17. На перроне Витебского

Вокзал напоминал потревоженный муравейник. Под гигантскими закопчёнными сводами стоял гул: свистки паровозов, лязг сцепок, крики носильщиков, плач детей. Воздух был густым от пара, угольной гари и запаха мокрых шинелей. Юра стоял у колонны, подняв воротник, стараясь быть незаметным. Он нервно курил, вглядываясь в людской поток. В кармане грела душу пачка денег и расписка Берга, но тревога сжимала сердце. Из толпы, лавируя между баулами и мешочниками, вынырнул Володя. В руках был тощий докторский саквояж. Вид уставший, но глаза горели решимостью.

— Успел? — бросил Юра, швыряя окурок под ноги.

— Да. Две недели. Согласовано с самим Заславским, — выдохнул Володя. — Документы — броня. Меня теперь ждут. А у тебя?

— Деньги есть. С Бергом уладили. На первое время хватит, и на дорогу, и на подкуп, если понадобится.

— А Сергей? — Володя огляделся по сторонам.

— Сергея нет.

— Юрий Александрович! Владимир Сергеевич! — К ним подбежал запыхавшийся Алексей, помощник Верещевского. Кепка сбита набок, очки запотели от бега.

— Где он? — жёстко спросил Юра. — Поезд через полчаса.

— Остался. — Алексей перевёл дух, отирая лоб рукавом. — Сказал, что Берг не просто юрист, это целый клубок. Он там с ним... беседует. По душам, под коньячок. Сергей Петрович просил передать, что вскрылись векселя, старые долги, счета... Кто-то очень серьёзный ищет Павла, и это не просто кредиторы.

Алексей после передышки продолжил, понизив голос:

— Шеф вас догонит, как только выпотрошит из юриста всю подноготную. Или телеграмму даст в областной центр. Советует ехать, не ждать, каждая минута на счету. Обещал прикрыть тыл и присмотреть за Анной Артемьевной, когда та приедет. И с ответами на ваши запросы, Юрий Александрович, надо разобраться. — Алексей протянул Юре плотный конверт, от которого пахло сургучом и типографской краской. — Держите. Это не просто билеты, это ваша жизнь на ближайшие трое суток. Берг, конечно, сукин сын, но связи у него дьявольские, Сергей Петрович и своих подключил, сдирижировал.

Юра достал содержимое. Это были не привычные картонные билеты, а сложенные листы с печатями «литерные» требования.

— Слушайте внимательно, — Алексей заговорил ещё тише, оглядываясь по сторонам. — Прямого сообщения сейчас нет. Сначала до Москвы, поезд отходит с Николаевского в ночь. В Москве у вас будет шесть часов на пересадку. Вам нужен Рязанский вокзал, поезд на Ростов.

— На Ростов? — переспросил Володя. — Нам же в Кантемировку, за Воронеж.

— Спасибо скажете, если он вообще двинется, — отрезал Алексей. — Это единственный борт на юг без недельных простоев в тупиках. Тормозит в Лисках и Россоши. В Кантемировке может проскочить ходом, тогда придётся или прыгать, или с машинистом за спирт договариваться. От Россоши, конечно, надёжнее, но это лишние вёрсты и время.

Он постучал пальцем по плотному конверту:

— Мандат здесь как броня. «Санитарная инспекция особого назначения». Начальник поезда обязан содействовать, а местные брать под козырёк. Подписи там наркомовские, мы такое впервые выбили. Так что береги как зеницу ока, в деревне этой бумагой от любой власти прикроешься. И главное, — Алексей ткнул в нижнюю строку, — мандат выписан на группу. Три лица. Третье вписано как «сопровождающий медперсонал». Если Лидия Петровна не поедет, на первом же кордоне вас ссадят. Чекисты считать умеют: в бумаге трое, а по факту двое? Значит, дезертиры или шпионы, убравшие свидетеля. Вас должно быть трое. Кровь из носу.

Юра спрятал конверт во внутренний карман, поближе к сердцу.

— Понял. Спасибо, Лёша.

— Не мне спасибо говори. Петрович знает, что делает. И конечно, адрес в деревне. — Лёша протянул телеграмму Юре.

Бумага казалась тёплой, будто грела руку. Юра развернул её и прочёл: «Михайловка, Победы, 7 (П.С. вынос в сторону аптечного и опорных пунктов, погоста)». Отдал Володе. Тот спрятал телеграмму в нагрудный карман, и рука его так и осталась лежать сверху, на шинели, в районе сердца.

— Так, всё сказал. Ах да. Телеграфировать буду на Россошь и Кантемировку. От Михайловки там сейчас с дорогами беда, уж куда доберётесь. На имя Егорова, например. А вы мне на Гороховую. Я буду там на привязи, Сергей Петрович в полях.

Юра и Володя переглянулись.

— Плохо без него, — покачал головой Володя. — Как без рук.

— Справимся. — Юра сцепил зубы, взгляд стал тяжёлым и расчётливым. — Главное, он держит Берга за горло. Если кто сунется за нами следом из Питера, Серж их перехватит.

— Кхе... — крякнул Лёша в кулак и мальчишески улыбнулся. — Не думаю, что после Сергея Берг куда-то стукнет. Уж с кем ни водились, а не было такой истории. Так что, только если по сторонней наводке. Будьте в нас уверены.

Они пожали друг другу руки. Алексей быстрой походкой направился к выходу из здания вокзала, а Юра с Володей двинулись на перрон.

Паровоз дал длинный, пронзительный гудок, от которого заложило уши. Поезд дёрнулся.

— Пора, — сказал Юра, подхватывая вещмешок. — В Гатчину. К Лидии. Если не уговорим её ехать с нами, то всё зря. Ребёнок к нам не пойдёт, мы для него чужие.

— Уговорим, — кивнул Володя, поднимая саквояж. — Теперь у нас есть аргумент страшнее ненависти. Павел в опасности, а Лидия Петровна своих не бросает.

Они двинулись к вагону, растворяясь в клубах пара и сумерках и оставляя позади Петроград, который хранил слишком много тайн, чтобы отпустить их просто так.