29. Чайная

Сергея он нашёл в чайной на Лиговке. Тот сидел в углу, мрачный, как туча, и крутил в пальцах папиросу, но не прикуривал.

— Опаздываешь, — буркнул он, не поднимая глаз.

— Служба, — отрезал Володя, падая на стул. Перед глазами всё ещё стоял спокойный взгляд чайных глаз той медсестры и эта выбившаяся прядь. — У меня сорок минут, Серёж. Потом — к столу. Говори быстро.

Сергей пододвинул к нему телеграфную ленту, испещрённую точками и тире.

— Елизавета начала охоту. Опека в деревне уже была, сегодня утром.

Володя вскинулся.

— Юра отбился, но это пока, — он наклонился через стол, понизив голос. — Похоже, Берг собирает компромат на тётку, у него что-то есть, Володь. Завтра Анна приезжает к нему в контору. Если эти бумаги попадут к ней раньше, чем к нам, то Юру раздавят. Если Анна, как вдова опекуна, подпишет Бергу отказные бумаги, на опеку смогут претендовать ближайшие родственники: ты, Юра и, возможно, Лиза. И победит тот, кто больше заплатит.

— А как же Мари?

— Она не оформила статус как надо. И если приходит опека, там уже такая характеристика… поверь, бесполезно, — покачал головой Сергей.

— Я могу отпроситься. — Володя сжал край стола, мгновенно забыв об усталости. — Меня должны понять, если я…

— Нет, — жёстко перебил Сергей. — Ты едешь обратно.

— Но ты один не…

— Именно потому, что я один, всё и получится. — Сергей наконец чиркнул спичкой, осветив усталое, жёсткое лицо. — Берг — трус, но хитрый. С тобой мне пришлось бы играть в интеллигентные игры, мерить ему пульс и подавать стакан воды. А без свидетелей я объясню ему ситуацию на другом языке. На том, который он понимает лучше всего. Страх.

Володя уже вставал, застёгивая шинель, но вдруг замер.

— Не только страх, Серёжа. — Володя наклонился к самому уху чекиста. — Есть кое-что важное: Берг много лет любил Анну и, полагаю, до сих пор неравнодушен к ней. В этом может быть всё: и его вина, и его беда, и его смысл. Он переживает за неё, это было видно по реакциям. Мы давили его сразу по двум фронтам: и угрозой новой власти за махинации по сопротивлению национализации, и Анной. Даже не знаю, что подействовало сильнее. И сдаётся мне, если бы не вопрос Анны, этот хитрый старик не сдал бы бастион, несмотря ни на какие риски. — Он помолчал, вспоминая ту сцену в кабинете. — Он забрал её фото из архива, прежде чем нам передать. В какой-то момент я даже хотел ему посочувствовать. Но знаешь, что... — В его голосе прорезался металл. — Используй всё, что можешь. Он ради своих мотивов губит жизни, без оглядки. Даже ребёнка. Так что любые методы хороши. И если с этим надо помочь, подумай. Я готов и поприсутствовать, и поучаствовать.

Сергей медленно кивнул, туша папиросу.

— Понял тебя. Значит, у Ахиллеса есть пята. «Рыцарь» боится уронить лицо перед дамой сердца... Спасибо, доктор. Я справлюсь сам, тебе пора людей штопать, пациенты ждут.

Володя кивнул. Уже у самого выхода он обернулся, и жёсткость с его лица сошла, уступив место тревоге:

— Кстати... а что там по Петру?

Сергей помолчал, разглаживая на столе телеграфную ленту.

— Есть одна запись. В сводках санитарных поездов, уходивших на Север в девятнадцатом. Тифозные бараки, там половина была без документов, но этот записан чётко.

Он вытащил из кармана сложенный листок и пододвинул другу. Там была обведена одна строка.

— «Ершов Пётр Юрьевич».

Володя застыл, глядя на бумагу.

— Почему отчеством числится Юрьевич, а фамилией Ершов? — Он поднял растерянный взгляд на Сергея. — Это же... мы. Это моя фамилия, Мари... Он же Безруков. При чём тут мы?

— А ты подумай, — тихо, но жёстко сказал тот. — На кого он мог рассчитывать и надеяться? Такие имя, фамилия и отчество стали бы зацепкой и для Анны, и для Юры, согласись?

