Глава 35. Засада
Ночь стояла ветреная и холодная. С залива тянуло ледяной сыростью, и снег, покрывший пирс ещё утром, превратился под ногами в скользкую, грязную кашу. Фонари горели редко, и их тусклый свет выхватывал из темноты лишь верхушки мачт и очертания штабелей.
Аса стояла у повозки, прижавшись плечом к облупившемуся борту, и смотрела на склад. Там у стен громоздились свежеструганные деревянные контейнеры с гербом Дельрини.
Волчица внутри тихо рычала, прижав уши. Нервно. Нетерпеливо. Чуяла добычу.
Аса положила ладонь на рукоять кинжала, приказывая ждать. Пока еще не время. Они должны были дождаться приезда Ганта.
За её спиной, почти вплотную, стоял Калаэн. Он не касался её, но он был так близко, что она ощущала его тело почти физически.
«Отойди», — мысленно попросила она, но пальцы даже не дрогнули, чтобы сложиться в жест.
После той ночи страх больше не напоминал о себе в его присутствии. Вместо него внутри поселилось странное беспокойство.
И стыд.
Это было почти смешно. Тень, что обманывала, грабила и убивала людей, не моргнув глазом, испытывала стыд. Он заставлял её отводить взгляд, когда Калаэн случайно смотрел на неё. Она и представить раньше не могла, что способна краснеть.
И это раздражало.
И пугало.
И… нравилось ей.
Аса стиснула рукоять кинжала сильнее, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения. Она ненавидела себя за это. Ненавидела ту слабость, которая заставляла её сердце биться чаще, когда он оказывался рядом. Ненавидела то, как её тело непроизвольно тянулось к нему, когда он отходил слишком далеко.
«Что со мной не так?» — подумала она, и в этом вопросе была вся горечь её непонимания.
Она была Асой Дельрини. Женщиной, которая не боялась ничего и никого. Которая привыкла контролировать каждое своё движение, каждую мысль, каждое чувство.
А теперь её тело предавало её, стоило только вспомнить то ощущение безопасности, возникшее, когда он притянул ее к себе в объятия.
«Возьми себя в руки», — приказала она себе. — «Ты на задании. Ты не можешь сейчас думать об этом. Ты должна быть сосредоточена».
Рядом, прижавшись спиной к стене ближайшего склада, стоял майор Вирл. Он кутался в плащ и ёжился, то и дело потирая перчатки, пытаясь согреть окоченевшие пальцы. Слева, опершись о штабель пустых бочек и стараясь не стучать зубами, замер капитан Торвальд. Его седые усы покрылись инеем и топорщились в разные стороны. Но старый служака терпел, не жалуясь. Только изредка бросал на генерала взгляды, полные немого вопроса: «Долго ещё?»
Калаэн не отвечал. Он смотрел на склад.
На пирсе, изображая пьяных матросов, топтались солдаты. Растрёпанные, в рваных куртках, с шатающейся походкой. Аса поморщилась. Их походка больше отдавала выучкой, чем хмелем. Да, актеры из них были никудышные.
В тёмном переулке, в двух шагах от главной улицы, сидели в засаде Эдвин и Роуден. Аса чувствовала их запах. Обы были спокойны, собраны и не издавали ни звука. Не будь она перевертышем и мекешем, ни за что не поняла бы, что там кто-то есть.
«Хорошие мальчики», — подумала Аса, и волчица согласно уркнула.
Время тянулось медленно.
Снег перестал идти ещё час назад. Ветер стих, и в наступившей тишине стали слышны шаги часового, который мерно расхаживал вдоль склада. Хруст. Хруст. Хруст. Один шаг туда, один обратно. Один, другой. Ее взгляд скользнул по тёмным окнам, по двери, которая была чуть приоткрыта. Она видела фигуры охранников, маячивших у входа. Насчитала четырёх, но нюх говорил, что внутри есть ещё кто-то.
Где-то вдали, на главной улице, пробили часы на соборной башне. Десять. И тогда по мостовой послышался цокот копыт.
Из темноты, со стороны главных ворот порта, возникли двое всадников. Они двигались шагом, и их лошади ступали осторожно. Седоки были одеты в простые длинные плащи из грубой шерсти. Капюшоны скрывали их лица. Ничего примечательного. Такие же путники, как сотни других, кто шнырял по порту по ночам, надеясь сбыть краденое или купить то, что не продают днём.
