Глава 25. Таинственный "Г"

«Чем ты недоволен?»

Жест Асы был резким, почти вызывающим. Она шла рядом с ним по грязной улице Нижнего города, закутанная в серый, мешковатый плащ с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. Её собственная магия иллюзии делала её неприметной, сливающейся с убогим фоном обшарпанных стен и коптящих масляных фонарей. Обычная торговка с рынка, не более того.

Калаэн стиснул зубы так, что заныли челюсти. Под его собственным артефактом и наспех наложенным заклинанием скрывалась такая же неприметная фигура, но его драконье чутьё било тревогу.

— Я недоволен? — переспросил он шёпотом, не поворачивая головы. Сквозь зубы, стараясь, чтобы голос не дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты серьёзно меня спрашиваешь?

«Это мне впору быть недовольной. Шестнадцать защитных заклятий на доме, трое охранников, приставленных ко мне и детям. И это после того, как Марс предположил возможную угрозу из Каладена. И ладно ты к детям соглядаев приставил. Но ко мне? Ты словно забыл, с кем имеешь дело».

— Я уже один раз не послушал предупреждение мекеша. Больше я такой ошибки не повторю.

Аса хотела сказать, что это уже начинает отдавать паранойей, но промолчала. Вместо этого сказала другое.

«Мы договаривались работать вместе»

— Это не совсем было похоже на договор. Ты просто вынудила меня согласится. Но сегодня могла бы и остаться дома.

Он бросил короткий взгляд на неё. Её профиль был спокоен, но под плащом он видел, как напряжены её плечи. Ничего удивительного. Вчера он случайно, раньше времени вернувшись из гарнизона, впервые столкнулся с ее приступами. Ферран, бледный как полотно, отводил взгляд, и просто не знал, за что хвататься. Она лежала на кровати, стиснув зубы, сжавшись в комок и казалась маленькой, сломленной куклой. Коробочка с обезболивающими пузырьками из-под зелья стояла на прикроватной тумбочке, и один из них был открыт. Ферран сообщил, что лекарь уже был, но лишь развел руками. Калаэн хотел остаться, но она, сцепив зубы, встала с постели и захлопнула перед ним дверь.

— Я не должен был тебя брать, — продолжил он, понижая голос, но в нём клокотала обида. — Я должен был оставить тебя дома. В безопасности. А ты... — он снова покосился на неё, но промолчал.

Лишь мысленно зарычал. Нет, он честно пытался исчезнуть из дома незаметно. Но когда твоя жена — бывший мекеш, провернуть подобный трюк почти нереально. Даже если ты — генерал, глава разведки Дастрии на протяжении десятилетий. Это было унизительно. И, крег его побери, весьма мило, когда ее тонкий пальчик постучал по его плечу в тот момент, когда он незаметно пытался стащить из конюшни лошадь.

Она усмехнулась одними уголками губ. Жест её пальцев был быстрым и ёмким: «Ты плохо прячешься».

Он не стал спорить. Только сжал её локоть чуть сильнее, привлекая ближе, когда мимо, громко переругиваясь, прошла шайка подвыпивших грузчиков.

Они свернули в ещё более узкий переулок, пропахший мочой и гнилыми отбросами. Купол магической тишины, который поддерживал Калаэн, делал их невидимыми для случайных ушей.

— Марс сказал, что этот Чал Акью опасный тип, — продолжал он бубнить, чувствуя себя ворчливым стариком.

Аса остановилась, высвобождая локоть. В свете единного чадящего фонаря её глаза блеснули.

«Я тоже опасный тип», — её пальцы сложились в жест, в котором не было ни капли бравады, только спокойная констатация факта. — «Или ты забыл?»

Она шагнула к нему, заставляя смотреть в её чёрные, бездонные глаза.

«Я знаю, что изменилась. Я больше не та Тень, которая кралась по крышам двадцать лет назад».

Она сделала паузу, и уголок её губ чуть дрогнул.

«Но кое-что осталось неизменным».

Её рука метнулась к поясу, и в следующий миг в её пальцах, выхваченный из-под плаща, блеснул кинжал. Короткий, широкий. Она крутанула его, поймала за рукоять и вонзила в стену рядом с его головой. Аккуратно, в щель между камнями, так, что лезвие вошло на два пальца.

Калаэн не шелохнулся. Даже бровью не повёл. Только серые глаза внимательно следили за её лицом.

«Клинком я владею по-прежнему мастерски», — продолжила она, и в её жестах появилась та самая, знакомая ему уверенность хищника, который знает себе цену. — «И за себя постоять могу. Даже сейчас».

Она выдернула кинжал из стены, спрятала обратно и скрестила руки на груди.