Сергей постучал пальцем по строке:

— Юра, не секрет ведь, любит Ершову, его лучший друг — Ершов. И подсказка для Юры. Всё очень логично. И ещё: реальных Ершовых Петров Юрьевичей соответствующего возраста я не нашёл, ни в Петрограде, ни в пункте отправления. Нет гарантий, что это не совпадение, конечно, но уж больно похоже на маячок. Такой, что специально поставили для конкретного человека. Да и попалось мне уж больно просто, всего лишь местные журналы отправок с последнего места дислокации полистать. Многие ведь бежали, прятались.

— Маячок... — выдохнул Володя. — Господи, мальчишка. Кстати, не знаю, важно ли это, но Мари вспомнила, что Петя был у отца в 1916, и они жёстко повздорили насчёт Мари. Александр угрожал ему, что, если тот не принимает правила игры, из игры его выкинут.

— Даже так… Собственно, так и получилось. Осталось только выяснить, куда именно его выкинули.

— А куда на Север его тогда увезли? — уточнил Володя.

— В списке только станция выгрузки, Петрозаводск. Дальше след теряется. Но взрослый человек, даже больной, требует расходов. Если Александр знал, где он, и прятал его, то он платил. — Он сжал кулак. — Я вытрясу из Берга не только все документы по Лизе, чтоб перекрыть кислород гадине. Я перетряхну всю бухгалтерию по Безрукову-старшему за последние годы. Каждая копейка имеет адрес, Володь. И какой-то из них приведёт нас к Петру.

Володя кивнул, соглашаясь, и тут же, словно цепляясь за тему денег, добавил уже деловым тоном:

— Раз уж ты возьмёшься за его кассу... У Юры был к тебе прямой наказ, как к управляющему делами.

— Слушаю.

— «Через неделю будешь в Петрограде, через Сержа продавишь Берга», — процитировал мужчина слова друга. — Юра дал ему месяц, но это не значит, что мы будем ждать всю сумму в последний день. «Деньги Берг умеет переводить на счёт «в воздухе» и снимать с него же. Пусть потрудится».

Сергей усмехнулся:

— Принято. Ускорим транзакции.

— И недвижимость, — продолжил Володя. — Сказал, чтоб Берг под твоим надзором сдал дом в наём трудящимся. Пока не отобрали, пусть пользу хоть какую-то принесёт. Мол, «об условиях Серж с Бергом… перетрёт. Иначе мы Берга перетрём в труху».

— Так может, оба дома? — переспросил Сергей деловым тоном, уточняя масштаб.

— Да. И Юрин, и наш, Ершовский, — пояснил Володя.

— В труху... — с удовольствием повторил Сергей. — Это по-нашему. Сделаем. А доход с твоего дома?

— В общий котёл, — отрезал тот. — Юра хотел мне оставить, но я отказался. Вместе нас много, а я — один.

— Добро. — Сергей крепко пожал ему руку. — И дома спасём, и на поиски заработаем.

Володя вздохнул, глядя на нового друга с надеждой.

— Береги себя, — тихо сказал он. — И... выжми этого старого влюблённого мерзавца досуха.

— До капли, — пообещал Сергей. — Опоздаешь опять, доктор. Иди.

Володя вышел, растворяясь в сыром тумане Лиговки. Дверь чайной хлопнула, отрезая Сергея от мира медицины и милосердия. Он остался один. В руке, между большим и средним пальцем, он быстро крутил спичечный коробок, так, что тот казался смазанным крутящимся пятном. Взгляд Сержа стал неподвижным и тяжёлым.

Мысли укладывались в голове, как патроны в барабан. Факты, стратегия, отдельные фразы. Лишь одно белое пятно не давало покоя: либо Александр успел получить цену своей фабрики и спрятать её, либо Берг гениально водит всех за нос.

«Документы или экономика? — усмехнулся про себя Сергей. — Нет. Опять упрусь в противоречия. Что ж, доктор, значит, страх».

Он резко остановил вращение коробка, прижав его ладонью к столу. Ирония судьбы: на старости лет страх за женщину может оказаться сильнее страха за жизнь, деньги и репутацию. Хотя последних трёх никто не отменял.

Сергей медленно поднялся, накинул кожанку и проверил наган под мышкой. Пора было нанести визит вежливости.