Глава 45. Расследование
Утро только начинало золотить края тяжелых портьер, пробиваясь в спальню робкими, ещё не яркими лучами. В доме стояла та особенная тишина, когда даже прислуга ещё не начинала своего размеренного хождения по коридорам.
Аса лежала, уютно устроившись на сгибе его плеча, и её пальцы, ленивые и сонные, выводили узоры на его груди. Калаэн, запустив руку в её рассыпавшиеся по подушке тёмные волосы, перебирал пряди, наслаждаясь моментом абсолютного покоя.
«Есть новости про Ганта?» — её жест был вялым, почти небрежным. Она не хотела говорить о делах, но мысль засела ещё со вчерашнего вечера.
Калаэн усмехнулся, чувствуя, как её пальцы на мгновение замерли.
— Арестовали вчера. Наконец-то. Совсем забыл тебе сказать. На его складах нашли полсотни ружей, сделанных по твоим чертежам. Точных копий, Аса. Даже клеймо «Стального когтя» подделали, но плохо. Мои эксперты заметили разницу в сплаве.
Она приподняла голову, и в её глазах, сонных и тёплых, мелькнула холодная, расчётливая искра.
«Ну и хорошо! Что его ждет?».
— Речь уже шла о государственном контракте, а не просто о коммерческом производстве. Так что пару лет каторги точно. — Он снова погладил её по плечу, успокаивая. — Но вот что интересно. Доказательств, что именно Гант убил фон Халлигана, у нас нет. Совсем. И, честно говоря, не похоже, чтобы он был на такое способен. Заказать — да. Испачкать руки самому — нет. Не его стиль.
Аса кивнула, соглашаясь. Её палец снова замер, а потом вывел новый вопрос.
«Как там расшифровка писем фон Халлигана?»
Калаэн фыркнул, и в этом звуке смешались досада и искреннее восхищение.
— Видимо, работа идёт полным ходом. Ферран уже второе утро жалуется, что господина Тео от неё не оторвать. Горничные приходят убирать лабораторию, а он сидит за столом, не поднимая головы. Только что-то тихонько бурчит. Представляешь?
Аса тихо, беззвучно рассмеялась, прижавшись щекой к его груди. Она представила эту картину, и на душе стало тепло.
«Я же говорила. Он гений».
— Бесспорно, — усмехнулся Калаэн. — Бесполезный в быту, но гениальный. И мне кажется, нам его спасать пока, пока он сам себя в лаборатории не угробил.
Он хотел добавить что-то ещё, но в этот момент в дверь спальни громко, настойчиво постучали.
Аса замерла. Вся её поза, только что расслабленная и домашняя, мгновенно превратилась в каменное изваяние. Её глаза, широко распахнутые, уставились на дверь с выражением, будто за ней стояла армия мекешей.
Калаэн приподнялся на локте, удивлённый её реакцией.
— Аса? Что такое?
Но она уже не слушала. Она вскочила с кровати, кутаясь в сбившуюся простыню, и заметалась по комнате с хаотичной, совершенно не свойственной ей паникой. Стук повторился — настойчивее.
«Шкаф!» — её пальцы выплеснули слово в воздух, как приказ на поле боя.
— Что? — Калаэн опешил.
«Ты должен спрятаться!» — она уже открывала дверцу огромного, старинного гардероба, лихорадочно сметая с плечиков свои платья, чтобы освободить место.
Калаэн медленно сел на кровати, наблюдая за этим спектаклем с нарастающим изумлением. Он провёл ладонью по лицу, прогоняя остатки сна.
— Аса, ты чего? Это, наверное...
«Никто не должен знать!» — её жест был отчаянным, почти истеричным. — «Никто! Никто не знает, что мы спим вместе! Вообще никто!»
— Как это «никто»? — он даже растерялся от такой постановки вопроса. — Дети? Они давно всё поняли. Ферран? Он не слепой. И, наконец, весь дом слышал, как ты прошлой ночью... Да и потом, объясни мне, что плохого в том, что ты спишь с собственным мужем?
«Молчи!» — она зажала ему рот заклятием, и в её глазах был настоящий, животный ужас. — «Я пока не готова никому ничего говорить!»
Калаэн махнул рукой, развеевая чары со своего рта, но она тут же вцепилась в его запястье и потащила к шкафу.
— Аса, это абсурд. У нас дети — волки и дракон. Меня ты спрячешь в шкаф, но с запахом что делать собираешься?
