15. Рейн

Рейн

Эта неделя обещала стать самой худшей в жизни дагомейского принца. Сотни бумаг с отчетами, постоянные проверки, ночные патрули. Уже хроническая усталость и приправленное отчаянием ожидание следующего убийства. Все вместе сводило с ума, голова болела практически не переставая.

На плаву его держала Фира. Молодая женщина, словно понимая напряженность последних дней, почти все свободное время была рядом. Через раз ночевала в покоях Рейна, хотя сам он приходил лишь ближе к рассвету. Тем не менее, ложиться после трудового дня в нагретую постель и чувствовать объятья любимой женщины оказалась весьма приятно. Крепко стискивая сонное разомлевшее тело, Рейн спокойно засыпал, пусть и ненадолго.

В один день прилетела правящая чета драконов. Точнее, дракон и его человеческая пара — родители Леона.

Приветствие вышло трудным и долгим, потому что практически сразу переросло в совещание. Ингвар требовал полного отчета и уточнял каждую деталь, с самого первого убийства. Несмотря на дружбу между государствами, правитель драконов был разозлен и не мог простить смерть своего подданного на территории Тиссена, практически под боком у Катрея. Его успокаивала только Агата. Рыжеволосая королева не отпускала левой руки своего супруга и даже иногда что-то шептала успокаивающее.

Леон выступал наравне с Рейном. После смерти Лисандра молодой дракон осунулся, стал серьезнее, лукавая улыбка окончательно исчезла с его лица. Рейн с грустью констатировал, что его лучший друг, еще недавно жаловавшийся на постоянную напряженность принца, сам повзрослел. Для дракона — слишком рано, это все равно, что если обычный человек вдруг повзрослеет в десять лет.

И Агата, и Ингвар заметили изменения в своем сыне. Они внимательно слушали объяснения Леона. И если Ингвар сохранял невозмутимую маску, то лицо Агаты стало печально-задумчивым. Мать не может не беспокоиться за своего единственного ребенка, сколько бы лет ему ни было.

Ингвар согласился подождать и не вмешиваться.

— Но только из уважения к Катрею, — сказал суровый дракон, покосившись на Леона. Естественно, правитель драконов поставил свое условие: — Еще одно убийство — и я подключаю своих людей. Убийца Лисандра должен быть наказан.

Катрей, как и Рейн, проглотил возражения. Ингвар имел право возмущаться, и он еще мягко поступил.

— Мы забираем тело Лисандра, его должны похоронить с почестями, — мягко сообщила Агата, подводя итог.

— Разумеется, мы уже подготовили тело к транспортировке, — кивнула Кассандра, грустно улыбаясь в ответ.

После этой тяжелой встречи Рейн еще три часа провел в своем кабинете. Опять пришла Фира, теперь только у неё был неограниченный доступ к личным комнатам принца. Она принесла закуски и кувшин с разбавленным вином, размяла напряженные плечи и ласково погладила волосы.

Рейну стало легче, он давно откинулся на высокую спинку кресла и расслабленно прикрыл глаза. Нежные руки Фиры и её голос окончательно успокоили.

— Я трон готов отдать за то, чтобы этот момент не заканчивался, — с закрытыми глазами проговорил Рейн, тяжело выдыхая.

Фира закончила массаж и села к мужчине на колени, перекинув обе ноги через подлокотник. Голову устроила у него на плече. Рейну подумалось, что к этому моменту он и стремился всю жизнь.

— Я бы все отдала, чтобы остановить этот момент навсегда, — негромко проговорила Фира. От горечи в женском голосе стало тяжело дышать.

Рейн обнял хрупкое тело и поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее. В кабинете было открыто окно, и теплый вечерний воздух, нагретый в течение всего дня, проникал внутрь.

— Я рад, что ты почти всегда здесь, во дворце, — признался Рейн, поцеловав светловолосую макушку. — Но наверняка уже пошли разговоры. Тебя это не беспокоит?

