать новую порцию оправданий, но внезапно замер, глядя куда-то поверх плеча отца. Его глаза расширились, а на лице появилось выражение такое же, как у нашкодившего щенка, которого вот-вот ткнут носом в лужу.

Калаэн обернулся.

В дверях столовой стояла Аса.

В одной руке она держала большую, угрожающе поблескивающую бритву. В другой миску с густой белой пеной, от которой поднимался пар. Её лицо было совершенно непроницаемо. Ни гнева, ни раздражения, ни даже привычной усталости. Только идеально выверенная, пугающая пустота. Та самая маска, которую Калаэн помнил по временам Тени. Маска, за которой могло скрываться что угодно, от ледяного спокойствия до готовности убивать.

Аса медленно, не говоря ни слова, прошла к столу. Её шаги были бесшумны. Она поставила миску с пеной прямо перед Роуди. Бритву положила рядом, на салфетку. Металл тихо звякнул о фарфор.

Затем она выпрямилась и перевела взгляд на сына.

Роуди сглотнул. Так громко, что это услышали все.

— М-мам... — выдавил он жалобно. — Я... я правда не знаю...

Аса даже бровью не повела. Она просто смотрела на него. Ждала.

И тут Роуди, повинуясь какому-то неведомому рефлексу, который, видимо, был сильнее любого страха, снова почесался. Левую лопатку. С наслаждением.

Аса сделала шаг назад.

Калаэн замер.

Это было движение длиной в полсекунды, почти незаметное. Но он увидел его. Лёгкое смещение веса назад. Едва уловимое напряжение в мышцах ног, готовых к бегству или атаке. И главное — в её глазах, в этих бездонных чёрных глазах, на одно мгновение мелькнуло что-то, чего он никогда раньше не видел.

Не гнев. Не ярость. Не презрение.

Страх.

Аса Дельрини, Тень, пережившая Фернуха, убивавшая мекешей голыми руками, прошедшая через ад и вышедшая из него с железной волей — испугалась.

И она отступила.

Калаэн смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается странное, тёплое чувство. Она боялась. Его несгибаемая, железная жена боялась. В этом было что-то такое... человеческое, такое трогательное и уязвимое, что у него защипало в глазах.

Он резко поднялся, отодвинув стул.

— Роуден.

Голос прозвучал не как у отца, а как у генерала, отдающего приказ на поле боя. Роуди подскочил, вытянувшись по стойке «смирно», забыв даже почесаться.

— Да, господин генерал?

— На задний двор. Немедленно. Оборачивайся в волка и жди.

Роуди открыл рот, чтобы возразить, но, встретившись с взглядом отца, передумал. Он молча кивнул, бросил последний жалобный взгляд на мать и выскользнул из столовой так быстро, будто за ним гнались все демоны преисподней.

Калаэн повернулся к Эду.

— Эдвин. Ты идёшь со мной. Будем брить твоего брата.

Эд, всё это время наблюдавший за сценой с невозмутимостью каменного изваяния, наконец позволил себе лёгкое движение бровей.

— Господин генерал, я справлюсь сам, — сказал он ровным тоном. — Не думаю, что это требует...

— Я видел размер твоего брата в волчьем обличии. — перебил его Калаэн, и в его голосе прозвучала усмешка. — В одиночку ты провозишься до вечера, а к тому времени твои сёстры успеют поседеть раньше, чем облысеть.

Эд замолчал, обдумывая его слова. Спорить было бесполезно. Он это понял.

Калаэн подошёл к Асе, которая всё ещё стояла, замерев, глядя на бритву и миску с пеной так, будто это были орудия пыток.

— Я это возьму. А ты иди, займись своими делами. И не спорь, — сказал он тихо, глядя ей прямо в глаза.

Она подняла на него взгляд. В нём всё ещё была тень того страха, который она только что выдала, но теперь к нему примешивалось что-то другое. Вопрос.

Калаэн усмехнулся одними уголками губ.

— Драконам блохи не страшны, — сказал он спокойно. — А ходить жене лысой я не позволю.

Он не стал ждать её ответа. Просто развернулся и вышел, унося с собой бритву и пену.

Эд, поднявшийся следом, задержался на секунду, бросил на мать короткий, тёплый, понимающий взгляд, и молча последовал за отцом.

— Э-э-э... господин генерал! Подождите!

Калаэн обернулся. Тео, поправив сползающие очки, торопливо семенил за ним, на ходу засучивая рукава своей нелепой лабораторной рубахи.