«Потом! Что-нибудь придумаем! Живо!»
Она была неумолима. Схватив его за плечи, она просто впихнула его в полумрак гардероба, среди шелестящих шёлков и шерстяных платьев. Калаэн, не веря в происходящее, но чувствуя, как его душит беззвучный, истерический смех, покорно шагнул внутрь. Дверца с тихим, но зловещим щелчком закрылась прямо перед его носом.
Аса, оставшись одна, заметалась по комнате. Поправила сбившуюся сорочку, взбила подушки, откинула одеяло на другую сторону кровати, создавая иллюзию, что спала одна. Её сердце колотилось где-то в горле.
Из шкафа донёсся приглушённый, сдавленный звук — то ли всхлип, то ли попытка подавить приступ кашля. Аса мысленно взмолилась всем богам, чтобы он не рассмеялся.
Стук в дверь повторился в третий раз, настойчивый и нетерпеливый.
Сделав глубокий вдох и постаравшись придать лицу самое невозмутимое, самое «герцогинское» выражение, Аса подошла к двери и открыла её.
На пороге, в домашнем халате, с растрёпанными после сна волосами и с чашкой чая в руке, стояла Нефа. Её глаза, сонные, но уже с хитринкой, скользнули по матери, по её раскрасневшимся щекам, по едва заметно дрожащим пальцам, по небрежно распущенным волосам.
— Доброе утро, мам, — Нефа сделала глоток чая и, не спрашивая разрешения, шагнула через порог. — А я к тебе за той книгой по артефактной резьбе. Ты обещала дать.
Аса, загородив собой проход в комнату, кивнула и жестом показала дочери ждать в коридоре. Но Нефа, будто не заметив жеста, уже скользнула внутрь, окидывая быстрым, цепким взглядом идеально прибранную, но почему-то сбитую постель. На её губах заиграла едва заметная, понимающая усмешка.
— Мам, а почему здесь пахнет... папой? Вот только запах странный.
Аса замерла. Её лицо, только что невозмутимое, на секунду превратилось в маску панического ужаса, которую она с огромным трудом подавила. Пальцы дёрнулись, выдавая нервный жест, который она тут же спрятала в складках сорочки.
«Заходил вчера вечером. По делу. Передал бумаги», — её жест был нарочито небрежным, почти отмахивающимся.
Она быстро подошла к книжному шкафу, выдернула с полки толстый фолиант в кожаном переплёте и сунула его дочери в руки.
«Держи. Только верни, когда...»
— Мам, — перебила Нефа, беря книгу. Она прищурилась, и в её глазах заплясали чертики. — Если бы он заходил вчера вечером, запах был бы слабым. Выветрился бы. А этот... — Она демонстративно втянула носом воздух. — Этот очень свежий. И, кажется, идёт из... оттуда.
Нефа медленно, с театральной неспешностью, перевела взгляд на гардероб.
Аса почувствовала, как земля уходит из-под ног.
В этот самый момент дверца шкафа распахнулась.
На пороге стоял Калаэн. В одних только кальсонах, босиком и с растрёпанными волосами. В голове у Асы невольно пробежала мысль, что до развода он не доживет, и сегодня она станет вдовой.
— Доброе утро, дочь, — сказал он голосом, в котором не было и тени смущения. — Потому что я, как зашёл вчера вечером, так и остался.
Нефа застыла с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. Её чашка с чаем замерла на полпути ко рту.
Калаэн, не обращая внимания на её шок, вышел из шкафа, путаясь ногами в платьях жены, подошёл к дочери, взял её за плечи, развернул лицом к двери и мягко, но неотвратимо подтолкнул к выходу.
— А теперь, — сказал он, и в его голосе прозвучала та самая командирская нотка, которая не терпела возражений, — будь так добра, сделай одолжение. В ближайший час нас никто не должен беспокоить. Никто. И никакие книги нам сейчас не нужны.
Он подтолкнул её за порог и с силой захлопнул дверь прямо за ее спиной. Щёлкнул замок.
В коридоре повисла секундная тишина.
А потом раздался вопль, от которого, казалось, задрожали стены:
— МАЛЬЧИКИ! НАЛЛА! БЫСТРЕЕ СЮДА! Я ТАКОЕ СЕЙЧАС УЗНАЛА!
Топот ног загрохотал по лестнице. И кто-то — очень похожий на Роуди — уже выкрикивал на бегу: «Что там? Что случилось?!»