Рейн помнил, почему Фира не хотела афишировать их отношения, и с уважением относился к её решению. Отложил проблему её опекуна, и поэтому сильно удивился, когда Фира проявила инициативу и сама стала приходить во дворец, особо не скрываясь. Рейн, конечно, тут же оповестил охрану, чтобы её пропускали даже в королевское крыло, куда посторонним был вход категорически запрещен.

— Мне хочется быть рядом с тобой, — подумав, призналась Фира. — Я понимаю, что времена сейчас сложные, раз уж вы даже комендантский час ввели. Чем-то приходится жертвовать, и я… кажется, я готова на эту жертву.

В груди ощутимо потеплело, но не от выпитого вина. Рейн поцеловал Фиру, стараясь отразить в этом касании губ все свои чувства. Но разве это возможно? Как показать поцелуем всю любовь, безграничную нежность, желание заботиться, которые в тот момент ощутил Рейн?

Наверное, ему это все-таки не удалось. Или Фира не поняла его, раз уже на следующий день решила обокрасть.

— Что ты делаешь? — спросил Рейн растерянно.

Глупый вопрос, конечно. Но это единственное, что он смог выдать, глядя на то, как Фира вытаскивает из сейфа кнут с лакированной рукояткой и позолоченым плетеным ремнем.

Фира вздрогнула, и кнут выпал из её рук, глухо ударившись о мрамор пола. Рейн молча наблюдал, как кнут задевает картину, еще минуту назад висевшую на стене. Изображение родеронского пейзажа в толстой раме упало вслед за кнутом.

— Я забыл поцеловать тебя на прощание, — почему-то начал объяснять Рейн, и тут же криво улыбнулся: — Как удачно, оказывается.

Этот кнут был сделан черным магом. В течение долгого времени Рейн помогал выслеживать этого ублюдка, и найденные доказательства его вины — лишь малая часть злодеяний. Ритуальные убийства, жертвоприношения, использование запрещенных заклятий. За большие деньги тот маг делал различные артефакты на заказ. В том числе этот кнут, способный «перерубить», разрушить любую магическую защиту, даже с примесью божественной магии. С этим оружием стали бы доступны сокровищницы любой страны, территория драконьего государства, запрещенные отделы библиотек с тайными знаниями. Да все, что угодно.

Рейну удалось узнал, для кого предназначался кнут — для Хозяина Тиссенских Трущоб, как он сам себя называл. Кличка звучная, конечно, но больше этот «хозяин» напоминал блоху: то там укусит, тот тут, не принося особого вреда. Некоторое время Рейн относился снисходительно к существованию этого сброда, однако в последнее время Хозяин стал приносить ощутимые неудобства. По крайней мере, он подозревался в шантаже королевского казначея и в убийстве его семьи. На счету Хозяина были грабежи, нападения на высокопоставленных чиновников. Постепенно он наращивал свою власть в городе, и никому это не нравилось.

Проследить, как кнут доставляют Хозяину, не представлялось возможным. Пришлось спешно забирать артефакт, пока он не исчез. Заодно Рейн казнил черного мага, причем с большим удовольствием.

А пока оставил кнут в самом защищенном, как Рейн сам считал, месте. В своем кабинете. Причем не скрывал этого, специально пустил слух, расставил ловушки, ожидая диверсию. Время шло, Хозяин затаился и не совершал попытки выкрасть кнут. Но Рейн все равно ждал, зная, что такая помойная крыса не удержится от соблазна.

И вот. Дождался. Диверсия произошла, причем самым гениальным вариантом. Всего-то нужно подложить под Рейна хорошенькую куклу, которая, хлопая глазками и томно улыбаясь, сможет заполучить доверие принца.

Идеально разыгранная партия, Хозяин Тиссенских Трущоб — прекрасный игрок.

И почему-то боли не было, когда Рейн смотрел на Фиру. Девушка застыла, нелепо шевеля губами, как будто пытаясь что-то выдавить из себя. Рейн даже подождал некоторое время, давая ей этот шанс.

