Глава 17

Потоки дождя спустились с небес на землю, выстукивая монотонную дробь тяжёлыми каплями по крыше. Раскаты грома сопровождались яркими вспышками молний и завываниями расшалившегося ветра.

В башне, в сотне метров над землёй, особенно чувствовался разгул стихии, но, несмотря на это грозу я любила. Конечно, не тогда, когда находишься в такую погоду где-нибудь в лесу, и ледяная вода заливается за шиворот, а вот как сейчас — глядя на всё это через окно, подрагивающее от мощных порывов ветра. Сидя в уютном кресле и слушая шум дождя, почему-то всегда хорошо думалось, а мне сейчас как раз было о чём поразмышлять на досуге.

С появлением Фила и маленького магиса возникли новые вопросы, на которые старший отвечать не спешил, хотя мне всё же удалось кое-что из него вытянуть. Никогда бы не подумала, но оказалось, что рождение малыша — это результат избыточного потребления Филом магической энергии, которую тот усердно впитывал, беспокоясь обо мне во время обряда смешения крови. В итоге переработать всю не получилось, и произошёл своего рода выплеск, преобразовавшийся в некий сгусток, ставший маленьким магисом. Хотя о случившемся Фил не сожалел, но было видно, что новоиспечённый папа растерян. Я же, в свою очередь, теперь понимала, почему эти существа настолько редки — не каждый маг готов рисковать своей жизнью, создавая нужное количество энергии, и ещё меньшая вероятность была того, что отыщется магис, который захочет в этом поучаствовать.

Задумчиво глядя в окно, по стеклу которого струились потоки дождя, я не заметила, как малыш подобрался совсем близко и теперь парил буквально в метре от меня. Это была уже седьмая по счёту попытка, но каждый раз его что-то отпугивало, и тот улепётывал прочь, прячась за спину отца. В конце концов Фил заявил, что в его присутствии сближение вряд ли произойдёт, поэтому он «скрепя сердце» отправляется на охоту, давая нам возможность познакомиться поближе и подружиться. Конечно, у меня были на этот счёт кое-какие сомнения — почему-то казалось, что старший магис решил просто-напросто смыться, чтобы отдохнуть, побыв в одиночестве, оставив при этом малыша на моё попечение, но озвучивать свои подозрения не стала. Как итог, я впервые в жизни осталась за няню и носила это гордое звание уже с полчаса.

— Тебе что-то нужно, малыш? — шёпотом спросила я, боясь спугнуть своего подопечного, но тот лишь снова метнулся от меня в сторону, вот только папиной надёжной спины, за которую он прятался, рядом уже не было.

С магисом явно творилось что-то неладное: радужные переливы стали блёклыми, движения не столь стремительными… Вот только как понять, что стало причиной такого резкого изменения в его поведении и внешнем облике, ведь я совершенно не имела навыка общения с детьми, а уж с такими необычными и подавно?! Первое, что пришло в голову — малыш устал и проголодался. Вот только как я могла удовлетворить его потребности, не зная, чем он питается и как отдыхает? Хотя, питается, видимо, энергией, а отдыхает…

Осторожно подойдя к кровати, при этом стараясь не делать резких движений, я легла поверх покрывала и закрыла глаза, надеясь, что эта хитрость сработает, и малыш, успокоившись, примостится рядом. Энергии, конечно, во мне было не так много, как хотелось бы: всё-таки отдохнуть не удалось, но такому крошечному магису должно хватить, ну, и мне, соответственно, ещё остаться, по крайней мере, я на это надеялась. Будь по-другому, Фил вряд ли бы оставил меня с ним наедине.

Так и случилось. Малыш опустился на край кровати и, дрожа то ли от страха, то ли от слабости, сантиметр за сантиметром стал подбираться ко мне. Я лежала, едва дыша, наблюдая за его перемещением из-под полуопущенных ресниц, а когда тот коснулся руки, почувствовала тепло от маленького тельца. В тот же миг он притих, и я с умилением услышала едва различимое посапывание. Было приятно ощущать маленького магиса рядом с собою — слушать его дыхание, чувствовать тепло. Расслабившись, я не заметила, как заснула…

— Риния! — сквозь сон ворвался в моё сознание чей-то вопль. — Уйми своего зверёныша, пока от моей одежды не остались одни клочья!