«Раньше ты был во мне более… уверен», — её пальцы выбили этот упрёк с ледяной точностью. — «Ты посылал меня на задания, где ставкой была жизнь короля. И не сомневался. А теперь трясёшься из-за какой-то бандитской притоны».

Калаэн тихо, по-драконьи, зашипел сквозь зубы. В его горле зародился низкий, горловой звук, который он обычно сдерживал при людях.

— Раньше ты не была матерью моих детей, — произнёс он, и голос его был глухим, вибрирующим.

Аса смотрела на него, и что-то в её глазах дрогнуло. Всего на мгновение.

— И вообще, — Калаэн раздражённо дёрнул воротник плаща, чувствуя, как душит злость, смешанная с отчаянием, — вам с Нефарией пора прекратить вить из меня верёвки!

Аса хмыкнула.

Беззвучно, одними уголками губ, но он услышал этот смешок. Услышал и взбесился ещё больше.

— Я серьёзно! — рыкнул он.

Она подняла руку, останавливая его, и её пальцы задвигались с едва уловимой насмешкой.

«Большой и страшный дракон не доволен!», — она сделала паузу, и Калаэн почувствовал, что сейчас скажет что-то, от чего у него закипит кровь. — «Но вить из себя верёвки ты позволяешь сам. Нефа тебя «папочкой» назвала, и ты растаял. А когда Эд сказал, что не умеет летать, ты…»

— Заткнись, — прошептал он, понимая, что она права. Понимая, что она видит его насквозь, как никто другой.

Аса замолчала. Только глаза ее смеялись. А еще в них было что-то… теплое. Почти нежное.

«Я бы с ней не спорил. Дай ей, что она хочет. Волчица у нас умная, смелая. Опасная» — шепнул внутри него дракон.

Кто-нибудь мог ему объяснить, почему в последние месяцы его дракон вечно на ее стороне?!

Калаэн выдохнул. Длинно, шумно, будто сдулся.

— Хорошо, — сказал он, и голос его прозвучал глухо, с той хрипотцой, которая бывает, когда сдерживаешь слишком много чувств. — Я понял. Ты опасна. Спорить не буду.

Аса кивнула. Один раз. Коротко.

Здание, которое Марс описал в своём докладе, оказалось невысоким, одноэтажным, с облупившейся штукатуркой и покосившейся дверью. Окна заколочены досками, но Калаэн учуял за ними движение — приглушённые шаги, едва уловимый шепот, запах старой магии и жжёного металла. Дракон внутри насторожился, требуя обернуться, сжечь всё к крегу, но он заставил его молчать.

— Мы пришли, — сказал он тихо, так чтобы слышала только Аса.

Она кивнула и, не оглядываясь, шагнула вперёд. Постучала: три коротких удара, пауза, один длинный. Условный сигнал, который им передал Марс.

Дверь приоткрылась, и из темноты на них уставился мутный, воспалённый глаз.

— Чего надо?

— Товар посмотреть, — голос Калаэна был ровным, будничным, с лёгкой, едва уловимой ноткой пренебрежения, которую он копировал скупщиков краденого. — Слышали, у вас всё свежо. А у нас деньги.

Глаз моргнул, скользнул по их невзрачным плащам, по лицам, скрытым капюшонами. Потом дверь открылась шире.

— Заходите. Только без глупостей.

Внутри пахло плесенью, старыми тряпками и той особенной, тяжёлой вонью, которая бывает в помещениях, где держат артефакты без должной вентиляции. Калаэн огляделся: узкий коридорчик, ещё одна дверь в конце, и двое здоровенных охранников у стен. Бывшие солдаты, судя по выправке. Их взгляды скользнули по фигуре Асы, и в них мелькнуло что-то похотливое. Но тут же пропало, когда Калаэн не сдержал короткого, едва заметного рыка.

Провожатый — низкорослый, юркий мужичок с маслянистыми глазами — привёл их в просторную комнату без окон, освещённую магическими лампами. Вдоль стен стояли деревянные стеллажи, уставленные артефактами: амулеты, браслеты, кольца, какие-то непонятные механизмы, аккуратно упакованные в промасленную бумагу. В центре — длинный стол, на котором лежала бархатная скатерть с вышитыми рунами. Дорогая вещь, совсем не вяжущаяся с убожеством остального помещения.

— Прошу, — мужичок развёл руками, сверкая золотым зубом. — Всё свежее, всё качественное. Прямо с производства. У нас и оптом можно, и в розницу.

Калаэн подошёл к столу, взял первое попавшееся кольцо. Поднёс к свету, повертел. Работа была тонкой — филигранная вязь рун, идеально подобранный металл. На вид — точная копия тех артефактов, что производились на заводе Асы. Но стоило чуть-чуть влить в него магию, как внутри что-то дрогнуло, заискрило. Не так, как в оригинале.