Всадники остановились у склада. Тот, что впереди, спрыгнул на землю, коротко бросил что-то второму и, не оглядываясь, направился к двери. Толкнул её, и она со скрипом отворилась, пропуская его внутрь. Свет масляной лампы на секунду выхватил из темноты его профиль: длинный нос, острый подбородок, глубоко посаженные глаза.
Совсем не похож на описание, которое дал Чал.
Аса перевела взгляд на второго всадника. Тот скользнул в дверь склада следом за первым.
— Входят, — прошептал Калаэн ей в самое ухо, и его голос был тихим, почти неслышным, но Аса вздрогнула, будто он закричал. — Демарна среди них, похоже, нет.
Она кивнула. Один раз. Коротко.
И заставила себя сосредоточиться.
Калаэн чуть отстранился. Аса увидела, как его пальцы коснулись артефакта на поясе, подавая сигнал.
Из темноты выскользнули тени солдаты. Бесшумные, тренированные, они двигались слаженно, как единый механизм. Вирл шагнул вперёд, перехватывая магический револьвер. Торвальд, забыв про свой возраст, метнулся к постовому у входа, и тот, не успев даже вскрикнуть, рухнул на землю, оглушённый ударом.
Капитан бесшумно оттащил тело в сторону.
Калаэн кивнул жене.
Аса шагнула вперёд, бесшумно, как тень. Сапоги ступали по мокрым доскам, но не издавали ни звука. Волчица внутри подобралась, прижалась к земле, готовясь к прыжку.
Калаэн шёл следом. Она чувствовала его за спиной — тяжёлого, огромного, смертоносного.
Дверь склада распахнулась от удара ногой.
Внутри было светло. Десятки магических ламп под потолком заливали помещение ровным, голубоватым светом. Длинные столы, составленные в три ряда, были завалены артефактами. Амулеты, браслеты, кольца — всё это раскладывали по ящикам, перекладывая стружкой и промасленной бумагой, десятки рук. Рабочие замерли на секунду, подняв головы, а потом всё закрутилось.
Кто-то бросился к выходу. Кто-то — к столам, хватая готовые изделия, пытаясь спрятать их в карманы. Кто-то просто замер, подняв руки, а кто-то, самые расторопные или самые глупые, кинулся к дальней стене, где на крюках висели мечи и дубины.
Охранников было восемь человек. Аса насчитала их в тот же миг, когда ноздри уловили запах железа, пота и адреналина.
Первый охранник бросился на неё с дубиной. Аса ушла вниз, пропуская удар над головой, и в тот же миг её кинжал, короткий, широкий, вонзился ему в бедро. Неглубоко, но больно. Мужчина взвыл, оседая на колено, и она, не глядя, добавила ногой в челюсть. Он отключился, даже не долетев до пола.
Калаэн ударил справа. Сабля в его руке мелькнула молнией, отбрасывая двоих наседающих противников. Они были не слабаками, но против разъярённого и сосредоточенного дракона, они были как дети. Он рубил, колол, уходил от ударов, и каждый его выпад заканчивался новым стоном, новой кровью, новым телом, падающим на грязный пол.
Солдаты ворвались следом. Вирл стрелял из магического револьвера, и разряды голубого света сбивали с ног тех, кто пытался сбежать. Торвальд, несмотря на годы, рубился наравне с молодыми, его седые усы топорщились от ярости, а матюки, которые он выкрикивал, заставляли краснеть даже бывалых солдат.
Волчица внутри Асы рвалась наружу. Она чувствовала, как зудят руки, как пальцы сами собой скрючиваются, готовясь выпустить когти. Но она держалась. Сейчас оборот будет лишним.
Она полоснула кинжалом ещё одного охранника, уходя от удара, который едва не снёс ей голову. Пнула второго, сбивая с ног, и припечатала каблуком сапога туда, где у мужчин самое уязвимое место.
Тот взвыл, свернулся клубком, и она, не глядя, шагнула дальше.
Пятеро охранников уже валялись на полу. Шестой бился с солдатами у дальней стены. Седьмой попытался сбежать через чёрный ход, но его перехватил Торвальд, и старый капитан с наслаждением врезал ему по лицу.