Не дождался. Онемение закончилось, на место пустоте пришла ярость. Давно он не испытывал такой злости, испепеляющей ненависти. Такие чувства возникают на месте других, более светлых, но растоптанных.

— Рейн… — всхлипнула Фира, падая перед ним на колени.

Он честно пытался сдержаться, но рука сама потянулась к расплакавшейся женщине. В последний момент удержался, вместо удара схватил светлые волосы на затылке и смял в кулаке.

— Как Хозяин вышел на тебя? — процедил Рейн, глядя в мокрое от слез лицо. — Что он тебе пообещал?

Фира помотала головой (как смогла, потому что хватка у Рейна была сильна). Она кусала губы до крови, и алая струйка скатилась по подбородку.

У дампиров есть выбор — прожить одну человеческую жизнь или поддаться вампирской сущности. Второй вариант давал бессмертие, усиленную регенерацию, слух и зрение вампира, но требовал постоянного питания кровью. Жажда как плата за бессмертие.

Рейн еще не сделал свой выбор, оставаясь на человеческой стороне. И сейчас впервые, глядя на алую струйку, испытал жажду, смешанную с ненавистью.

Решение было принято моментально. Рейн впился в дрожащие губы и слизнул свою первую каплю крови, принимая наследие отца.

Кровь внутри забурлила. Сущность вампира пробуждалась, изменяя организм на всех уровнях сразу. Усталость тут же исчезла, энергия забурлила. Правда, заболели все мышцы сразу.

Но Рейн откинул все переживания на потом, сосредоточившись на окружающей обстановке. Он с отвращением оторвался от Фиры, разжал кулак, и женщина тут же уперлась ладонями в пол.

— Пожалуйста, Рейн… — рыдала Фира, не двигаясь с места.

— Клятва молчания? — наугад выстрелил Рейн.

Фира, не поднимая головы, закивала, содрогаясь всем телом. Он смотрел на свою бывшую любовницу и испытывал жгучую ярость. Еще немного, и он сорвется, сделает что-то плохое.

Горький смех сам по себе сорвался с губ. Под страхом смерти Фира не выдаст Хозяина, не поможет даже Эдгар и его приемы получения информации. В любом другом случае Рейн бы все равно отправил в комнату пыток предателя. А сейчас…

Рейн помнил, как нес Фиру на руках после «общения» с Эдгаром. При всей своей клокочущей злости он не мог допустить повторения событий.

— Убирайся, — выдавил Рейн, перешагнув через ноги девушки и направляясь к столу. — Не советую попадаться мне на глаза.

Фира громко всхлипнула и поднялась на дрожащие ноги. Что-то внутри Рейна рвалось к ней, требовало остановить, прижать к себе, выслушать. Последнее было особенно глупо, ведь клятва молчания никуда не делась и не денется. Самое страшное, что Фира могла её дать лишь добровольно, а значит, она на стороне Хозяина.

Рейн подавил в себе глупый порыв. Самое ужасное, что могла сделать Фира, уже сделано. Предательство в любом виде Рейн не готов простить, будь то измена или любой другой обман.

Перед тем, как дверь в кабинет закрылась, Рейн бросил через плечо:

— И передай Хозяину, что я все равно до него доберусь. Он сдохнет в мучениях, и все его приспешники вместе с ним.

Фира молча ушла, Рейн слышал, как закрылась дверь. Посчитал до десяти, сжимая кулаки, а потом резко их разжал. В ответ на движение рук весь кабинет содрогнулся: все предметы, даже тяжелая мебель, разлетелась в разные стороны, ломаясь и разбиваясь в щепки.

Наследие матери... Божественная магия при пробуждении вампиризма усилилась. Зато теперь Рейн не чувствовал усталости. Чтобы не думать о Фире и её предательстве, он сосредоточился на поиске серийного убийцы.

Правда, отвлечься помогло событие, случившееся следующим утром. В Тиссен, столицу Дагомеи, вернулась сбежавшая принцесса Эрида Аминтор.