Аса стояла рядом, и Калаэн видел, как она хмурится. Её пальцы, скрытые складками плаща, чуть заметно сжимались в кулаки. Она узнавала эти вещи.

— А вот это, — провожатый взял со стеллажа изящный амулет в форме волчьей головы, — наша новинка. Защита от ментального воздействия. Только с завода, можно сказать, ещё тёплый.

Калаэн принял амулет. Глаза рубиновые, шерсть проработана до мельчайших деталей. Он знал эту вещь. Нефа показывала ему эскизы месяц назад, гордясь, что наконец-то довела защитную схему до ума. Оригиналы ещё даже не поступили в лавки.

— Откуда у вас это? — спросил он ровно, хотя внутри всё кипело.

Мужичок хмыкнул, подмигнул.

— Есть люди. Свои люди. С завода, понятное дело. У них там, — он махнул рукой куда-то в сторону, — всё схвачено. Главное — вовремя заплатить, и получишь то, чего на рынке ещё месяц не будет.

Аса слушала, и волчица внутри неё просыпалась.

Сначала было только глухое, давящее раздражение, которое она привыкла сдерживать годами. Потом — холодная, тягучая злость, от которой темнеет в глазах. А потом пришло то, чему она не могла противиться. Запах вранья, исходивший от этого юркого, маслянистого типа, смешивался с запахом вещей, принадлежащих Нефарии и Тео, ворованных, проданных за гроши, и волчица взревела.

«Украли. Наше. У стаи».

Аса почувствовала, как пальцы, сжатые в кулаки, начинают зудеть. Как по рукам, от запястий к локтям, разливается знакомая, тягучая волна превращения. Она хотела остановиться. Сцепила зубы, заставила себя дышать глубже, ровнее. Но волчица была быстрее.

Белоснежная шерсть проступила на её руках всего на мгновение. Секунда — и пропала, втянулась обратно, будто её и не было. Но этой секунды хватило.

Мужичок с маслянистыми глазами замер. Улыбка сползла с его лица, сменившись сначала неверием, потом — липким, животным страхом. Его взгляд метнулся к её рукам, потом к лицу, скрытому капюшоном. Он, пятясь, отступил к стене и сделал короткий, едва заметный жест охраннику, стоявшему у дальней двери.

Тот кивнул и скрылся в темноте коридора.

Калаэн всё это видел. Чувствовал запах волчицы, который на секунду перебил все остальные ароматы в комнате. Он не обернулся к Асе, только предупреждающе сжал её локоть чуть сильнее.

Она стояла, склонив голову над артефактами, и её плечи, спрятанные под мешковатым плащом, чуть заметно дрожали. Волчица внутри всё ещё скалилась, требуя крови, но Аса заставляла её молчать.

— Господин Чал, — провожатый метнулся к двери, которая открылась, пропуская высокого, сухопарого мужчину в дорогом, но неброском костюме.

Лет пятидесяти, с цепкими, ничего не упускающими глазами и тонкими, плотно сжатыми губами. Он двигался бесшумно, с той особенной, скользящей походкой, которая бывает у людей, привыкших, чтобы их боялись.

Чал Акью. Калаэн узнал о нем из доклада Марса. Обычный человек, не маг. Торговец оружием, скупщик краденого, владелец подпольной сети, которая кормила пол-Нижнего города.

— Гости, — Чал обвёл их взглядом, задержавшись на Калаэне, потом на Асе, которая так и не подняла головы. — Редкие гости. И, кажется, не простые.

Он усмехнулся, обнажив ровные, белые зубы. Единственное, что было в нём красивым.

— Что вас интересует, господа хорошие? Или, может, вы — не господа? Может, вы — стражники? Или того хуже — конкуренты?

Чал Акью говорил спокойно, почти лениво, но его цепкие глаза не упускали ни одной детали. Они скользнули по невзрачным плащам, по рукам, спрятанным в складках ткани, по тому, как стояли эти двое — слишком прямо, слишком уверенно для обычных покупателей с Нижнего города.

Калаэн шагнул вперёд, заслоняя Асу, и его голос прозвучал ровно, с той особенной, въевшейся за годы командования ноткой, которая не допускала возражений:

— Мы покупатели. Ищем оптового поставщика. Слышали, у вас товар свежий и цены разумные.

Чал усмехнулся. Усмешка вышла кривой, безрадостной, и в ней не было ни капли доверия.

— Покупатели, — повторил он, смакуя слово. — Покупатели ведут у нас себя иначе. Покупатели... — он сделал паузу, и его глаза сузились, — ...не покрываются шерстью.

Калаэн сжал челюсть.

— Мы пришли с деньгами, — Калаэн сделал последнюю попытку. — Хорошими деньгами. Не думаю, что вам выгодно терять клиентов.

