14. Эрида

Эрида

Магия бурлила во мне. Я ощущала себя горной рекой, вода которой рвалась дальше, невзирая на острые камни и другие препятствия. Окажись на пути мост — он бы разлетелся в щепки. Сильная, смертельно опасная река внутри человеческого тела.

Но я не боялась. Стоило мне обратиться к магии, как она тут же становилась спокойным озерцом и ластилась ко мне, точно домашняя кошка. Иногда мне даже казалось, что я слышу негромкое мурлыканье, но это уже полет больной фантазии.

Архелия тысячу раз твердила, что путь магии — тернистый, сложный и зачастую невыносимый. Чтобы овладеть собственной силой, необходимо учиться концентрации, уметь контролировать себя.

— Иногда требуются десятилетия, чтобы укротить магию, — часто повторяла вампирша назидательно.

Я готовилась к буре, которая должна была вырваться после инициации. Если в моей крови такая сильная магия, как говорят, то её обуздание казалось сложным занятием.

И вот утром, еще не проснувшись, я уже замерла в ожидании. Осторожно открыла глаза, ожидая летающих предметов, видимых призраков или еще какие-то проявления моей магии. Но ощутила только укол разочарования — от того, что проснулась одна, без Исмара.

Вспомнила о случившемся, и вина затопила с головой. Я торопливо нашла одежду и выскочила в коридор, еще даже не зная, где Исмар, однако желание найти его и извиниться гнало вперед.

На время пришлось забыть о своей цели. Невидимая сила отшвырнула меня к двери, заставив прислониться к деревянной поверхности. Безумное смешение чувств затопило меня с головой, даже зрение помутнело.

Скука, раздражение, счастье, грусть, забота, желание, злость, сонливость. Все. Все и сразу. Каждое чувство — жужжание в голове, именно так образовался назойливый рой пчел. Который больше никуда не ушел, так и остался.

К плечу прикоснулась теплая рука, и я содрогнулась. Чужое беспокойство прострелило молнией.

— Эрида, ты в порядке? — обеспокоенно спросила… госпожа Рейвен.

Я с трудом поняла, что это она, сосредоточившись на её лице.

— Что с тобой? — настойчиво спросила она, взяв лицо в ладони.

Я отшатнулась, подвинувшись налево и теперь прижимаясь к холодной стене.

— Вы так громко беспокоитесь, — выдавила я, стискивая в ладонях ткань платья.

— Громко? — недоуменно переспросила женщина. Что-то промелькнуло на её лице, и я уловила шок. На вкус он был как свежее яблоко. — Ты… о-о-о… Видимо, мы предполагали ошибочную инициацию.

К счастью, госпожа Рейвен не стала допытываться о подробностях появления магии. Она осторожно повела рукой перед моим лицом, спустилась ниже. Я разглядела полупрозрачные щупальца, вырывающиеся из её пальцев. Они были подсвечены флуоресцентным желтым светом. Щупальца осторожно касались меня, совсем неощутимо. Так вот как видят проявление светлой магии...

— Исключительно ментальное проявление, — определила госпожа Рейвен, чуть хмуря брови. Она смотрела мне в глаза, но как будто не видела меня. — Мысли читаешь? — И прежде, чем я ответила, отрицательно мотнула головой. — Нет, не то.

Щупальца медленно втянулись, женщина уже внимательнее посмотрела на меня.

— Я громко беспокоилась, — пробормотала она. — Эмоции. По всей видимости, эмпатия, а учитывая уровень магии в твоей крови до инициации, эмпатия высшего уровня. Редкий дар, надо сказать.

— Эмпатия? — прошептала я. Стало легче, когда я сосредоточилась на спокойном уверенном голосе, чужие чувства немного схлынули, пусть и не исчезли до конца.

— Восприимчивость к посторонним эмоциям, — как маленькой, пояснила мне госпожа Рейвен. — По сути, значение слова «эмпатия» двойственно. Эмпатией могут обладать обычные люди, это нормальная реакция человека открытого и понимающего других людей. И есть эмпатия как магический дар. Во втором случае душа открывается полностью, а не только то, что человек показывает собеседнику. Это как чтение мыслей, но чтение эмоций. Тебе сейчас тяжело, а через полчаса начинаются занятия, студенты и преподаватели начнут ходить по территории. Станет еще хуже. Идем. Сможешь взять мою руку?