А потом она заметила его.
Всадник с длинным носом и острым подбородком. Он стоял у дальней стены, прижавшись спиной к штабелю ящиков, и его глаза шарили по помещению, ища выход.
А потом он тоже рванул к чёрному ходу, который только что захлопнулся за сбежавшим охранником. Аса метнулась за ним, перепрыгивая через тела, уворачиваясь от рук, которые пытались её схватить. Волчица внутри взревела, требуя погони, крови, победы.
Она вылетела на улицу.
— Аса! — заорал Калаэн, но ответом ему была лишь глухая, давящая тишина.
Выругавшись сквозь зубы, он жестом приказал Вирлу и Торвальду оставаться на месте, и рванул следом.
* * *
Всадник бежал к лошади, которую оставил тут же, привязанной к ржавому крюку. Но понял, что не успеет. Она настигнет его раньше, чем он отвяжет поводья и вскочит в седло. Рывок, и вот он уже сворачивал в узкий проулок между складами, надеясь, что в лабиринте петляющих, грязных улочек ему удастся оторваться от погони.
Аса бежала следом.
Она двигалась бесшумно, но всадник, не оборачиваясь, чувствовал погоню. Его дыхание сбивалось, он спотыкался, цеплялся за стены, но не останавливался. Страх придавал ему сил, делал быстрее, отчаяннее.
Волчица внутри Асы скалила зубы, требуя погони. «Догони. Взять. Схватить».
Проулок вывел на небольшую площадь, где обычно толпились кэбы, поджидая задержавшихся рабочих. Всадник метнуся к одному из них, и Аса поняла, что может не успеть.
Она метнула кинжал. Он провернулся в воздухе, и рукоять ударила всадника в затылок. Мужчина охнул, споткнулся, упал на колени, но не отключился. Только замер, схватившись за голову, и задышал тяжело, прерывисто.
Аса вышла из темноты медленно, не спеша. Она любила этот момент в охоте больше всего. Дать жертве время осознать, что бежать некуда. Что жертва в ловушке. Когда тишина давит на уши и каждый шорох кажется шагом палача.
Всадник попятился, упёрся спиной в холодный камень фонтана. Его рука нырнула в карман и вытащила то, что заставило волчицу внутри Асы замереть и прижаться к земле.
Магический кристалл, размером с кулак, пульсирующий неровным, тёмно-красным светом. В нём, внутри, в глубине, клубилась тьма. Живая, голодная, опасная.
Всадник усмехнулся.
— Стой! Знаешь что это? — его голос был низким, гортанным, с присвистом.
Аса не ответила. Пальцы её скользнули ко второму кинжалу, но волчица внутри завыла: «Не то оружие. От кристалла не защитит».
Мужчина поднял кристалл выше, и тот вспыхнул ярче, заливая пространство вокруг зловещим, алым светом. Воздух сгустился, стал тяжёлым, почти осязаемым. В нём запахло озоном и той особенной, приторно-сладкой вонью, которая бывает при разрушении магических барьеров.
— Знаешь, сколько он стоит? — он усмехнулся, перекидывая кристалл из руки в руку. Аса не спускала с него глаз. — Больше, чем ты заработаешь за год.
Он размахнулся.
Аса видела, как его рука пошла вперёд, как кристалл, сорвавшись с места, полетел в неё, пульсируя, разрастаясь, заполняя собой всё пространство. Времени не было. Только инстинкты, которые спасали её двадцать лет.
Она ушла вниз.
Кувырок, резкий, быстрый, почти касаясь спиной мокрых камней, одновременно с рывком в сторону. Кристалл пролетел в сантиметре от её плеча, обжигая кожу даже сквозь ткань рубашки, и вонзился в стену деревянной пристройки у одного из домов, где взорвался глухим, утробным звуком.
Доски, камни, щепки разлетелись в стороны. Аса почувствовала, как по щеке потекла тёплая, липкая струйка — осколок задел лицо. Но она уже не обращала внимания.
Бросок.
Она оказалась рядом с мужчиной прежде, чем он успел выхватить другое оружие. Локоть — в челюсть, колено — в пах, ещё один удар — под дых. Он охнул, согнулся, и в этот момент её кулак, тяжёлый, с металлическими вставками на костяшках, встретился с его виском.