***

Раз в неделю Катрей открывал двери тронного зала и выслушивал просьбы любого желающего, будь то лорд или нищий крестьянин. За один день принимались прошения сотни людей. Периодически ушлые придворные пытались за отдельную плату или по близкому знакомству пытались пропихнуть кого-то, однако Катрей с садистским удовольствием выдумывал наказания для обнаглевшего.

Сегодня был как раз такой день. Вместе с Катреем принимали посетителей и остальные члены королевской семьи и приближенные. Иногда правитель поручал ту или иную проблему Эдгару, Кассандре или кому-то еще. Первым поручением Рейна стало странное убийство Ванды Каст, волчицы из Агенории. Ванда стала первой жертвой до сих пор не разгаданного ритуала.

Воспоминание не из приятных, поэтому Рейн, привычно встав слева от отцовского трона, раздраженно хмурился. Просящие приходили и уходили, их голоса превратились в гул, пока сам мужчина погрузился в себя и пытался просчитать следующий шаг убийцы. Если Эдгар все-таки прав, и для ритуала требуется кровь всех рас, то осталось совсем ничего. Оборотень, человек, темный маг, вампир и дракон уже убиты. Еще нужен светлый маг… может, эрибейский маг тоже? И все, получается.

Но светлых магов только в Тиссене — тысяч пять, не меньше. Не собирать же их всех в одном месте. И потом, не факт, что его не убили или не убьют в другом городе.

Задумавшись, Рейн не сразу заметил, как наступила оглушительная тишина. Он поднял глаза и увидел в другом конце зала женскую фигуру. Эриду узнал сразу. Она шла медленно, как будто совершала прогулку. Пока она была слишком далеко, чтобы можно было разглядеть выражение лица, однако Рейн хорошо знал свою сестру. Даже сейчас походка не сулила ничего хорошего.

Позади Эриды, громыхая мечами и кольчугой, шли сопровождающие воины. Именно их отправил пару недель назад Катрей на поиски Эриды. После этого Леону пришлось оборачиваться драконом и лететь в Вандею, чтобы предупредить беглянку. Друг утверждал, что все хорошо, и Эриде удалось убежать, но вот она — идет под присмотром дюжины грозных воинов. Видимо, план повторного побега не сработал.

Эрида встала в метре от первой ступени возвышения, на котором находился трон с Катреем. Как член королевской семьи, она могла подняться на последнюю ступень. Но сейчас делать этого не стала. Даже более того — Эрида, для удобства поправив подол платья, села в глубоком реверансе, склоняя голову.

— Ваше Величество, — нарочито равнодушным голосом выдала Эрида, не поднимая головы.

Показная покорность была настолько фальшивой, что стало очевидно всем вокруг. Естественно, Катрею это не понравилось. Рейн видел, как отец с силой сжал подлокотники трона.

— Эрида, — проговорил он, натягивая на лицо кривую улыбку. — Наконец-то ты вернулась домой.

— Моя главная радость — лицезреть вас, Ваше Величество, — продолжала издеваться Эрида, не поднимая головы.

Долго бы так могло продолжаться, но Кассандра не удержалась от смешка. Катрей услышал это и разозлился еще больше.

— Хватит игр, Эрида! — рявкнул Катрей так, что, казалось, стены вздрогнули. Рейн тоже не удержался и усмехнулся — но беззвучно, хвала богам, что дагомейский правитель не видит затылком. — Ты сбежала, нарушив мой приказ! И поднимись уже!

Эрида поднялась медленно, сначала выпрямила ноги, потом уже голову и встретилась взглядом с отцом. Рейн впервые видел на лице сестры такое каменное выражение. И все равно глаза сверкали злым огнем, выдавая страстную натуру.

— Ты вернулась домой, и на этот раз никаких капризов, — довольно заявил Катрей. — Я приготовил для тебя самую лучшую башню, из которой сбежать не удастся. Ты будешь жить в самых жестких условиях.