Подскочив в кровати, я попыталась разлепить не желающие открываться веки и уже через мгновение наблюдала забавную сцену. Маленький белый зверёк, похожий на котёнка с большими заострёнными ушками и радужными переливами на шёрстке, шипя, отчаянно вцепился в штанину Рика, пытаясь на ней удержаться. Парень же, в свою очередь, не менее отчаянно пытался его от себя отцепить, применяя при этом магию, правда, малыша это не особо останавливало, так как, похоже, заклинания на него не действовали.

— Может, объяснишь, что здесь происходит? — воскликнул Рик, которому всё же удалось схватить котёнка за шкирку, удерживая его на вытянутой руке, но ненадолго. — Почему, стоило мне открыть дверь, как на меня кинулся этот зверёныш?

— Прости, — промямлила я, — этот зверёныш, как ты выразился — маленький магис, которому, видимо, что-то не понравилось в твоём поведении. Сейчас попробую его снова успокоить. Малыш, иди ко мне!

Но тот лишь отчаяннее заработал когтями. Что-то ещё больше разозлило его в моём обращении к нему.

— Маленький магис? — присвистнул Рик, всё ещё пытаясь удержать разъярённого зверька. — Откуда они у тебя берутся? Хотя, сейчас это не важно. Кстати, а ты уверена, что он мужского пола: что-то слишком много в нём от женского, и на обращение «Малыш», кажется, обиделся. Позови-ка иначе.

— Ну, несколько часов назад он ещё сам не определился, кем хочет быть, хотя, ты прав — по облику больше смахивает на девочку. Маленькая, иди ко мне! — сделала я повторную попытку образумить магиса, и, как ни странно, у меня это получилось.

Фил оказался прав, стоило нашей деточке понять, что я не такая уж и страшная, притом делюсь вкусной энергией и при этом совершенно не кусаюсь, как отношение ко мне сразу изменилось. Уже через час нахождения в моём обществе я была признана за свою, а через два малыш, приняв облик белого пушистика с заострёнными ушками, с коими сейчас и оставался, уже бесстрашно взбирался по мне, курсируя вверх-вниз, цепляясь коготками за одежду. Причём делалось это весьма осторожно, не то, что сейчас продемонстрировалось на Рике.

Спрятав когти, малыш, вернее, малышка, как ни в чём не бывало оставила весьма потрёпанную штанину в покое и важно проследовала ко мне с гордо поднятой головою от качественно проделанной работы по уничтожению одежды Родерика. С чистой совестью взобравшись мне на руки, кроха свернулась калачиком.

— Вот, давно бы так! — выдохнул парень. — Кстати, в замок несколько минут назад прибыл мой отец, узнав от Рэйва о случившемся, и пожелал немедленно тебя видеть, так что с завтраком придётся немного повременить, поскольку ждать он не любит, а испытывать его терпение сейчас я бы не советовал.

Предстоящий разговор с драконом меня не особо беспокоил: почему-то была уверена — вреда он мне не причинит. Гораздо больше волновало, что делать с малышкой — не оставлять же её одну, но вопрос разрешился сам собой, когда в распахнувшееся окно влетел мокрый взъерошенный филин, так вовремя вернувшийся с охоты. Фил словно знал наперёд, что мне предстоит этим утром, хотя, может, так оно и было, поскольку его взгляд выражал искреннее сочувствие, отчего стало зарождаться нехорошее предчувствие, будто меня провожают не на обычную беседу, а на нелёгкое испытание, правда, наставлений с его стороны всё же не последовало.

Снежка, так я решила назвать малышку из-за белоснежного цвета шёрстки, не отходила от меня ни на шаг, даже когда вернулся Фил, и как только поняла, что я собираюсь уходить, оставляя её, попыталась тайком забраться в карман куртки, но была оттуда выдворена, несмотря на недовольное обиженное шипение. Выходя следом за кронпринцем, я слышала неясное бормотание старшего магиса, который что-то ей растолковывал, успокаивая.

Спускаться по лестницам и петлять по коридорам замка не пришлось: ради такого события, как возвращение отца, императором было позволено открыть портал из башни прямо в его покои, где сейчас в рабочем кабинете находился долгожданный гость, и это настораживало ещё сильнее.

Прислонившись к стене, я наблюдала, как Рик пытается раз за разом сотворить заклинание перехода, но оно всё никак не получалось, отчего стало понятно — он нервничает сильнее, чем хочет показать, а это наталкивало совсем уж на нехорошие мысли.

— Наконец-то, — было первое, что я услышала, ступив по ту сторону портала, когда Рику всё же удалось закончить начатое, — надо было идти самому, получилось бы гораздо быстрее.