Он рухнул на камни, как подкошенный.
Аса стояла над ним, тяжело дыша, и смотрела на распростёртое тело. Кровь из рассечённого виска текла по щеке, смешиваясь с грязью и мелкой каменной крошкой. В ушах гудело. Руки дрожали. Она смотрела на них и не могла остановить эту дрожь.
На волосок от смерти.
Мысль пришла не сразу. Сначала была только пустота, которая появлялась после боя, когда адреналин схлынет и остаётся только усталость. А потом, медленно, как вода сквозь трещины в камне, начало просачиваться осознание.
Ещё секунда. И кристалл попал бы в неё. И она не увернулась бы.
Руки задрожали сильнее.
* * *
Шаги за спиной она услышала не сразу. Только когда Калаэн, вынырнув из темноты, остановился в нескольких шагах и тяжело, прерывисто выдохнул.
— Аса.
Она не обернулась. Стояла, глядя на бессознательное тело мужчины, и её пальцы, сжатые в кулаки, мелко тряслись.
— Аса, — повторил он громче. Голос его дрогнул. — Ты как?
Молчание.
Калаэн шагнул ближе и осторожно, будто боялся спугнуть, положил руку ей на плечо, и пальцы сжали ткани ее рубашки.
Она развернулась.
Резко, стремительно, как в атаке. Её руки взметнулись, пальцы вцепились ему в воротник мундира, сжимая ткань, притягивая к себе.
Это был не тот поцелуй, о котором он мечтал. Он представлял его нежным, долгим, когда хочется смаковать и запоминать каждое мгновение. Ее поцелуй был почти нападением. Агрессивным, жадным, отчаянным. Она кусала его губы, требовала ответа, и её пальцы, всё ещё дрожащие, вцепились ему в волосы, притягивая ближе.
Калаэн замер.
Шок ударил раньше, чем осознание. Его тело, ещё секунду назад готовое к бою, вдруг одеревенело. Он стоял, чувствуя, как её губы терзают его, как её пальцы сжимают пряди его волос, как её дыхание — горячее, сбитое — обжигает его кожу.
«Что… »
Мысль не успела оформиться, потому что следом в кровь хлынула подавляемая месяцами страсть, сметая всё на своём пути. Холод, страх, усталость, годы проклятой, выматывающей тоски. Всё сгорело в один миг, когда её язык скользнул по его нижней губе, требуя, приказывая, умоляя.
Дракон внутри него, запертый в тесной клетке человеческого тела, проснулся, расправил крылья и взревел. И он перестал сдерживаться.
Его руки, только что висевшие вдоль тела, взметнулись. Пальцы впились в её бёдра, притягивая к себе, сминая грубую ткань брюк. Он не чувствовал холода, не чувствовал ничего, кроме неё. Её тела, прижатого к его. Её запаха, ударившего в ноздри. Её вкуса, который сейчас смешивался с привкусом её крови.
Поцелуй стал глубже. Грубее. Его язык скользнул в её рот, и она позволила. Её пальцы, всё ещё в его волосах, сжались сильнее, притягивая ещё ближе, будто они не были прижаты друг к другу, будто расстояние между ними всё ещё было слишком велико.
И тогда его руки опустились на её ягодицы. Сжали. Крепко, почти грубо, притягивая ещё ближе, вжимая в своё тело так, чтобы она чувствовала его. Каждым миллиметром.
Он потерся о неё. Движение было рефлекторным, инстинктивным. Его бёдра двигались сами, прижимаясь к ней, и даже сквозь слои ткани он чувствовал, как она горяча, как её тело отвечает на каждое его движение.
Калаэн застонал.
А потом всё кончилось так же внезапно, как началось.
Аса оттолкнула его.
Калаэн едва не потерял равновесие. Слишком резко и неожиданно. Она отступила на шаг, второй, третий, и стояла, тяжело дыша, глядя на него расширенными глазами. Её губы были припухшими, на щеке алела свежая царапина, по которой текла кровь.
Она смотрела на него так, будто только что очнулась, и не понимала, где находится и что сделала.
Потом развернулась.
И ушла.