— А я не думаю, что мне выгодно иметь дело с теми, кто может привести ко мне стражу, — Чал шагнул к двери, давая знак охранникам.

Калаэн открыл рот, чтобы возразить, но Чал уже не слушал. Он повернулся к выходу, бросив через плечо:

— Уберите их. Быстро. И без лишнего шума.

Первый охранник — здоровенный детина с бритой головой и руками, толщиной с бревно — попытался грубо схватить Асу за руку. Пальцы хотели впиться в её предплечье, но тело среагировало быстрее разума. Аса увернулась, рывком потянулась к кинжалу, но не успела.

Потому что дракон внутри Калаэна не стерпел.

Это был не рык. Не крик. Не то, что можно было бы описать словами. Из груди генерала вырвался низкий, гортанный звук, от которого задрожали стены, а магические лампы под потолком замигали, будто испугавшись. Воздух в комнате стал тяжёлым, плотным, и в нём запахло озоном, который бывает перед грозой, когда небо раскалывается пополам.

Первый охранник отлетел к противоположной стене, даже не успев вскрикнуть. Его тело ударилось о доски с глухим, смачным хрустом. Нога его лопнула, ломаясь в двух местах, и он заорал, схватившись за бедро, катаясь по полу.

Рука второго охранника метнулась к кинжалу на поясе, но Калаэн был быстрее. Он схватил его за горло — пальцы сомкнулись на кадыке с такой силой, что захрустела ткань камзола под рукой. Приподнял. От земли, на вытянутой руке, будто тот весил не сто килограммов живого мяса, а пушинку.

— Не сметь... — голос Калаэна был чужим, низким, вибрирующим. Чешуя проступала на скулах, глаза горели, и зрачки вытянулись в вертикальные щели. — ...трогать мою жену!

Охранник хрипел, вцепившись в руку генерала, пытаясь ослабить хватку. Бесполезно.

Чал, увидев, во что превратилась его охрана за какие-то секунды, побледнел. Его лицо, ещё минуту назад самоуверенное и насмешливое, стало серым, как старая штукатурка. Он метнулся к выходу, толкнул дверь ногой и выскочил в коридор.

Аса двинулась за ним. Плащ слетел с плеч, магия иллюзии рассеялась, и в тусклом свете коридора блеснула белоснежная шерсть.

Она не сдерживалась больше. Кости хрустнули, перестраиваясь, тело вытянулось, покрываясь густым мехом. Превращение заняло секунду — быстрее, чем когда-либо прежде, потому что волчица рвалась наружу, требуя охоты, погони, крови.

Чал бежал по коридору, спотыкаясь, цепляясь за стены. Он слышал за спиной тихий, почти неслышный топот лап — мягких, натренированных, не знающих промаха. И этот звук был страшнее любого крика.

Он вылетел на улицу, рванул к воротам, надеясь скрыться в лабиринте переулков. Надеясь, что ночь, грязь, темнота спасут его.

Не спасли.

Волчица настигла его в три прыжка. Удар — и он уже лежал на земле, прижатый к мокрым, грязным булыжникам огромной белой лапой, которая тяжело давила на грудь, не давая дышать полной грудью. Шипение из пасти волчицы обдало его лицо горячим, вонючим дыханием, и он почувствовал запах крови. Своей? Чужой? Он не знал. И боялся узнать.

Волчица оскалилась. Клыки, длинные, острые, поблескивали в свете далёкого фонаря. Она не рычала. Просто смотрела на него сверху вниз жёлтыми, светящимися в темноте глазами. И в этом взгляде было столько всего, что Чал понял: женщина, которая только что была здесь, и эта тварь, которая держит его сейчас, — одно и то же. И та, и другая готовы убить. Не задумываясь. Не колеблясь.

А потом волчица сделала то, чего он никак не ожидал.

Она наклонилась, схватила его прямо за запястье зубами, не сильно, но достаточно, чтобы он взвизгнул от боли и страха, и потащила обратно к дому. По грязи, по булыжникам, через порог, через коридор. Чал не сопротивлялся. Не мог. Тело не слушалось, скованное ужасом.

В комнате, куда волчица втащила свою добычу, уже всё было кончено.

Калаэн связал обоих охранников и перепуганного продавца верёвкой, что нашёл в ящике стола. Первый охранник, со сломанной ногой, затих, только изредка постанывал сквозь зубы. Второй лежал смирно, глядя на генерала глазами, полными ужаса. Продавец же дрожал мелкой, противной дрожью и что-то бормотал под нос, то ли молитву Богам, то ли проклятие.

Калаэн поднял голову, когда в комнату ввалилась волчица, таща за руку обессиленного, мокрого от пота и грязи Чала.

Увидел. Усмехнулся.