Пару секунд Эрида сверлила отца взглядом, а потом криво улыбнулась:

— Железные прутья или золотые… Неважно. Клетка остается клеткой. Ведь именно так ты поступаешь с самыми близкими людьми — забираешь свободу, верно, папа? — Катрей стиснул зубы, и на волне адреналина Эрида продолжила: — И если мама смогла полюбить тебя после того, как ты лишил её свободы, то я смогу тебя лишь возненавидеть.

— Зато ты будешь жива, — едва слышно проговорил правитель. Тирада дочери и упоминание начала отношений с Кассандрой подействовали, и его ярость ушла.

Эрида пожала плечами и вдруг посмотрела на Рейна.

— Рано или поздно я умру, пора с этим смириться. Я проживу не больше, чем любой другой смертный человек. У тебя есть достойный наследник, который уже принял вампирское наследие, с чем, кстати, и поздравляю.

Катрей прикрыл глаза и махнул рукой, велев увести Эриду прочь.

Прием просителей продолжился, как ни в чем не бывало. И только Рейн, вставший чуть позади трона отца, видел, как подрагивают его руки.

Больше Рейн не смог думать об убийствах. Мозаика не складывалась, чего-то не хватало, и понять сразу было сложно. И все же, вновь и вновь повторяя в голове встречу с Эридой, он разгадал загадку.

Появились несостыковки, два вопроса, которые ставили в тупик. Почему всю встречу Кассандра, обычно заступавшаяся за Эриду, молчала? И откуда Эрида узнала о том, что Рейн попробовал кровь? Внешне это никак не отражается, сам Рейн никому не говорил, однако вампиры могли почувствовать изменения в нем: сердце стало биться гораздо медленнее, чем у человека.

Но Эрида — не вампир. Не мог же ей кто-то шепнуть по пути? Или…

Рейн поймал взгляд матери и вопросительно поднял брови. Кассандра не стала скрывать улыбки и даже подмигнула сыну. Очевидно, королева была в хорошем настроении. Такого быть не могло, если бы её дочь вновь поместили в неволю.

И тут появился третий вопрос. А где Исмар, которого Катрей изначально отправил за Эридой?

Впрочем, ответ стал очевиден. Исмар рядом с Эридой. С настоящей, где бы она ни была. Где эти интриганы взяли двойника принцессы, Рейн даже выяснять не хотел. Гораздо больше его интересовало, почему Леон не сказал правду сразу.

Через пару часов друг, уже немного пришедший в себя после смерти Лисандра, негромко рассмеялся и похлопал Рейна по плечу:

— Мне было интересно, как быстро ты догадаешься. А ты не промах, тебя не проведешь!

Рейн едва сдержал желание стукнуть друга по голове.

***

С тех пор, как Рейн принял вампирскую сторону, его что-то тревожило. Как будто внутри поселилась сущность, желающая вырваться на волю, даже если придется для этого разорвать мышцы и сухожилия. Непрекращающийся зуд по всему телу, непрекращающийся даже во сне.

К постоянному напряжению привыкнуть удалось быстро. Рейн даже нашел выгоду: подобное состояние позволило отринуть в сторону ненужное и сосредоточиться на самом важном. Именно поэтому, наверное, удалось спасти светлого мага, на которого пытались напасть. К сожалению, поймать убийц не удалось, но Рейн и несколько гвардейцев успели разглядеть странные балахоны. Такие использовали только жрецы, поэтому начали копать в этом направлении, но проснувшаяся интуиция говорила, что нет, не то.

Прозрение пришло неожиданно. Рейн и Леон, стоя над столом, внимательно смотрели на исписанные листы, на которых то тут, то там красовались небрежные кляксы. Последние три часа они в который раз пытались соединить вместе обломки улик. Может, отражая их на бумаге, получиться разгадать загадку.

— Сначала убили оборотня, потом человека, потом… дракона, — Леон запнулся, но продолжил с той же уверенностью: — темного мага, вампира. Не так уж много рас осталось, да?

— Чем больше рас, тем сильнее и опаснее ритуал, — задумчиво проговорил Рейн, глазами исследуя листы. — Чего эти идиоты добиваются? Конца света?