Быстро, почти бегом, растворилась в темноте между складами, и только звук её шагов, стихающий в отдалении, напоминал, что она была здесь.
Калаэн стоял, не в силах пошевелиться. Губы горели. Он поднёс к ним пальцы. Нижняя губа была прикушена, на коже осталась капелька крови. Её. Или его? Он не знал.
Ветер шевелил волосы, ледяной, промозглый, но он не чувствовал холода. Только жар, разлившийся по всему телу. Только пульсирующую, настойчивую боль в паху, которая напоминала о себе с каждым ударом сердца.
«Что, крег тебя дери, это было?»
Мысль билась в голове, не накходя ответа. Она бросилась на него, как одержимая. Калаэн провёл рукой по лицу, стирая кровь с губы.
«На неё так адреналин действует?»
Он огляделся. Взрывом разворотило стену пристройки. Доски, щепки, камни валялись в радиусе нескольких метров. Кэбы, которые ещё час назад стояли в ожидании клиентов, исчезли. Возницы, видимо, предпочли убраться подальше, услышав грохот и увидев магическую вспышку.
Тело всадника лежало у его ног, без сознания, с разбитым виском и запекшейся кровью на щеке. Невдалеке валялся магический кристалл, который видимо и разворотил пристройку. Кристалл, который пособник Ганта видимо швырнул в Асу...
Калаэн нагнулся, перекинул тело через плечо. Всадник оказался тяжёлым, но он не чувствовал веса. Только тупую, ноющую боль в паху, которая напоминала о себе с каждым шагом.
«Мне стоит съехать», — подумал он, и мысль была холодной, отрезвляющей, как удар ледяной воды. — «Я тоже не железный. Я не выдержу ещё одного такого...»
Он вышел на главную улицу, и свет редких фонарей выхватил из темноты его фигуру. Всадник на плече не шевелился. Склад был уже близко. Внутри горел свет, слышались голоса, лязг металла.
Калаэн толкнул дверь ногой.
Внутри было шумно. Солдаты связывали пленников, обыскивали ящики, пересчитывали артефакты. Недалеко от входа стояли Эдвин и Роуден. Их задачей было ловить тех, кто попытается сбежать, в чем они успешно справились. Почти.
Вирл, увидев генерала, подскочил, открыл рот, чтобы доложить, но, заметив выражение его лица, передумал.
— Ваша светлость... — начал он осторожно.
— Это Гант? — спросил Калаэн, сбрасывая тело на пол.
Вирл нагнулся, всмотрелся в лицо.
— Никак нет, ваша светлость. Это не Гант.
— Кто тогда?
— Не знаю, ваша светлость. Но мы уже начали опрос. Кто-то заговорит.
Калаэн кивнул, не глядя на адъютанта, и перевел взгляд на сыновей, которые уже приблизились к ним.
— Господин генерал, шестеро, что пытались бежать, задержаны. Мы видели, как мама побежала за ним. — Роуди кивнул на бессознательное тело. — Разрешите спросить, где она?
Калаэн посмотрел на него. Потом на Эда, чьё лицо оставалось непроницаемым, но в серо-голубых глазах мелькнуло что-то, очень похожее на понимание.
— Ушла, — сказал он, и голос его прозвучал хрипло.
Братья недоуменно переглянулись. В глазах Эдвина мелькнула тревога.
— Она ранена? — спросил он.
— Царапина, — ответил Калаэн. — Не смертельно. Вирл, — сказал он, и голос его зазвенел сталью, — заканчивайте здесь. Пленных доставить в гарнизон. Допросить каждого. Я хочу знать об этом Ганте и его делах все.
— Слушаюсь, ваша светлость.
— И обыщите этого, — он кивнул на тело всадника, которое валялось у порога. — У него был магический кристалл. Тёмный. Выясните, откуда он его взял.
— Слушаюсь.
Калаэн повернулся к выходу. Ему нужно было на воздух. Нужно было отдышаться. Нужно было перестать чувствовать её запах, который, казалось, въелся в каждую клетку. Он и не заметил, как Роуден втянул носом воздух, а потом его брови удивленно взлетели.
— Ушла, значит, — протянул он, и в его голосе, в этой его вечной, въевшейся насмешке, не было ничего, кроме едва сдерживаемого восторга. — Вот это я понимаю стратегическое отступление.