— Молодец, — сказал он, и в его голосе, только что рычащем и чужом, сейчас звучала гордость.

Он шагнул к жене, принял у неё Чала и отшвырнул к стене, где тот, скорчившись, замер, не смея поднять головы. Потом, прежде чем заняться им, Калаэн протянул руку и почесал волчицу за ухом.

Сильные, твёрдые пальцы, ещё покрытые чешуёй, скользнули по густой, белоснежной шерсти. Медленно, уверенно, несколько раз. Волчица замерла на секунду, потом её хвост медленно вильнул раз, другой, и из её груди вырвался низкий, горловой звук. Урчание. Довольное, почти кошачье мурлыканье, которое никак не вязалось с огромным, смертоносным зверем, только что тащившим человека зубами по грязной улице.

Калаэн усмехнулся шире.

— Красавица, — сказал он, и в этом слове было столько тепла, что Аса, которая всё это время наблюдала за происходящим из глубины волчьего сознания, почувствовала, как что-то горячее разливается в груди.

«Он... он что, только что назвал меня красавицей? Он… он что, меня... чешет за ухом? Как собаку?!»

Волчица лишь довольно заурчала громче, ткнулась носом в его ладонь, требуя продолжения. Аса мысленно застонала.

«Ты... ты что творишь? Ты... ты...»

Волчица не слушала. Она наслаждалась. Потому что дракон пах правильно. Пах домом. Пах стаей. Пах тем, кому можно доверять.

Аса сдалась. Она не могла контролировать волчицу в такие моменты. Та была слишком сильной, слишком самовольной, слишком... счастливой. И, признаться честно, где-то в глубине… очень глубоко… Асе самой было... приятно.

Она позволила себе секунду — всего секунду — насладиться теплом его ладони, урчанием в груди, тем, как он смотрит на нее.

Потом рыкнула и Калаэн убрал руку.

— Потом договорим, — сказал он, и в его голосе снова зазвучала сталь. Он повернулся к Чалу, который всё ещё сидел у стены, вжавшись в доски, и смотрел на них с ужасом, который нельзя было подделать. — А теперь, господин Акью, поговорим. По-хорошему.

Он подошёл к столу, взял в руки амулет в виде волчьей головы — тот самый, который должен был поступить в лавки только через месяц, — и повертел его перед лицом торговца.

— Откуда это?

Чал молчал. Смотрел на амулет, на Калаэна, на волчицу, которая всё ещё стояла у двери, перекрывая выход, и её жёлтые глаза не обещали ничего, кроме смерти.

— Я... я не знаю, — голос его дрожал, но он пытался держаться. — Мне привозят товар, я его продаю. Я не спрашиваю, откуда...

Калаэн не дал ему договорить. Короткий, горловой рык заставил Чала захлопнуть рот.

Аса, услышав этот рык, переминулась с лапы на лапу. Белоснежная шерсть втянулась обратно в кожу, кости хрустнули, перестраиваясь, и через несколько секунд на полу, на корточках, сидела женщина в тёмном, измазанном грязью платье. Её лицо было спокойным. И только жёлтые, волчьи глаза, ещё не до конца вернувшие человеческий облик, горели в полумраке холодным, пугающим светом.

Она вытянула руку, не глядя, и Калаэн, поняв жест, вынул из-за голенища своего сапога запасной кинжал — короткий, широкий, с удобной рукоятью из чёрного дерева. Вложил в её пальцы. Аса сжала рукоять, и в этом движении было столько уверенности, что Чал, сидевший у стены, тихо заскулил.

Она не спеша шагнула к нему. Скрипнули половицы под её сапогами. Складки мокрого, грязного платья волочились по полу, оставляя за ней влажный, тёмный след. Она опустилась на корточки прямо перед Чалом, оказавшись с ним на одном уровне. Коснулась лезвием его подбородка — легонько, почти ласково, заставляя поднять голову. Стеклянными, полными ужаса глазами, Чал смотрел на неё. А она улыбнулась.

Это была не та улыбка, которой женщины дарят мужчинам. А та, от которой по спине бегут мурашки, потому что она не обещает ничего, кроме смерти. Или хуже — долгой, мучительной боли, которая не кончится, пока ей не надоест смотреть.

Калаэн, стоявший у стола, скрестив руки на груди, наблюдал за этой сценой. Чешуя на его скулах ещё не сошла, глаза всё ещё горели, но он уже брал себя в руки.

— Я задам вопросы, — сказал он, и голос его звучал ровно, буднично. — А ты будешь отвечать. Правдиво. Потому что моя жена, — он кивнул в сторону Асы, — прекрасно чует ложь. И она явно недовольна.