Калаэн повернулся к Асе.
Он сиял. Сиял так, будто только что разгромил вражескую армию и взял неприступную крепость. Его глаза смеялись, уголки губ дрожали от удовольствия.
— Что? — он развёл руками, изображая невинность. — Я сэкономил нам кучу времени и нервов. Теперь не надо ничего скрывать. Всё по-честному.
Аса стояла посреди комнаты, бледная от злости. Её пальцы сжались в кулаки, щёки залил румянец — то ли от стыда, то ли от ярости, то ли от того и другого вместе.
Она замахнулась.
Ударить. Врезать ему по этой самодовольной физиономии. Выбить из него эту идиотскую, счастливую ухмылку. Она — герцогиня Дельрини, Тень, хозяйка заводов и сетей лавок, и никто, слышите, никто не имеет права вот так выставлять её на посмешище перед собственными детьми!
Её рука взметнулась вверх.
Калаэн поставил блок, перехватывая её руку на полпути.
Не грубо. Не больно. А мягко, почти невесомо, обхватив её запястье своими тёплыми пальцами. А потом, не отпуская, шагнул вперёд, сокращая расстояние, и поцеловал.
Глубоко. Медленно. С тем самым, сводящим с ума спокойствием, которое было сильнее любого крика.
Вторая рука Асы, занесённая для нового удара, замерла в воздухе. Потом дрогнула. Потом, вопреки всем приказам, которые её мозг отчаянно посылал мышцам, медленно опустилась. Не на его лицо, нет. Её пальцы запутались в его волосах — тёмных, густых, ещё спутанных после сна.
«Ты должна его оттолкнуть», — подумала она, чувствуя, как его язык касается её нижней губы. — «Ты должна врезать мерзавцу в челюсть. Должна...»
Она не сделала ничего из этого.
Её пальцы только сильнее сжались в его волосах.
Калаэн, не прерывая поцелуя, подхватил её под бёдра, приподнял, заставляя обвить его талию ногами. Она не сопротивлялась. Её тело, предавшее все мыслимые принципы, льнуло к нему, таяло в его руках, отвечало на поцелуй с той же жадной, отчаянной страстью.
Он понёс её к кровати.
Они упали на смятые простыни, и Аса, уже не думая ни о стыде, ни о детях за дверью, ни о своей поруганной репутации, потянула его на себя.
За окном светило солнце. В коридоре, за закрытой дверью, всё ещё раздавались возбуждённые голоса. Но здесь, в этой комнате, был только он. И она. И тишина, наполненная дыханием.
А где-то в доме Ферран, услышав шум и крики, многозначительно посмотрел на горничную и сухо заметил:
— Передайте на кухню, что завтрак сегодня будет позже.
* * *
Следующая неделя выдалась на удивление плодотворной. Люди Калаэна смогли отыскать ещё три тайника фон Халлигана. Один был в подвале его городского особняка, замаскированный под старый винный погреб. Второй обнаружили в загородном поместье, под половицей в кабинете. Третий — в банковской ячейке на имя его давно умершего дяди, о которой не знали даже поверенные. Тео получил стопку листов высотой в локоть и, вздохнув, заперся в лаборатории, выходя только поесть и быстро чмокнуть Нефу в щёку.
Каждое утро, когда Калаэн заходил в кабинет, на столе его ждала новая пачка расшифровок. И каждое утро он читал их, чувствуя, как внутри закипает глухая, холодная ярость.
Система, которую Вальтер выстроил, работала годами и перемолола в своих жерновах немало человеческих жизней. Ларс Вандербильт, его правая рука, подбирал жертв среди молодых, красивых, не имеющих влиятельных покровителей, девушек, чьё исчезновение не вызвало бы шума. Они преимущественно работали в лавках, в гостиницах, в швейных мастерских. Некоторые приезжали в столицу из деревень и не имели ни семьи, ни защиты.
Следствие, которое Акориан санкционировал под грифом «секретно», набирало обороты. Следователи опрашивали тех, кого удалось найти. Женщины, проданные в бордели, жившие годами в аду, согласились открыто дать показания. Им обещали новую жизнь, новые документы, новое имя. И они цеплялись за эту надежду, как утопающие за соломинку.
Многие из проданных девушек погибли. Кто-то от болезней, кто-то от рук клиентов, кто-то просто исчез, растворился в грязных улочках Нижнего города, и никто не вспомнил бы о них, если бы не бумаги фон Халлигана.