Эд шикнул, коротко, выразительно, и толкнул брата локтем в бок.
— Не начинай, — тихо, одними уголками губ, процедил он.
— А что? — Роуди не унимался, хотя и понизил голос. — Я только…
— Я сказал, не начинай. — Эд посмотрел на него так, что Роуди, не будь дураком, передумал и, засунув руки в карманы, демонстративно уставился в потолок.
Роуди помолчал секунду. Потом на его лице, на этом вечно ухмыляющемся, мальчишеском лице, расцвела такая довольная, такая хитрая улыбка, что Эд, заметив её, только вздохнул.
— Знаешь, — мечтательно протянул Роуди — я, кажется, начинаю верить, что у них всё получится.
— Не каркай, — буркнул Эд, и, развернувшись, зашагал к выходу.
Роуди потоптался на месте ещё секунду, глядя на звёзды, на снег, на чёрный, зевающий провал переулка, где только что исчез отец.
— А я и не каркаю, — сказал он тихо, одними губами, обращаясь скорее к себе, чем к брату. — Я просто радуюсь. Слушай, а как думаешь, они уже…
— Роуди.
— Что?
— Заткнись.
— А чего я такого сказал? Я только…
— Роуди.
— Ладно, молчу. Но ты сам подумай… От отца возбуждением за версту несет.
Эдвин остановился, резко развернулся и посмотрел на брата. В его серо-голубых глазах, обычно таких спокойных и холодных сейчас плескалось что-то очень похожее на мольбу.
— Ты. Мне. Нервов. Не. Трепи. Понял? У нас в прошлый раз вообще все не по плану пошло!
Роуди, открывший рот для очередной колкости, захлопнул его и послушно закивал, прижимая свободную руку к сердцу в жесте клятвы. В его глазах, чёрных, озорных, плясали такие чертики, что Эд, не выдержав, закатил свои.
— И за что мне это? — пробормотал он, обращаясь к небу.
— За любовь к родителям, — тут же нашёлся Роуди.
— Иди ты.
— А вот это, брат, уже не по-офицерски.
— Я тебе сейчас покажу «не по-офицерски».
Они вышли на главную улицу, где их уже ждали солдаты с пленными. Снег снова падал, крупный, пушистый, и фонари отбрасывали на мостовую длинные, пляшущие тени.
Роуди, пристроив пленника на плечо, поднял голову и посмотрел на небо.
— Я надеюсь, — сказал он тихо, и в его голосе не было привычной насмешки, — что у нас всех всё будет хорошо.
Эд, шедший рядом, ничего не ответил. Только тоже поднял голову.
Снежинки падали на лицо, таяли на ресницах, и в этом холодном, белом, бесконечном небе, ему вдруг почудилось что-то очень похожее на надежду.
* * *
Подельника Ганта Демарна звали Янус Шарп. Склад был арендован на его имя, и допрос рабочих показал, что Ганта там никто не видел и не знал.
Калаэн сидел за столом в тесной, прокуренной комнате следственного управления, и его терпение таяло с каждой минутой. Напротив, прикованный магическими наручниками к креслу, сидел Янус Шарп. Он был бледен, под глазом наливался синяк, а губы тряслись.
Справа от Калаэна расположился следователь — пожилой, лысый мужчина с вечно усталыми глазами и мясистым носом. Он перебирал бумаги, что-то помечая карандашом, и старательно делал вид, что генерал здесь — лишний.
Слева, у двери, замер начальник стражи. Его лицо было бесстрастным, но Калаэн чувствовал, как тот напряжён.
В допросе, который начался час назад, Янус уже выложил самое главное: они с Гантом не убивали фон Халлигана. И знать не знают, кто это сделал.
— С Гантом Демарном мы служили вместе. А с Ултрином Игье мы познакомились три года назад в таверне «Старый кабан». У Ганта тогда с деньгами туго было. Мы сначала у Игье про завод расспрашивали. Думали, устроится туда. Слухи говорили, что жалование там хорошее. А потом… слово за слова и Ултрин по памяти схему нарисовал. Ну мы с Гантом и смекнули, что повторить ее будет не сложно. Так и возникла идея продавать на черном рынке подделки. Ултрин согласился. Прибыль делили на троих.