Я честно попыталась, но стоило прикоснуться к теплой коже, как океан эмоций заставил меня дернуться. Госпожа Рейвен была спокойна, уверенна и искренне желала мне помочь. Но я забралась глубже, ощутив глубинные эмоции. Любовь и страсть к мужу, удовольствие от работы преподавателем, нежную заботу по отношению к дочерям. А еще гордость, граничащую с гордыней, за собственные успехи в магии, легкое высокомерие и… застарелую тоску по прошлому, страх снова оказаться в одиночестве.

— Ясно, обойдемся без прикосновений, — проворчала женщина, осторожно убирая руку.

По коридору мы шли недолго, госпожа Рейвен раскрыла двери одной из комнат.

— Заходи, — проговорила она.

Я неуверенно зашла и огляделась. Это даже не комната, а целые покои: мы оказались в гостиной, а еще были три двери — должно быть, в спальню, ванную комнату и гардероб или кабинет.

— Это мои покои, — озвучила догадку госпожа Рейвен. Она плотно закрыла дверь и криво усмехнулась: — И, похоже, некоторое время тебе придется жить здесь.

— Спасибо, но… — начала я и тут же осеклась. — А куда все делось? Я чувствую только вас.

— Мои покои зачарованы и окружены защитой, которая в том числе не пропускает чужие эмоции, — подтвердила догадку женщина. — Пока для тебя это самое удачное место. А я редко здесь бываю, только когда Себастьян совсем достает.

Веселая улыбка (да и моя проснувшаяся магия) показали, что госпожа Рейвен шутит. Она старалась расслабить меня, успокоить немного. Признаться, это помогало.

Уже через час к нам присоединился ректор Эрриан и Архелия. Ректор и госпожа Рейвен отложили все дела, чтобы заняться таким необычным делом, как божественная магия.

И началось. Несколько недель упорных тренировок, заточения в покоях и долгих медитаций. Мне приводили преподавателей как подопытных, чтобы я научилась не просто определять на расстоянии, но и выделять, раскрывать эмоции. Именно преподавателей - потому что они знали, как работать с ментальной магией. Архелия просила вызвать разные эмоции — гнев, ревность, страх, радость и многое другое. Она подошла к делу обстоятельно, и, несмотря на усталость, я была ей за это благодарна.

Выйти в коридор, окунуться в озеро (к счастью, уже не океан, контролировать я себя научилась) чужих эмоций я смогла лишь через двадцать дней. До этого, конечно пыталась, моя беспокойная натура рвалась на волю, однако не выдерживала дольше минуты.

Постоянное жужжание страха, надежды, гордости, вины, желания и прочего в голове позволяло отвлечься и не думать о собственных чувствах. Но, засыпая, почти обессиленная от постоянного ментального контроля, я все равно думала о том, где сейчас находится Исмар. С того момента, как я обманула его с инициацией, мы не виделись. Я не стала спрашивать у Архелии, куда он делся. Боялась услышать что-то вроде «он уехал» или «Исмар бросил тебя здесь».

А так, не спрашивая о нем, хоть оставалась призрачная надежда. Он же обещал помочь, неужели посчитал, что обещание выполнено?

И все равно, прогуливаясь на двадцать первый день после пробуждения магии вместе с Архелией по переполненному пару близ Университета, я осторожно проходилась взглядом по толпе в поисках знакомой фигуры.

***

— Девушка в зеленом платье? — спросила Архелия.

Мы тренировались вычленять из роя только эмоции определенных людей, а остальных оставлять за бортом.

— Ностальгия, — легко определила я. — Видимо, это выпускница, которая приехала навестить универитет.

— Не делай поспешных выводов, — усмехнулась Хель. — Это вампирша, преподаватель истории, которая раньше здесь работала. Одинокий парень вон на той скамейке?

Я присмотрелась к тощей фигуре в мантии.

— Сосредоточенность. Видимо, он повторяет что-то про себя, какие-то формулы, может. Но в себе он уверен, страха не чувствую.

Архелия кивнула.

— А теперь попробуй сама, без меня, — вдруг сказала она. — Я уйду и даже следить не буду: уверена, ты справишься и никому не навредишь. Мне интересно узнать, как поведет себя магия, когда ты остаешься без присмотра.

И она действительно ушла. Я до последнего не верила, что меня оставят одну так быстро. Но нет: черное бархатное платье быстро затерялось среди толпы.

Я глубоко вдохнула и с опаской посмотрела по сторонам. Чужие эмоции негромко жужжали фоном, однако больше не отвлекали. Человек привыкает ко всему, видимо, привыкла и я.