Дориан, встретивший нас, даже не пытался скрыть своё раздражение, отчитывая Рика, при этом нервно постукивая носком ботинка, похоже, появление отца сказалось и на его спокойствии.

— Я торопился, как мог, но ты же знаешь, что заклинания не всегда проходят гладко, — прервал его брат. — Где он?

— Ждёт, — коротко бросил император, указав на закрытую дубовую дверь, — будь готов поставить щит в случае чего.

— Всегда готов, — кивнул принц, — но, будем надеяться, что сегодня он не понадобится. Рэйв с ним?

— Где же ему ещё быть, — недовольно пробурчал Дориан.

Стукнув пару раз в дверь своего же кабинета и распахнув её, вошёл первым.

— Отец, девчонка здесь! — промолвил он, склонив почтительно голову.

— Пусть войдёт, — прозвучал в ответ тихий голос.

Сделав шаг, переступая порог, я затаила дыхание, не зная, чего ждать, готовая в любую секунду вновь дать дёру, если потребуется, но сидевший в глубоком кресле седой мужчина мощного телосложения даже не пошевелился, лишь вскинул на меня пронзительный взгляд голубых глаз. Он казался таким уставшим, подавленным и несчастным, что это вызвало во мне волну жалости и сострадания. Глядя на него, можно было лишь удивляться, почему так нервничали парни, но терять бдительность я не собиралась: отца они знали гораздо лучше, а значит, причины для волнения, несомненно, имелись.

— Подойди ближе, девочка, — голос говорившего слегка дрогнул.

Сделав ещё пару шагов, я остановилась в ожидании дальнейшего разговора, но мужчина молчал, не сводя с меня задумчивого взгляда.

— Отец, позволь представить тебе Ринию, — произнёс Рэйв, встав рядом со мною, — именно про неё я тебе рассказывал ночью. Риния, позволь представить тебе Владыку…

— Достаточно, — неожиданно резко прервал его отец, вставая, — помолчи лучше немного. Прислушайтесь!

Все замерли, выполняя приказ старшего, я тоже затаила дыхание, но так ничего и не услышала.

— Вы слышите? — на лице мужчины расцвела улыбка.

— Что мы должны услышать? — спросил Дориан, пытаясь говорить как можно спокойнее.

— Биение наших сердец… — начал Рэйв и замолчал, словно не веря самому себе. — Как такое возможно? Не понимаю!

Неожиданно он запрыгал на месте, потом начал приседать, потом наносить руками удары в мнимого противника…

Я, Рик и Дориан смотрели на него во все глаза, пытаясь понять причину происходящего, изредка переглядываясь. Мне ничего существенного в голову так и не пришло, хотя, судя по виду, парни были в такой же ситуации. В отличие от нас, их отец, похоже, прекрасно всё понимал.

— Это бесполезно, Рэйв, ничего не изменится, — покачал головою старый дракон, — можешь больше не пытаться ускорить биение своего сердца и, тем самым, сбить ритм.

Парень, замер на месте, вновь к чему-то прислушиваясь, и, судя по выражению лица, услышанное его очень удивило.

Старый дракон, вновь покачав головой, грустно улыбнулся и, не сказав ни слова, направился ко мне. Подойдя, он приподнял мою голову за подбородок, заглянув в глаза, и неожиданно по его щеке скатилась скупая мужская слеза.

— Все эти годы я думал, какой же ты выросла, но даже не мог предположить, что настолько похожей на мать, — выдавил он, — знаешь, я ведь был первым, кто взял тебя на руки, и, поверь, для нас твоё появление на свет было самым настоящим сюрпризом. Никто даже предположить не мог, что вас будет двое, ведь сердцебиение слышалось одно до последнего, но когда ты родилась, мы поняли причину — ваши сердца, твоё и Рэйва, бились в унисон. Роды у Дайры были тяжёлыми, но мы справились. Она так хотела уберечь тебя и поплатилась за это.

Я не могла поверить собственным ушам! Как такое могло быть? Неужели сейчас исполнилось моё самое заветное желание, и я, наконец, обрела семью?

Щёки пылали от волнения, сердце прыгало в груди то от радости, то от страха, что здесь какая-то ошибка. Я пыталась выдавить из себя хоть слово, но в горле стоял ком, а предательские слёзы готовы были сорваться в любую минуту.

— Ты хочешь сказать, что эта девчонка — наша сестра? — побледневший Дориан был ошеломлён. — Ты ничего не путаешь? В императорских семьях ведь не рождаются девочки!