— Кто забирал товар? — продолжил следователь, сверяясь с записями
— Посыльные. Разные. Я не знаю их имён. Гант не посвящал меня в детали. Моё дело было — склад арендовать, товар принять, рабочих нанять. А сбыт — его забота.
— Гант Демарн где сейчас?
Янус дёрнул плечом. Жест был нервным, почти истеричным.
— Не знаю. Честно.
— А фон Халлиган? — Калаэн подал голос, и следователь, недовольно поджав губы, замолчал. — Что ты о нём знаешь?
Янус побледнел ещё сильнее.
— Лорд этот… Он через наших покупателей просил передать, чтобы мы с завода убирались. Или он нас сдаст. Понятно, что сдать было сложно, Ганта в лицо никто не видел, я тоже особо не мелькал. А Ултрин вообще вне подозрений. Кто б додумался, что заклятие можно обойти, по памяти рисуя. Мы сначала смеялись. Понятно, что лорд к герцогине клинья подбивал. Но потом поняли, что все серьезнее. Фон Халлиган явно был уверен, что он непременно на герцогине женится. И на завод ее уже смотрел так, будто он там хозяин. Гант тогда так разозлился! Ведь женись он тогда на герцогине, весь наш бизнес бы полетел.
— Вы пытались его убрать?
Янус замялся. Его пальцы, лежавшие на коленях, мелко дрожали.
— Гант... он искал человека. Который мог бы лорду яда в еду подсыпать. Договорились о встрече с одним наёмником. А наутро узнали... что лорда на заводе нашли. Мёртвым.
Следователь отложил перо.
— И вы не знаете, кто его убил?
— Нет! — Янус едва не выкрикнул это слово. — Клянусь, господин! Мы подделки делали, чертежи крали. Но убивать — нет. Мы и на заказ то решились, когда совсем прижало.
— То есть вы не знаете, кто заказал убийство?
— Нет. Откуда? Мы вообще, пока вы не сказали, думали, что он кони двинул, потому что сердечко не выдержало. Вдруг они там с герцогиней, ночью на заводе… того…. Вот сердечко и не выдержало. А она, сразу видно, дама темпераментная. — пробормотал Янус, потирая висок.
Калаэн поднялся, и стул жалобно скрипнул. Следователь тоже встал, начал было собирать бумаги, но генерал жестом остановил его.
— Янус Шарп, — сказал Калаэн, и голос его зазвенел сталью, — вы арестованы по обвинению в промышленном шпионаже, краже интеллектуальной собственности и организации преступной сети. Вам грозит до двадцати лет каторги.
Янус обмяк в кресле, закрыл лицо руками. Его плечи затряслись.
Его увели.
Калаэн вышел в коридор, прошёл мимо охраны, свернул в боковую галерею, где было темно и тихо. Прижался лбом к холодной стене и закрыл глаза.
«Не тот. Опять не тот».
Почему то расследовать государственный заговор и измену двадцать один год назад оказалось легче, чем найти убийцу. Даже войны выигрывать было куда проще.
— Господин генерал. С вами все в порядке? — раздался голос за его спиной.
Калаэн выпрямился, провёл рукой по лицу, прогоняя остатки усталости, и обернулся. Следователь стоял в двух шагах, держа в руках папку с протоколами допросов. Его мясистый нос покраснел, а в вечно усталых глазах сейчас читалось что-то очень похожее на сочувствие.
— В порядке, — ответил Калаэн, и голос его прозвучал ровнее, чем он сам ожидал. — Просто... надеялся, что люди Ганта знают больше.
Следователь покачал головой. Его пальцы, желтоватые от табака, чуть заметно постучали по обложке папки.
— Следствие, ваша светлость, дело непростое. Гораздо проще самому организовать преступление, чем потом найти ниточки, которые ведут к истине. Преступник всегда на шаг впереди... пока не оступится.
Калаэн усмехнулся. Коротко, безрадостно.
— Вы правы.
Следователь помолчал секунду, собираясь с мыслями, и продолжил:
— Я, конечно, не знаю всех подробностей этого дела, ваша светлость. Но... если позволите высказать предположение...
— Говорите.
— Вы все бумаги покойного лорда фон Халлигана изучили?