С полчаса я тренировалась так, как мы проделывали с наставниками: сосредотачивалась на одном человеке и улавливала эмоции, причем старалась проникнуть дальше, глубже поверхности. Сделать примерно то, что я проделала в первый день с госпожой Рейвен, только без прикосновений. Далось мне это легко: впрочем, то, что я за двадцать дней научилась контролировать свою магию, уже о многом говорило.

Когда я в первые же дни ощутила ту легкость, с которой давалась тяжелая наука, уже почти возгордилась с собой, однако Архелия быстро вернула меня с небес на землю.

— Типичная божественная магия, — хмыкала она, сидя в кресле и наблюдая за моими усилиями. — В дополнение к могуществу боги всегда добавляют легкость освоения магии.

— Говорят, наша королева моментально научилась пользоваться своим даром, — поддержала беседу госпожа Рейвен.

Хель некрасиво фыркнула.

— Скакала как коза из одного края континента в другой: то в Стааб, то в Ревирию, то в Серрат, — подтвердила вампирша. — Правда, потом Кассандра поняла, что существует откат, но из-за стресса во время войны, а именно тогда и пробудился дар, она не сразу его ощутила.

— Да и Каролина Карион легко стала управлять штормами, — почти мечтательно протянул ректор Себастьян. — Видал я пару раз проявление её магии. Воистину ужасающее и восхищающее зрелище.

Открыла рот, чтобы возмутиться, однако преподаватель, с чьими чувствами я в тот момент работала, не выдержал первым.

— Эй, может, хватит трындеть? — недовольно воскликнул черноволосый мужчина с хищными чертами лица. — Отвлекаете, между прочим.

Я быстро вынырнула из недавних воспоминаний и неуверенно огляделась.

Кажется, пока я погрузилась в себя и автоматически шагала по аллее, началась пара, потому что территория внезапно опустела, лишь несколько человек вдалеке торопливо шли в сторону одного из корпусов.

Я закрыла глаза и попыталась расширить дальность действия своей магии. Она ощущалась как рыболовная сеть, закинутая в реку. Для того, чтобы размах был больше, пришлось мысленно напрячься.

У меня получилось. Я почувствовала скуку в одном из ближайших корпусов, сосредоточенность, задумчивость, непонимание. Много чего еще, однако эти чувства превалировали.

И вдруг в другой стороне, в глубине парка, я ощутила горячее отчаяние. Горячее почти в прямом смысле: щеки обдало таким жаром, что я на миг испугалась. А еще человек испытывал боль и страх.

Букет таких чувств я не могла пропустить. Ускорив шаг, начала блуждать по мощеным дорожкам, ориентируясь на свои ощущения. Этот как элемент детской игры, когда тебе говорят «холодно» или «горячо», то есть далеко или близко, а ты должен найти искомое.

Источник боли обнаружился в одной из беседок, скрытых плющом. Девушка в мантии сидела с ногами на сиденье и, поджав колени к груди, негромко рыдала. Худые плечи дрожали так, как будто бедняжку пробирал колючий холод.

— Эй, — осторожно позвала я. — Ты в порядке?

Девушка подняла рыжую голову и посмотрела на меня. Бледное лицо без косметики выглядело бы мило, если бы не распухший нос, сопли и слезы.

— Отстань, — всхлипнула она.

Ага, нашла идиотку. Упрямство — черта семьи Аминтор. Раз уж решила, то вряд ли изменю свое решение.

— Могу тебе чем-нибудь помочь? — осторожно спросила я, присаживаясь рядом.

Смех девушки вышел немного истеричным, с иканием.

— Можешь, — подтвердила она саркастично. — Конечно, если ты уговоришь профессора Нокса не ставить мне неудовлетворительно.

Я сочувственно помолчала, в голове перебирая варианты беседы, которыми можно отвлечь девушку. Незнакомка, неожиданно даже для самой себя, начала делиться:

— Сколько сил я потратила, уговаривая родителей отпустить меня на учебу! Дар у меня средненький, но при должном старании я бы стала хорошим зельеваром. Была бы сама себе хозяйкой, а теперь… Видимо, придется вернуться домой в Лерну и стать послушной воле отца. Выйти замуж за одного из его престарелых дружков, выносить кучу детей и умереть в сорок лет от родовой горячки.

Чужое отчаяние ударило прямо в макушку. Я удержалась от того, чтобы поморщиться и мирно заметила:

— Разве ты не можешь пересдать экзамен?