— Не удивлюсь, — хохотнул Леон. — Конца света или всемирного порабощения, или капитального уничтожения магии, или… да черт знает, чего еще! Для ритуала могут понадобиться все расы. Ты не задумывался об этом, Рейн, а? На весь свет найдется только два дампира — ты и Исмар. И, уж прости за правду, но к тебе подобраться проще.

Рейн уже думал об этом, но перспектива нападения его не слишком пугала. Наоборот, он этого даже ждал с нетерпением, шанс поймать преступников он не упустил бы. Но надо быть готовым: оба дампира, известные миру, были опасны, просто так, как слабого человека, убить их не получится. Наверняка для поимки Рейна или Исмара будет подготовлена грандиозная ловушка.

Скользя пальцами по списку оставшихся рас, на которых могла быть открыта охота, Рейн подумал, что в этом мире очень много загадок и тайн. Еще недавно существование дампиров отрицали, считали, что дитя вампира и человека невозможно. Легенда, забытая даже самыми старыми людьми. И сейчас никто не отрицает возможность появления на свет дампира — вот он, Рейн, живое доказательство.

Да он и сам еще недавно думал, что чистокровные фейри вымерли давным-давно, много сотен лет назад. Оказалось, раса, тесно связанная с природой, до сих пор существует. Правда, Фира не показывала особого интереса к природе… Может, это стереотип?

Рейн замер, пальцы застыли в конце списка, там, где было пустое место. А что, если Фира тоже одна из последних? Или самая последняя представительница фейри? Она ведь тоже может заинтересовать убийц.

Под ложечкой засосало с такой силой, что захотелось согнуться, как от боли. Случайно пришедшая мысль неожиданно стала важной.

Интуиция орала, кричала, била изнутри раскаленным потоком. Нужно срочно бежать, иначе можно опоздать!

— Леон, срочно гвардейцев к «Лисице», — резко бросил Рейн, вылетая из кабинета.

В друге он не сомневался и знал, что тот приведет гвардейцев так быстро, как только сможет. Но ждать нельзя было, Рейн знал, что нужно торопиться. Чувствовал нутром.

Обычно после заката таверны оживали, пиво и эль лились рекой. Посетители сновали туда-сюда, из раскрытых окон слышны были пьяные разговоры и громкий хохот. Этого сегодня Рейн ждал и от «Лисицы», однако подсознательно готовился к худшему.

И оказался прав. Еще за три квартала он почувствовал запах дыма, а прибежав, осознал, что опасения сбылись.

«Лисица» горела. Здание, тесно прижатое к двум другим, было охвачено таким яростным, голодным огнем, как будто тот хотел съесть здание до последнего кирпичика. Огонь уже перекинулся на другие дома, но из-за каменных стен делал это медленно.

На пожар собрались зеваки. Несколько человек пытались помочь погасить огонь, но подавляющее большинство просто глазело и с интересом обсуждало пожар.

— Как бы всю улицу не пожгло!

— Да не пожгет, сейчас потушат!

— Ох, я живу через дом! Упасите боги!..

— А где хозяйка-то? Уж не внутри ли?

— Да не выходила, может, нет её?

— Или там до сих пор…

Рейн понял, что не может ждать. Используя магию, он снес полыхающие двери в сторону и вошел. Было жарко, очень жарко, но вампирская сущность позволила проигнорировать этот жар и дым, забивающийся прям в ноздри.

Прямо под ногами, прижатое деревянной балкой, лежало тело охранника. Рейн часто его видел — Алекс или Алек, как-то так. Одежда быстро истлела, кожа пузырилась, плавясь от жара. Хорошо, что Рейн мог надолго задерживать дыхание, иначе его тут же стошнило бы от запаха горелого мяса.

В центре бывшего зала, сейчас охваченного пламенем, сформировался полупрозрачный магический пузырь. Примерно такой же создавал Рейн в первую встречу с Фирой, только тогда пузырь был призван защитить от посторонних звуков извне и от подслушивания, а этот, видимо, защищал от жара и пламени.