— Да. — Калаэн кивнул. — Три банковских ячейки, два поверенных, личный кабинет в особняке. Всё, что смогли найти.
— А его связи? — Следователь поднял бровь. — Деловые партнёры, любовницы, дальние родственники, друзья детства... Иногда правда лежит не в документах, а в головах людей, которые знали покойного. Знают то, что посчитали неважным, а на деле оказалось ключом.
Калаэн нахмурился.
— Вы предлагаете опросить всех, кто был с ним знаком? Это займёт месяцы.
— Возможно, — следователь развёл руками. — Но иногда, ваша светлость, стоит вернуться к началу. Перечитать бумаги ещё раз, перепроверить связи. В первый раз можно что-то упустить. Глаз замыливается, внимание притупляется... А потом, спустя время, смотришь на ту же бумагу и видишь то, чего не замечал раньше.
Калаэн смотрел на него. Следователь выдержал его взгляд, не отводя глаз.
— Что ж, — сказал Калаэн, и в голосе его зазвучала привычная, командирская нотка, которая появлялась, когда он принимал решение. — Благодарю за совет. Пожалуй, я им воспользуюсь.
Следователь кивнул, принимая благодарность без лишних слов, и, развернувшись, зашагал по коридору. Его шаги, неторопливые, чуть шаркающие, затихли в отдалении.
Калаэн вышел на улицу. Снег всё падал — крупный, пушистый, покрывая мостовую белым, пушистым покрывалом. Он подошёл к карете, сел, откинулся на спинку и закрыл глаза.
— В поместье, — сказал он кучеру.
Экипаж мягко тронулся с места, увозя его от следственного управления.
Дома было тихо. Ферран встретил его у порога и принял плащ.
— Ваша светлость, — дворецкий помолчал секунду, — герцогиня у себя в спальне. Госпожа Налла и господин Себариан уехали в госпиталь час назад. Госпожа Нефария с господином Тео разошлись по своим покоям и уже отдыхают. Подать ли ужин?
— Нет, ужина не нужно. Благодарю, Ферран. Вы свободны.
— Слушаюсь, ваша светлость.
Ферран бесшумно удалился. Калаэн постоял в холле, глядя на лестницу, которая вела наверх, в её спальню. Сделал шаг. Второй. Третий.
И постучал.
Она открыла дверь. Все еще в своей рубашке и темных штанах, но волосы были распущены и спускались темным, густым каскадом по плечам. Она опустила глаза, вздохнула и отступила, пропуская его внутрь.
— Ты как? — спросил он, и голос его прозвучал тихо, почти неслышно.
Она не ответила. Только стояла рядом, и её плечо почти касалось его плеча.
— Аса, — повторил он, и голос его дрогнул, — что это было?
Она молчала. Долго. Так долго, что он уже решил, что не ответит.
А потом её пальцы коснулись его руки. Легко, почти невесомо. Провели по тыльной стороне ладони, по пальцам.
Калаэн замер, не дыша. Она просто стояла рядом и водила пальцами по его коже, будто изучала, запоминала.
— Аса... — прошептал он.
Она подняла на него взгляд. В чёрных глазах сейчас не было ни страха, ни холода. Было что-то другое. Тёплое. Почти нежное.
«Не знаю», — сложились её пальцы, и жест был медленным, почти невесомым. — «Не знаю, что это было. Я просто… я хотела доказательств, что я жива. И что мне теперь делать?» .
Он протянул руку. Осторожно, почти невесомо, коснулся её щеки, провёл большим пальцем по скуле, стирая капельку запёкшейся крови.
Она не отшатнулась.
И сейчас он боялся, что если он останется, если будет видеть её каждый день, каждую ночь, если будет чувствовать её запах, её дыхание, если будет знать, что она — в двух шагах, за стеной, в своей спальне, и он не может к ней прикоснуться...
Он сойдёт с ума.
Или сорвётся. Ворвётся к ней посреди ночи, разбудит, прижмёт к стене и будет целовать, пока она не оттолкнёт. Или пока не перестанет дышать.
Но и уйти он сейчас тоже не сможет. Потому что она не уходила. И лед тронулся. Медленно, но тронулся.
Калаэн закрыл глаза. Сделал глубокий вдох.
Сейчас она была рядом. И он... он снова подождёт.