— Он ужасный человек, этот профессор Нокс! — заявила девушка, не сдерживая горького всхлипа. — Его предмет непрофильный, всего лишь философия, однако мнит из себя непонятно что. Очень строгий, категоричный, лишь его мнение верное, остальные неправильные. Еще ни один человек не смог попасть к нему на пересдачу.

— Если никто не получил права пересдачи, это не значит, что однажды такое не случится, — заметила я, говоря преувеличенно бодро. Мне искренне хотелось, чтобы бедняжка поверила в себя и отстояла свое будущее. — Это твой шанс стать тем, кем ты хочешь, а не кем видит тебя твой отец — удачным вложением. Иди к этому вредному профессору, иди к ректору, в конце концов. Добейся пересдачи, докажи, что ты можешь за себя постоять.

Девушка посмотрела на меня удивленно. Так, как будто я сказала нечто настолько очевидное, что и идиоту понятно.

— А ведь ты права, — пораженно выговорила она. — Чего это я реву, как слабая барышня? Отстояла себя перед отцом, что мне какой-то престарелый профессор?

Отчаяние исчезло, словно и не бывало. Девушку затопила волна уверенности и готовности отстоять себя. Она убежала, забыв даже поблагодарить. Но я не была в обиде: даже просто помочь человеку было приятно. К тому же, у меня была еще одна причина для того, чтобы радоваться.

Потому что я обнаружила новый способ использования магии. Эмоции чужих людей можно было не только почувствовать, но и повлиять на них, изменить по моему желанию.

***

Невероятные усилия потребовались для того, чтобы дождаться одобрения наставников. Они были чрезвычайно довольны моими результатами, а Архелия чуть не светилась от счастья. Она, казалось, была рада даже больше меня, как бы парадоксально это ни звучало. Ну еще бы, помимо радости за меня, появилась возможность утереть нос моему отцу: мол, она и Кассандра, пытаясь отстоять мое право на изучение магии, были правы.

Я же, чувствуя удовлетворение, все же вела себя сдержанней. Наверное, надо было прыгать до потолка от радости, получив желаемое. Но… я не чувствовала изменений. Да, в голове появились постоянные отголоски чувств чужих людей, магия отзывалась по первому моему требованию. Однако мне казалось, что так и было всю жизнь, просто не замечала раньше.

Наедине со своей магией, казавшейся чуть ли не второй сущностью, я ощущала себя комфортно. Как будто вернулась в родной дом, хотя до Тиссена чуть ли не неделя пути верхом.

И вместе с тем был момент, который тревожил меня все время тренировок. Исмар.

Думая об этом несносном, высокомерном вампире, я испытывала смешанные чувства. Вот ирония, в чужих эмоциях научилась разбираться, а в своих — не очень. К тому же, это был бешеный коктейль: вина, злость, обида, желание, тоска и много чего еще.

И вот, лишь окончательно совладав с магией и получив довольные кивки наставников, я осмелилась спросить у Архелии, куда пропал Исмар.

Надо было видеть лицо тёти. Нежность очень быстро сменилась выражением полнейшей высокомерной насмешки. Архелия сдержанно приподняла тонкие черные брови и изогнула губы, сейчас напоминавшие двух змей.

— Я думала, у тебя все в порядке со зрением, — издав едва слышный смешок, отметила она.

От этих слов я, честно говоря, растерялась. Да, конечно, иногда Хель выдавала нечто экстравагантное, однако такого точно нельзя было ожидать.

— При чем тут мое зрение? — недоумевала я.

Архелия посмотрела на меня, как ведьма-людоед на несмышленого ребенка, который вот-вот станет обедом. В детстве она любила рассказывать сказки с таким сюжетом, обязательно намекая на реальность тех событий и собственную причастность.

— Каждую твою тренировку, проходившую вне стен покоев, Исмар был рядом, — передернула плечами Архелия. Пару секунд она смотрела на мое ошарашенное лицо, а потом все-таки соизволила пояснить: — Он держался на расстоянии, чтобы ты не ощутила его, но бдительно следил за твоей безопасностью.

Облегчение затопило с головой. От мысли, что Исмар все еще рядом, просто злится и поэтому не появляется в поле моего зрения, настроение значительно улучшилось. Главное, что не уехал! Осталось только найти его: сложно найти шпиона тогда, когда он этого не хочет.

Тут Архелия подсказала. С помощью магии крови (даже спрашивать не буду, откуда у неё небольшой флакон с кровью Исмара!) она быстро вычислила его местоположение.