Аса, услышав это, чуть заметно повела плечом. Внутри всё закипело. «Моя жена». Как собственностью клеймит. И ещё эту дурацкую улыбку нацепил, которая ни к селу ни к городу. Ей хотелось встать, развернуться и врезать ему по улыбающейся морде, по этой его драконьей самоуверенности, по тому, как он называет её «моей женой», будто имеет на это право. Технически, да, имеет, но... Аса сидела на корточках, приставив кинжал к горлу Чалу, и не двигалась. Потому что сейчас не время. И не место.

Мужчина посмотрел на лезвие у своего горла и сглотнул. Кадык дёрнулся, задев остриё кинжала, и по шее потекла тонкая, алая струйка.

— Кто привозит тебе товар? — спросил Калаэн. Он подошёл ближе, остановился за плечом Асы, глядя на Чала сверху вниз. — Имя. Или кличка.

— Г... — голос Чаля сорвался на писк, и он закашлялся, боясь пошевелиться. — Его называют Г. Я не знаю настоящего имени. Никто не знает.

— Кто он? Человек? Маг?

— Я... я не знаю. — Чал зажмурился, ожидая удара. Но его не последовало. — Честно, господин! Я никогда его не видел! Только его люди. Они приходят, забирают деньги, а потом я получаю записку, где лежит товар. На складе в порту. Всегда в одном месте.

— Люди. — Калаэн сделал паузу. — Кто они? Как выглядят?

— Разные, господин. Каждый раз новые. Но у всех... — Чал запнулся, подбирая слова, — у всех одна повадка. Походка. Взгляд. Будто... будто они солдаты. Или бывшие солдаты. Или... — он снова запнулся, скосил глаза на Асу, на её кинжал, на её жёлтые глаза, — или наёмники. Очень хорошие наёмники.

— А кто ещё работает с ним? Кроме тебя?

— Я... я не знаю, господин. Честно! — Чал заскулил, задергался, и лезвие больно кольнуло шею. Он замер, боясь дышать. — Я только слышал, что он... что у него в городе ещё люди. Но я больше ничего не знаю, господин! Клянусь Богами!

Аса чуть наклонила голову, всматриваясь в его лицо. Запах его страха был острым, липким, почти тошнотворным. Но под ним, глубже, не было той сладости, которой несёт от лжи. Он говорил правду. Насколько знал её сам.

Калаэн, заметив её едва заметный кивок, продолжил:

— А Харц Карвин? Начальник службы безопасности завода герцогини Дельрини. Ты с ним знаком?

Чал часто-часто заморгал.

— Нет, господин. Я не... я слышал эту фамилию, но не знаком. Честно!

— Лорд Вальтер фон Халлиган. Член Торгового совета. Был убит три месяца назад. Слышал о нём?

Чал побледнел ещё сильнее, если это было возможно. Его лицо стало серым, как зола.

— Я... я не убивал его, господин! Клянусь! Я не убивал никого! Я просто торгую, я...

Калаэн поднял руку, и Чал замолчал на полуслове.

— Я не спрашиваю, убивал ли ты. Я спрашиваю, не работал ли ты с ним? Не привозил ли ему Г товар? Не встречался ли ты с фон Халлиганом лично?

Чал мотнул головой. Резко, отчаянно, и лезвие снова кольнуло шею, но он даже не заметил.

— Нет, господин! Никогда! Я даже не знаю, как он выглядит! Я только в газетах...

— Ладно. — Калаэн сделал шаг назад. — Теперь слушай меня внимательно. Ты нужен мне живым. Поэтому я тебя не убью. И не съем, — добавил он с лёгкой, почти незаметной усмешкой. — Сегодня.

Аса мысленно фыркнула, но не подала виду. Волчица внутри, наоборот, довольно рыкнула, прося оставить ей кусочек, если мужчина вдруг пойдет в меню.

Калаэн наклонился к Чалу, заглядывая ему в глаза.

— Но ты сейчас сделаешь вот что.

Чал судорожно кивнул, не смея отвести взгляд.

— Ты свяжешься с Г. Скажешь, что у тебя есть крупный покупатель, который хочет встретиться с ним лично. Обсудить контракт на оптовые поставки. На большие объёмы.

— Но я... я не знаю, согласится ли он...

— А ты попробуй. — В голосе Калаэна зазвенела сталь. — Уговори. Пообещай ему хорошие деньги. Скажи, что покупатель готов платить в два раза больше обычного, если сделка будет напрямую. Без посредников.

Чал закивал, бормоча что-то нечленораздельное.

— Как только получишь ответ, — продолжил Калаэн, — ты отправишь записку в гарнизон «Северный бастион». На имя майора Вирла. Напижешь: «Товар прибыл, жду подтверждения». Понял?

— Понял, господин, понял...

— Если Г согласится на встречу, ты сообщишь нам время и место. Тем же способом.