Внутри лежала Фира в полуистлевшем платье. Без сознания. А над ней склонилась фигура в балахоне, делая замысловатые движения руками. Небольшим ручейком из тонких порезов на запястьях Фиры медленно появлялась кровь, зависая в воздухе и переливаясь в небольшой глиняный кувшин с неизвестным знаком.

Рейн представил нити, плывущие в воздухе. Они подчинялись ему, были продолжением руки, поэтому послушно рванули через магический пузырь, хватая убийцу и связывая его прочнее, чем цепи. Тот что-то выкрикнул на родеронском, судя по интонации, ругательство. Еще одна нить, более крупная, затянула рот. На всякий случай, чтобы заклинание никакое не было сказано.

Застывший в воздухе ручей крови, теперь не управляемый магией человека в мантии, упал вниз, теперь на голубом платье, прямо около живота Фиры, теперь была красная линия.

Рейн пробежал вперед, игнорируя жадные огненные пальцы. Беспрепятственно вошел внутрь пузыря и осторожно поднял на руки Фиру. Замер, прислушиваясь. После пробуждения вампирской сущности он слышал лучше, поэтому даже через рев пламени сумел распознать слабый стук сердца. Облегченно выдохнул — жива!

Вместе с ней побежал прочь. Связанный магией убийца не по своей воле пошел следом, а вместе с ним двинулся и пузырь. Еще одна балка, грозно прохрустев, рухнула прямо под ноги Рейна, но он легко перепрыгнул её и рванул к выходу, соблазнительно темнеющему на фоне полыхающего огня.

Свежий воздух ударил в легкие, заставив жадно дышать. Но отдыхать было некогда. Рейн встревоженно осматривал бессознательную Фиру в поисках возможной угрозы для жизни. Сердце продолжало биться слабо, но ровно. Кровь сочилась из порезов на запястьях, капая на мощеную камнем дорогу. Порвав и так полусгоревший подол платья, Рейн перевязал раны и в последний раз посмотрел на Фиру.

— Возьми, — сказал он, передавая безвольное тело на руки одному из подоспевших гвардейцев. — Отвези в дом господина Венса и передай, что его подопечной срочно нужен лекарь.

Гвардеец даже на миг не показал своей растерянности. Кивнув, он пошел к ближайшей повозке, извозчик которой остановился поглазеть на пожар.

Рейн с тяжелым сердцем отвернулся. Надо забыть. Фира не его ответственность — теперь.

Повернулся к убийце, которого обступили гвардейцы. Рейн отпустил управление нитями, и человек в мантии рванулся прочь. Естественно, его тут же схватили и связали, но уже обычными веревками. И рот залепили, чтобы лишнего не вырвалось оттуда.

— Во дворец его, — велел Рейн, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — И я поеду вместе с вами.

Всю дорогу Рейн не спускал глаз с убийцы. Из-за стольких неудачных рейдов он опасался, что пойманному на месте преступления удастся сбежать. Под чутким наблюдением задержанного провели по пустым коридорам дворца, через темницы в личный кабинет Эдгара. Там Рейн бывал недавно, вытаскивая Фиру. Не особо приятное место, однако сейчас принц шел туда с удовольствием. Хотел отомстить… за кого? За убитых? Или же только за Фиру?

Рейн впервые в жизни от начала и до конца остался смотреть, как работает Эдгар над задержанными. Обычно даже его нервы не выдерживали подобного зрелища, он предпочитал работать с готовым результатом.

Вместе с Эдгаром быстро выяснили, что задержанный не давал клятвы молчания, но вытянуть из него что-либо было сложно. Таковыми всегда были фанатики, их труднее всего разговорить на допросе.

Но Эдгар был мастером своего дела. После долгих часов пыток, издевательств и истязаний скрывавшийся за мантией сорокалетний мужчина с давно оформившейся лысиной заговорил.

Ритуал страшный, Рейн даже представить не мог, что такое возможно. Еще пару часов назад Леон пошутил про мотивы убийц, но оказался так близок к истине.