— Твое счастье, что он не скрывает себя магией фейри, — усмехнулась Хель, рассматривая каплю крови на карте Вандеи. — А теперь беги, пока Мар не ушел.

Конечно, я немного поблуждала по городу. Строение улиц было незнакомым, пусть я долго гуляла по Вандее в первую неделю прибытия сюда. Тем не менее, благодаря готовым помочь местным жителям я быстро нашла верную дорогу.

Исмар как раз спускался по ступеням вниз. Я покосилась на вывеску — кажется, какой-то ресторан или что-то похожее, — и быстрым шагом догнала мужчину.

Конечно, он заметил меня, но сделал вид, что не увидел. По улице мы шли молча, иногда приходилось лавировать, чтобы не столкнуться с прохожими, идущими навстречу.

Наше общее молчание дало время, чтобы осторожно выпустить магию и попробовать узнать, что чувствует Исмар. Натолкнувшись на каменную стену, вздрогнула. Так же стали закрываться Архелия и супруги Эрриан, когда узнали свойства моего дара. Для ментального щита необходима огромная сила воли и концентрация.

— Думала, я позволю использовать магию на себе? — насмешливо спросил Исмар, не поворачивая головы.

Конечно, он ощутил. Я научилась контролировать магию, верно её использовать, однако делать её незаметной пока не получалась. Такое свойство полезно, но не жизненно необходимо, поэтому сначала я училась контролю, а потом уже всяким хитростям.

— Прости, это уже почти привычка, — повинилась я, осторожно рассматривая мужчину. Может, надеялась если не магией ощутить, то хотя по лицу понять, что он чувствует. — Ты куда-то спешишь?

— Дела, знаешь ли. Тем более на расстоянии их решать дольше и труднее, — с иронией ответил Исмар, ускорив шаг.

Ну уж нет, не отвертишься! Я обогнала его, встала напротив, не давая пройти. Исмару пришлось остановиться.

Я была ниже, поэтому ему не составило труда, смотрев прямо, игнорировать меня. Исмар поджал губы, сдерживая злость.

— Но ты не уезжаешь, несмотря на то, что тебя ждет работа, — воскликнула я и, оглянувшись по сторонам, заговорила уже тише: — Ты держишь свое обещание, оставаясь рядом и заботясь о моей безопасности. Хотя можно было бы понять, если бы ты уже давно уехал в Тиссен. Это о многом говорит, Исмар.

Я взяла его за руку. Холодную, сухую. Почти безжизненную. Исмар никак не отозвался на касание. Я пыталась поймать его взгляд, но он все еще смотрел прямо.

— Мар, прости меня, — уже шепотом выдавила я, чувствуя, как в горле образовывается комок. — Я совершила ужасный поступок, да, и мне стыдно за него. Если есть шанс, что ты поймешь…

Исмар все-таки посмотрел на меня, но я уже жалела. Столько в глазах презрения, холода, несмотря на то, что на лице не дернулся ни один мускул. Стало очень страшно.

Свободная рука обхватила лицо, сжимая подбородок.

— Я понимаю, Ваше Высочество, — процедил он. Губы дрогнули, и на них зазмеилась кривая ухмылка. — И не просто понимаю, но я бы сделал так же. Потому что это правильно — использовать других ради своей цели. Именно так и надо жить, мне ли не знать. Но чтобы потом не было паршиво, не нужно впускать кого-то в сердце. Этим правилом я жил много сотен лет.

— Исмар… — выдохнула я.

— Я дурак, что поверил тебе, — резко перебил он. — Я доверился впервые за долгое время. И получил взамен оплеуху как напоминание о том, что забыл о собственном правиле.

— Да все не так…

От усталости, звучавшей в его голосе, стало физички тяжело дышать. Исмара из всей семьи я знала меньше всего. И никто его не знал хорошо, даже моей отец. Потому что Исмар никого не допускал в свое сердце, никому не доверял до конца. Мне поверил — а я предала его.

Земля содрогнулась, громко хрустнув. Землетрясение? В Вандее такое редко случалось.

Прохожие повозки, лошади резко исчезли. Не разбежались, нет: их откинуло в сторону невидимой волной. Метрах в ста от нас стало пусто — и тихо. Ни единого звука, как будто уши заложило. Услышала только слова Исмара:

— Стой рядом, — велел он, вставая передо мной.