— А если... если он откажется?

— Значит, попробуешь ещё раз. И ещё. Пока не согласится. Или пока мы не найдём другой способ с ним связаться. — Калаэн выпрямился, поправил манжеты. — Но я бы на твоём месте очень постарался, господин Акью. Потому что если ты нас подведёшь, если попытаешься сбежать или предупредить Г...

Он не договорил. Кивнул Асе.

Та, поняв жест, медленно поднялась. Поправила кинжал, убирая его за пояс. И, глядя Чалу прямо в глаза, улыбнулась улыбкой, от которой мороз по коже и волосы встают дыбом.

Чал всхлипнул.

— Я сделаю, господин! Всё сделаю! Честное слово! — Он заговорил с такой поспешностью, будто боялся, что они передумают и оставят его здесь, с этой женщиной, в этой комнате, с этим взглядом. — Я свяжусь с ним сегодня же! Сегодня же, господин!

В руках Калаэна вспыхнуло заклятие, подтверждая сделку. Магический договор. Чал снова заскулил, понимая, что теперь сбежать не получится.

— Умница, — холодно похвалил Калаэн и повернулся к выходу. — Аса, пошли.

Она кивнула. Накинула капюшон, скрывая лицо, и зашагала следом, переступая через лужи крови, оставленные охранниками.

У порога Калаэн обернулся.

— И запомни, Чал. За тобой будут следить. Очень внимательно. Если ты решишь обмануть…

Он не договорил. Взглянул на Асу, которая стояла рядом, и снова этот взгляд — тёплый, почти ласковый — скользнул по её лицу.

— Моя жена очень не любит, когда её обманывают.

Чал судорожно кивал, вжимаясь в стену, пытаясь стать меньше, незаметнее, невидимкой. Аса и Калаэн вышли. Дверь за ними закрылась.

В коридоре Аса остановилась, сделав резкий, рубящий жест.

«Ты специально?»

— Что именно? — спросил Калаэн, но в его глазах уже плясали чертики.

«„Моя жена“. И эта дурацкая улыбка. И…» — она не договорила, махнула рукой.

— Во-первых, это правда, — Калаэн усмехнулся, снимая иллюзию и отряхивая плащ. — Во-вторых, это сработало. Он тебя боялся. А улыбка… — он сделал паузу, — у тебя всё равно была лучше.

Аса сжала кулак. Волчица внутри довольно заурчала. Она мысленно приказала ей заткнуться, но та не слушалась.

Калаэн смотрел на неё, и его глаза смеялись. В полумраке коридора, при свете чадящего фонаря, в грязи и копоти, она была прекрасна. Злая. Взлохмаченная. С желтыми глазами, которые всё ещё не вернули человеческий цвет. И он любил её. Такую. Любую. До безумия, до хрипоты, до последнего драконьего вздоха.

— Пошли, — сказал он, протягивая руку. — Завтра будет трудный день.

Аса смотрела на его ладонь. Широкую, тёплую, ещё покрытую чешуёй. Потом подняла глаза на его усталое, но спокойное лицо, с этой его вечной усмешкой, которая когда-то сводила её с ума.

«Когда-то?» — ехидно спросила внутри волчица, и Аса решила, что лучшее, что она может сделать — игнорировать обоих.

Она не взяла его руку. Просто пошла вперёд, к выходу, на холодный, промозглый ветер. Но когда они вышли на улицу, когда ночная тьма укрыла их, Аса вдруг замедлила шаг, поравнялась с ним и…

Нет, не взяла за руку. Но шла так близко, что он чувствовал тепло её плеча сквозь тонкую ткань плаща.

Калаэн улыбнулся.

«Мне кажется, мы поступили глупо. Чал нас просто сдаст, а не выведет на продавца. К тому же, у нас нет никаких доказательств, что грабеж на моем заводе вообще хоть как то связан с фон Халлиганом»

— Возможно. — Калаэн замолчал. — Увы, я все таки не следователь, меня этому не учили, а все, что произошло сейчас было чистейшей импровизацией. Однако, в бумагах фон Халлигана была пометка: «Проверить связь с Г. на предмет коррупционных схем». И нашего таинственного продавца тоже зовут Г. И потом, у нас нет больше ничего. Мы опросили всех, кого могли. Проработали сотрудников на твоем заводе. Ничего. Ни Карвина, ни Бертье, никого из наших подозреваемых в тот вечер на заводе не было. Только охрана. Даже ночной смены не было в тот день, только вечерняя. Следа Каладена в убийстве фон Халлигана тоже нет. Выяснить заказчика той статьи о нас не удалось. А если пытаться проработать всех, кому Вальтер не угодил... Мы завязнем в этом расследовании до второго пришествия Великого Дракона. Если честно, то я не знаю, что еще делать. Одно радует — Акориан к расследованию остыл после того, как стало понятно, что это не попытка подставить тебя и расшатать ситуацию. И не давит.