Ларс Вандербильт был объявлен в розыск. Калаэн отдал приказ усилить поиск, но найти его особо никто не рассчитывал. Скорее всего, его убрал сам фон Халлиган, когда Вандербильт решил выйти из игры. К немалому удивлению Калаэна, он узнал, что Аса с ним уже встречалась, когда работала под прикрытием в Торговой палате во время ахнастанской компании. И к ней он тоже пытался приставать.
Дракон внутри рыкнул, беря с человеческой ипостаси обещание, что если Вандербильт найдется, он станет обедом. Калаэн согласился.
Среди расшифрованных имён жертв оказалось около десятка тех, кто когда-то прошёл через Дом помощи Асы. Женщины, которые вырвались из болота, нашли работу, начали новую жизнь. А потом, спустя годы, их пригласили на встречу. С ними беседовани следователи в присутствии Ламерта. На этом настояла сама Аса. Ламерт умел задавать вопросы так, чтобы не ранить, и к тому же осаживал не в меру прытких следователей, не позволяя беседе скатиться в безжалостный допрос. По его совету, при беседах также присутствовали лекари. Среди добровольцев были и Налла с Себарианом.
Впрочем, Калаэн старался привлекать племянницу к этому делу как можно реже. Не только потому, что она была слишком мягка для таких разговоров, и не только потому, что он боялся за её психику. Была и другая, куда более прозаичная причина.
Себариан с Наллой до свадьбы так и не дотерпели.
Калаэн узнал об этом случайно, когда зашёл в гостиную, где Налла, сидя на диване, бледная, с зеленоватым оттенком лица, прижимала ко рту кружку с имбирным чаем. Себариан сидел рядом и держал её за руку.
Они признались. Налла покраснела. Себариан виновато опустил глаза. Аса на новость только приподняла бровь, пожала плечами и жестом показала:
«Свадьбу можно не переносить. Всё равно она через полтора месяца. К тому времени ещё никто ничего не заметит»
Калаэн хотел врезать женишку. Хотел схватить его за воротник, прижать к стене и объяснить, что такое честь, достоинство и уважение к будущей жене. Но потом, взглянув на бледную, счастливую Наллу и виновато-счастливого Себариана, вспомнил свою историю с Асой.
Вспомнил ту ночь, которую не помнил, но которая определила всю его жизнь.
Вспомнил, как Аса одна растила детей.
Вспомнил, как он не имел права осуждать кого бы то ни было.
И просто кивнул.
Тем более, Аса была права. Свадьба через полтора месяца. К тому времени животик, если и округлится, то не сильно. Платье можно сшить на вырост. Никто ничего не заметит.
Но с Шольцем пришлось слегка притормозить, поскольку Карвин, неожиданно для всех, решил поступить "благородно". Аса не стала его задерживать. Волчица внутри лишь презрительно фыркнула. Человек признал вину, убрался восвояси и даже оставил часть наворованных денег, переписав некоторое имущество на Асу. Мелочь, что прихватил, Аса мысленно списала на «подъемные».
Калаэн скрипел зубами. Именно на Карвина они с Марсом делали главную ставку. План был прост и элегантен: передать через него образцы "левой" продукции, на которые заранее нанести специальные артефакты, которые могли не только сохранять звук, но и оставлять едва уловимый энергетический след на руках того, кто их коснется. Улика, от которой не отвертеться.
С зерном было в разы сложнее.
Шольц оказался скользким типом. Он не брал "образцы" лично, использовал подставных лиц, а все договоренности вел через посредников. К тому же Марсу удалось выяснить, что Шольц уже несколько лет поставляет некоторым заказчикам Пере необработанное зерно, заменяя его в документах на "отборное".
Это было уже не манипулирование информацией, а чистое воровство, за которое Шольц сел бы. И Марс с Калаэном который день размышляли над тем, как его прижать.
На помощь снова вызвался Тео.
Калаэн колебался. Будущий зять вышел из лаборатории еще бледнее обычного, синие тени под глазами стали глубже, а очки, казалось, держались на одном упрямстве. Расшифровки записей фон Халлигана вымотали его до предела.
— Тео, ты и так на себя слишком много взвалил, — сказал Калаэн, когда юноша в очередной раз явился к нему в кабинет с новым предложением. — Есть и другие артефакторы.