Из-за его плеча я разглядела несколько фигур в бесформенных серых балахонах. Быстро посчитав, определила — десять. Балахоны приближались, ткань, по-моему, даже не шевелилась, как будто фигуры плыли по воздуху. Чем ближе они оказывались, тем отчетливее я слышала неясное бормотание. Читалось какое-то заклинание, могу даже предположить, что темное.

Одна фигура взмахнула рукой, и приспешники остановились. Главный — а судя по всему, это он и был, — сделал несколько шагов вперед, поднял руки на уровень лица, показывая бледные ладони, и громко проговорил:

— Тебе лучше сдаться сразу, тогда никто не пострадает.

Исмар напрягся еще сильнее, бледно-зеленая магия в нем вспыхнула, потянувшись ко мне и создавая вокруг щит. С досадой ощутила, что щит одновременно стал и клеткой — потому что Исмар прекрасно знал, что ради его безопасности я совершу очередную глупость.

— Можешь давить на её совесть, сколько влезет, — насмешливо заметил Исмар, поводя плечами и разминая пальцы. — Девушка с места не сдвинется, и ты еще не тронешь.

Главный Балахон замер, обдумывая сказанное, а потом медленно, словно смакуя, проговорил:

— Я не к ней обращался… второй существующий дампир.

И тут же голоса других балахонов резко затихли. Вторая волна ударила, только теперь в нас. Меня почти не задело, я лишь немного пошатнулась. Ветер ударил в лицо, заставив недовольно зажмуриться.

Защита Исмара помогла мне. Он, думая, что опасность грозит мне, почти всю свою магическую энергию пожертвовал для надежного щита-темницы. Для себя ничего не оставил, и волна чужеродной магии ранила его.

Он упал на колени, тяжело дыша. Тут же поднялся на ноги, но балахоны опять забормотали — и стали приближаться, образовывая круг. Я видела густую пелену магии, упавшую на Исмара, словно рыболовная сеть.

Конечно, Исмар имел огромный опыт как воин, как маг (точнее, полуфейри). Именно поэтому он успел убить ровно половину противников — троих с помощью собственной магии, двоих благодаря ловко пущенным кинжалам. И все равно оставшаяся пятерка смогла вновь поставить на колени Исмара.

Главный опустил руки и достал из рукава кинжал. Он медленно подошел ближе, вставая в метре от Исмара и наблюдая, как он корчится — не от боли, а от усилий.

— Воистину прекрасное создание — плод любви жизни и смерти. Дитя фейри и вампира, со своей уникальной магией и судьбой, — проговорил почти ласково Главный Балахон. — И жизнь твоя закончится здесь. Во благо будущего, которое должно настать. Твоя жертва не будет напрасной.

Он поднял кинжал над головой Исмара, и тут мое оцепенение прошло. Почему я стояла столбом, лила слезы и смотрела, как моего любимого убивали?

Представив мертвое тело Исмара, я закричала, ломая оковы чужой магии. Воздух содрогнулся — или мне так показалось. Нет, не позволю убить его!

Я продолжала кричать, и вместе с криком из меня вырывалась магия. До этого ласковая, податливая, сейчас сущность была так же разозлена. Если не больше. Похоже, магия запомнила, кто провел инициацию, и считала Исмара своим. Как и я.

Я могла ощущать чужие эмоции, могла ими манипулировать. А еще, оказывается, могла превратить свои собственные чувства в оружие, которое может справиться с чем угодно. Даже с ритуальной черной магией.

Ярость стала воздухом, ветром, проникла под балахоны, в слабые тела смертных. Села там прочно, словно крючок, поймавший рыбу. И я потянула эту «удочку» на себя. Нет, даже не потянула: резко дернула, чуть ли не кусками вырывая душу, где рождались и умирали эмоции.

Балахоны упали на землю, словно марионетки, нити от которых выпустил кукловод. Вместе с тем давление на Исмара тут же пропало, магия растворилась, впитавшись в землю.

— Эрида! — хрипло выдавил Исмар, сплевывая сгусток крови на мощеную дорогу. Он поднял, игнорируя слабость, и подошел ко мне. Дрожащими руками обхватил за голову, настойчиво поднимая и встречаясь со мной глазами.

Я смотрела на него, но видела другую картину. Песчаный берег, белая пена у босых ног, обманчиво-спокойное море темного-синего цвета. И вдали — темно-синяя полоса вместо горизонта, то и дело вспыхивающая молниями.

— Эрибея, Исмар, — выдавила я, возвращаясь сознанием в Вандею. — Мне нужно в Эрибею.