Оба замолчали ненадолго.

— Карвина всё же стоит прижать, — сказал он, возвращаясь к прерванному разговору. — Даже если он не убийца, Аса. Он проворонил шпионаж фон Халлигана. Проворонил слив чертежей. Или… — он сделал паузу, вздохнул, — вероятнее всего, сам всё это и организовывает.

Аса шла рядом, не глядя на него и лишь покачала головой. Медленно, устало, будто этот разговор уже сто раз прокручивала в голове и знала, что он ни к чему не приведёт. Потом вздохнула и её пальцы взлетели, складываясь в жесты, которые он уже научился читать даже в полной темноте.

«Я согласна. Он скорее всего замешан. Но я не буду его трогать, пока мы не развяжем всю цепочку».

Калаэн сжал челюсть.

— А если он убийца? — спросил он, и голос его дрогнул.

«Это не он», — ответила Аса, и жест был коротким, отсекающим, без тени сомнения.

— Почему ты так уверена?

В этот момент с другой стороны улицы, из-за поворота, вынырнула тяжёлая повозка. Лошади, усталые, с опущенными головами, тащили её по грязной мостовой, и возница, закутанный в рваный армяк, даже не взглянул в их сторону. Колеса заскрипели по мокрым булыжникам, и Калаэн, не думая, схватил Асу за локоть и прижал к стене, пропуская повозку.

Пространство между ними исчезло.

Он стоял, заслоняя её собой, чувствуя, как её спина прижата к холодному, шершавому камню, как её ровное, спокойное дыхание касается его подбородка. Запах её мокрых волос, пахнущих дождём и той особенной, едва уловимой пряностью, которую он узнал бы из тысячи, ударил в ноздри. Он не двигался. Провожал взглядом повозку, которая медленно тащилась мимо, громыхая колёсами.

Но мысли его были о том, как близко её лицо. О том, как лунный свет, пробиваясь сквозь рваные облака, серебрит её ресницы. И о том, как её чуть приоткрытые, влажные губы находятся на расстоянии одного его вдоха.

Он чувствовал тепло её тела сквозь мокрую ткань. Чувствовал, как бьётся её сердце. Знакомый ритм, который он помнил по их совместным операциям. Ритм, который появлялся, когда она была на грани. Между страхом и решимостью. Между желанием оттолкнуть и невысказанной, запретной потребностью прижаться ближе.

Она смотрела на него. В её чёрных глазах, в этих бездонных, непроницаемых глазах, которые он так любил, плескался отголосок страха. И ожидание.

«Осторожнее», — шепнул дракон. — «Не торопись».

Калаэн сглотнул. Его рука, всё ещё лежавшая на её плече, чуть заметно дрожала. Он чувствовал, как его губы сами собой тянутся к ней, как воздух между ними становится плотным, почти осязаемым, как время замедляется, растягивая секунды в вечность.

Повозка проехала.

Колеса затихли в отдалении, и ночная улица снова погрузилась в тишину, нарушаемую только редкими каплями дождя, падающими с карнизов.

Калаэн медленно, очень медленно, отступил.

Убрал руку с её плеча. Сделал шаг назад. Потом ещё один. Воздух между ними снова наполнился холодом, и он почувствовал, как внутри, там, где дракон всё ещё метался в тесной клетке, что-то оборвалось.

Аса не двигалась. Стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела на него. Её лицо было бледным, но спокойным. Только пальцы, сжатые в кулаки, чуть заметно дрожали. Она вздохнула, беря себя в руки, и ее пальцы вновь взлетели в воздух.

«Потому что он служил в армии, Калаэн»

Он шагнул к ней, снимая с себя плащ, и накинул ей его на плечи. Тяжёлый, тёплый, ещё хранящий тепло его тела. Аса не сопротивлялась. Смотрела на него, и в её глазах, в этих чёрных, бездонных глазах, таяла пустота, уступая место чему-то, чему она не хотела давать имени.

— Замёрзла, — сказал он, и это было утверждением, не вопросом.

Она не ответила. Только запахнула плащ плотнее и пошла вперёд, к выходу из переулка, на главную улицу, где их ждала карета.

Калаэн пошёл следом.

Он знал, что сегодняшняя ночь ничего не изменила между ними. Она всё так же будет держать дистанцию, избегать его взгляда, запираться в своём кабинете под предлогом срочных дел. Бояться. Но он знал и другое.

Она не оттолкнула его. Там, у стены, когда он прижал её к холодным камням, она не оттолкнула. Стояла, смотрела, ждала.

И этого было достаточно. Пока.