— Я с вами! — выпалил Тео, поравнявшись с Калаэном. — Я... э-э-э... хочу поучаствовать.

Калаэн поднял бровь.

— Ты уверен?

Тео поправил очки, и в его близоруких глазах за стеклами вспыхнул тот самый огонёк, который Калаэн видел, когда юноша рассказывал о свойствах новых сплавов.

— Я человек, — напомнил Тео с видом, не терпящим возражений. — Волчьи блохи мне не страшны, можете не беспокоиться. Но пропустить такое... — Он запнулся, подбирая слово. — Экспериментальное мероприятие? Ни за что!

Из гостиной донёсся сдавленный всхлип. Кажется, Нефа пыталась задушить в себе истерический смех.

— Тео! — крикнула она вслед. — Если ты принесёшь эту заразу обратно в дом, я...

— Не принесу, дорогая! — отмахнулся Тео, не оборачиваясь. — Я всё рассчитал. Вероятность переноса блох с поверхности шерсти на одежду человека при соблюдении дистанции не более полуметра составляет...

— ТЕО!

Но он уже шагал за Калаэном и Эдом, что-то бормоча себе под нос про коэффициенты и критические расстояния.

Аса осталась стоять посреди столовой. Налла, которая, видимо, подслушивала за дверью, осторожно просунула голову в щель.

— Мам... — позвала она тихо. — Ты как?

Аса медленно перевела на неё взгляд. Её лицо было всё таким же непроницаемым. Но в глубине глаз, в самой их глубине, что-то дрогнуло.

Она подняла руку и сложила пальцы в жест, адресованный ей, но почему-то прозвучавший как обращение к самой себе.

«Я... не знаю».

И вышла, оставив дочерей гадать, что именно она имела в виду.

А на заднем дворе мужскую часть семьи уже ждал Роуди.

Точнее, ждал их огромный чёрный волк, который метался по вымощенному камню площадке, пытаясь дотянуться зубами до собственного хвоста, а заодно до спины, боков и всего остального, что нестерпимо чесалось. При виде делегации с бритвой и пеной волк замер, виновато опустил голову и жалобно заскулил.

— Боги, — выдохнул Калаэн, оценивая масштаб работ. Волк был размером больше его боевого коня, а его чёрная шерсть, обычно блестящая и ухоженная, сейчас топорщилась в разные стороны, и в ней то тут, то там мелькали какие-то мелкие твари.

Эд молча снял мундир, закатал рукава рубашки и взял из рук отца бритву. Тео, вооружившись миской с пеной, подошёл к волку с другой стороны, критически оглядывая шерстяной массив.

— Любопытно, — задумчиво произнёс он, — я всегда полагал, что шерсть перевертышей обладает уникальными свойствами самоочищения. Видимо, волчьи блохи — исключение.

Волк в ответ только жалобно заскулил и снова попытался лизнуть собственный бок.

Калаэн усмехнулся, взял у Тео миску и, зачерпнув пригоршню пены, решительно шагнул к зверю.

— Держите его, мальчики. У нас впереди долгое утро.

Боги, во что превратилась его жизнь? Ещё год назад он был одиноким генералом, который менял любовниц как перчатки и считал, что семья — это нечто скучное и обременительное. А теперь он командовал операцией по дезинсекции собственного дома, спасая падчериц от облысения, а пасынка — от праведного гнева их матери.

И знаете что?

Ему это нравилось.

Он повернулся и увидел в дверях Феррана. Дворецкий стоял с бесстрастным лицом и держал в руках список.

— Ваша светлость, я составил план мероприятий. После стрижки следует применить горячую ванну. Вода будет готова за десять минут до окончания бритья. Шампунь уже нашли в кладовой. Госпожа герцогиня, оказывается, держит запас на такой случай. Я распорядился также прокипятить всё бельё в доме и обработать специальным составом ковры в гостиной и коридорах. Госпожа Нефария предложила дезинфицирующий артефакт. Она сейчас настраивает его в лаборатории.

Калаэн смотрел на него и улыбался.

— Ферран, — сказал он. — Вы гений.

— Стараюсь, ваша светлость, — невозмутимо ответил дворецкий. — Осмелюсь заметить, что дамам стоит подать успокаивающего отвара. Для нервов.

Калаэн вздохнул.

— И проследите, чтобы им принесли что-нибудь вкусное.

Он улыбнулся и покачал головой, размазывая щеткой пену по волчьей шерсти.

«Ну что ж, генерал, — подумал он. — Ты хотел семью? Ты её получил. Со всеми потрохами. И с блохами за компанию».