Ответить отец не успел, поскольку в центре комнаты ярким овалом замерцал открывающийся портал.

— Что за… Рик, Рэйв, активируйте щиты: кто-то пытается прорваться сквозь защиту! — воскликнул Дориан.

Оба парня шагнули ко мне, чтобы прикрыть магическим щитом, но отец оказался быстрее. Защитный купол только успел сомкнуться над нашими головами, как портал с треском раскрылся, являя нашему взору того, кто, несмотря на все запреты и барьеры, явился в самое сердце императорского дворца.

— Я смотрю, почти всё семейство в сборе? — вскинув смоляную бровь и ухмыльнувшись, поинтересовался… Сумеречный эльфодракон.

— Ты… — взревел отец, начиная частично трансформироваться, покрываясь белоснежной чешуёй, — как ты смеешь являться сюда после того, что ты сделал?

— Я сделал? — нахмурившись, поинтересовался Сумеречный, продолжая спокойно стоять на фоне мерцающего портала. — Похоже, у тебя проблемы с памятью Алвалор, хотя, в твоём положении это простительно — ведь нелегко жить на свете, зная, что твоя истинная находится на грани жизни и смерти.

— Ненавижу тебя! — рычал Властитель. — Всем сердцем желаю, чтобы ты горел в бездне, когда покинешь этот мир, за всю ту боль, что причинил нам.

— Возможно, так и будет, — расхохотался эльф, — вот только до той поры я буду наслаждаться жизнью, а ты уже сейчас горишь в той самой бездне, сидя в своей пещере над телом жены.

Старшего из драконов трясло от бешенства — набрав в лёгкие побольше воздуха, тот выдохнул пламя, направив его на Сумеречного, но эльф даже не пошевелился. Огненный столп накрыл его с головой, драконье пламя бушевало так, что даже через магический щит я чувствовала волны жара, вот только вреда незваному гостю оно совершенно не причинило. Оскалив зубы в хищной ухмылке, Сумеречный вскинул руку, и старый дракон взвился вверх, словно кукла, повинуясь чужой воле, приподнявшись на пару метров от пола. Парни уже готовы были атаковать, кинувшись на защиту отца, но оказались так же подвешены в воздухе без возможности пошевелиться.

— Что ж, встреча вышла не очень дружелюбной после столь долгой разлуки, и это меня весьма огорчило, признаюсь, всё же надеялся, что будет иначе, — промолвил тот, продолжая без видимых усилий удерживать магией четырёх мужчин в воздухе, — а когда я огорчён, появляется желание причинить боль тем, кто меня расстроил. Кхм, что же придумать эдакое… О, кажется, я знаю!

Эльфодракон повернулся к открытому порталу и щёлкнул пальцами.

— Что ж, похоже, мы сейчас находимся на перепутье — пришло время выбрать дальнейшую судьбу, — голос Сумеречного был холоден, словно лёд.

— Что ты задумал? — спросил отец, не сводя тревожного взгляда с подрагивающего зеркала портала.

— О, я много чего задумал, — усмехнулся эльф, — но на данный момент, думаю, пришло время воссоединить семейство. Как ты на это смотришь?

— Нет, прошу, не трогай её, — прошептал старый дракон побелевшими губами, не сводя взгляд с мерцающего портала. — Я был не прав, что накричал на тебя. Так накажи меня, только не трогай больше её.

— Поздно, ты сам выбрал этот путь, — отрезал Сумеречный, — так прими же с достоинством все невзгоды на нём.

Ещё мгновение, и из портального перехода показалось золочёное ложе, накрытое лёгкой вуалью.

— Насколько я знаю, двое из присутствующих не помнят лица матери-императрицы, — остановив взгляд чёрных глаз на мне и затем переведя его на Рэйва, произнёс Сумеречный, — мы это сейчас исправим.

— У тебя нет сердца! — в отчаянии воскликнул отец, пытаясь вырваться, но не в силах справиться с магией Сумеречного.

— У меня нет сердца? А у тебя оно есть? — эльф был в ярости. — В отличие от вас, я выполнил свою часть договора и не покушался на то, что мне не принадлежит.

— Она наша дочь — мы не могли поступить иначе! — воскликнул дракон, и от этих слов ужас ледяной стрелой пронзил сердце.

— Не вижу смысла в этом разговоре! — прервал его Сумеречный и, будто задумавшись, наигранно пробормотал. — Так, на чём же я остановился? Ах, да…