— Другим я не доверяю. Разве что Нефе, — упрямо возразил Тео, поправляя сползающие очки. — И потом... нам нужно, чтобы артефакт не вызывал подозрений, работал на расстоянии и позволял считать магический след. Назовите мне тех, кто может сделать, мы с Нефой проверим их компетенцию, и тогда я возможно дам добро.
Калаэн вздохнул. Таких не было. Разве что его дочь, но они оба были против того, чтобы она доводила себя до такого же изнемождения. С нее хватало и того, что пока Тео занимался расшифровкой, она полностью подменяла его на заводе матери.
— Ты говоришь о вещах, которыми сыскное управление не пользуется.
— Потому что они пока не умеют, — глаза Тео за толстыми стеклами загорелись привычным азартом. — А я знаю, как это сделать. Позвольте мне, господин генерал. Это... это будет интересный эксперимент.
Калаэн смотрел на него. На бледное лицо, на дрожащие от нетерпения пальцы, на темные круги под глазами. Этот парень сжигал себя на работе, не жалея сил, и делал это не ради денег или славы. Он делал это потому, что чувствовал себя частью стаи, потому что хотел помочь, потому что иначе не мог.
— У тебя есть неделя, — сдался Калаэн. — Если не успеешь, привлечем других. И... Тео.
— Да, господин генерал?
— Не забывай есть и спать. Нефа меня убьет, если ты свалишься от истощения.
Тео покраснел до корней волос, смущенно кивнул и выскочил из кабинета, едва не сбив с ног входившего Вирла.
Вирл проводил его взглядом и вопросительно поднял бровь.
— Ваша светлость, этот молодой человек когда-нибудь угробит себя во имя науки.
— Знаю, — вздохнул Калаэн, возвращаясь к бумагам. — Знаю.
Калаэну пришлось потратить немало сил и времени, чтобы убедить Пере подождать. Аргумент у Калаэна был железобетонный: Марс смог узнать, что в отличие от Карвина, Шольц активно интересовался всей схемой фон Халлигана. Он знал имена, даты, суммы. Он мог стать идеальным свидетелем, который сдаст очень многих, если его правильно прижать. А так как дело было на контроле у короля, Пере, скрипя зубами, согласился на затяжную игру.
Граф был вынужден создать подставную фирму, чтобы именно она на время расследования работала с Шольцем. Чтобы самому в накладе не остаться.
Фирма должна была выглядеть убедительно: счета, склад, пара фиктивных сделок. Всё, чтобы Шольц клюнул и взял "пробную партию" зерна, на которое Тео успеет нанести свои артефакты.
— Он должен поверить, что это выгодная сделка, — инструктировал Марс графа на очередном совещании. — Не слишком выгодная, чтобы не заподозрил подвоха. Но и не слишком скромная, чтобы отказался.
— Я знаю, как работать с такими, как он, — Пере мрачно усмехнулся. — Двадцать лет он водил меня за нос. Пора и мне стать немного... нечестным.
— Речь идет о правосудии, — заметил Калаэн.
— Речь идет о моих деньгах, Калаэн. И о моей репутации. Правосудие — приятный бонус.
Калаэн не осуждал. На месте Пере он, наверное, чувствовал бы то же самое.
Ждали только Тео. И его артефакт.
— Еще пара дней, — прошептал юноша, когда Калаэн заглянул в лабораторию. Он сидел за столом, окруженный схемами и какими-то непонятными деталями, и его пальцы, черные от какой-то магической копоти, дрожали, подпаивая крошечные детали. — Я почти закончил, господин генерал. Этот сможет и звук записать, и энергетический след считать. Даже если мешки пролежат на складе неделю, он покажет, в каких руках они были.
— Тео, — Калаэн положил руку ему на плечо, — через два дня мы начинаем операцию. Успеешь?
— Обязательно, — Тео поднял голову, и в его глазах за толстыми стеклами очков горел ровный, спокойный огонь уверенности. — Клянусь.
Калаэн кивнул и вышел, оставив его наедине с механизмами.
Через полтора часа Нефа спустилась в лабораторию. Она несла поднос с ужином, который остыл уже дважды. И застала Тео спящим прямо за столом, головой на груде чертежей, с артефактом в руке. Его пальцы всё ещё сжимали устройство, и Нефа, бережно вынув его, укрыла жениха пледом. Ужин поставила на подогрев.
Он проснулся через три часа, доел холодное мясо с хлебом, не заметив вкуса, и снова принялся за пайку.
Артефакт был готов на следующий день к вечеру.