— Это перевернет наш мир, — хмыкнул неожиданно серьезный Эдгар. Они вместе с Рейном переместились в кабинет последнего, запихнув неудавшегося убийцу в темницу. Пока решили не звать Катрея, сначала нужно переварить самим.

— Нет, — возразил Рейн, рассматривая уже ненужные исписанные листы с версиями. Надо бы их сжечь, чтобы глаза не мозолили. — Это уничтожит наш мир.

Эдгар промолчал, соглашаясь.

— Тебя, Исмара и эту блондинистую фейри нужно защитить. Не будет вашей смерти, не будет ритуала, — решил Эдгар.

Рейн на минуту представил себя на месте Эриды, которую Катрей запирал в безопасном месте, и поморщился. Ему снова стало стыдно, что он не защитил сестру перед отцом. Но он хотя бы поддерживал её стремление и даже знал о готовившемся побеге. Тогда промолчал, и сейчас молчит, зная, что в башне не Эрида, а её двойник.

— Рано или поздно доберутся, цель слишком значима для этих фанатиков, — вздохнул Рейн. — К тому же, не факт, что не существует еще одного дампира. Мы думали, что фейри вымерли, а оказалось…

Кто бы мог подумать, что пока Катрей в течение тридцати лет строил новое государство, улучшая его и развивая, в Дагомее развивался новый культ. Жертвы Стаабской войны, сбежавшие с поля боя предатели с обоих сторон, объединились в странный культ. Они считали, что нынешние правители — жадные тираны, готовые ради своего удовольствия уничтожить любого. И в то же время заговорщики считали, что кровожадные короли — лишь отражение общества. И искоренить пороки нужно радикально.

— Ближайшая точка — Серрат, — задумался Эдгар, в голосе его проскользнула тоска по разрушенному дому. Замок был разрушен в год рождения Рейна, но Эдгар все не мог забыть любимого места. Там ему нравилось гораздо больше, чем в Тиссене.

— Серрат — ближайшая точка на континенте, — возразил Рейн, уже осознав, что будет дальше. — Но на самом деле Эрибея гораздо ближе, чем Серрат.

— Туда вход заказан.

— Я на четверть эрибеец, — пожал плечами Рейн. — Думаю, если я попрошу приглашения тети Присциллы, она не откажет.

На самом деле, Присцилла Ги являлась сестрой его бабушки, но из-за эрибейской магии до сих пор выглядела на тридцать максимум, поэтому категорически запрещала называть себя иначе, чем «тетя». Рейн видел её от силы пару раз, но неизменно Присцилла относилась к родственникам с теплотой и радушием.

— Даже если пустят тебя, то вряд ли позволят прибыть на остров гвардейцам, а без охраны тебя пропускать опасно, — отрезал Эдгар. Он поймал взгляд Рейна и сразу все понял. — Нет.

— Да.

— Ты не поплывешь туда один! Без охраны! Катрей тебя не отпустит! — заявил Эдгар, мотая головой.

Рейн криво улыбнулся.

— Это если отец узнает.

Лицо Эдгара тут же скривилось, словно он съел целый лимон.

— Ты же понимаешь, если Катрей пронюхает про то, что я тебя выгораживал, то меня убьет, — уныло проговорил вампир. — А потом Кассандра потопчется на трупе.

— Все будет хорошо, Эдгар, — заверил Рейн, хотя он сам не верил своим словам. — Я разберусь, почему эрибейцы пропустили начало страшного ритуала на своей так тщательно охраняемой земле, и вернусь домой. Отец даже не заметит.

— Заметит. И заподозрит, — вздохнул Эдгар. — И мы снова возвращаемся к варианту моего убийства.

Рейн понимал, как важно убедить Эдгара. Если отец узнает, то ни за что не отпустит Рейна из Тиссена, а ему это было необходимо. Он знал, он чувствовал. Ему нужно было оказаться на Эрибее.

— Мы скажем, — заговорщицким тоном начал Рейн, подаваясь вперед, — что нашли и приговорили серийного убийцу. И теперь, когда преступник найден, я хотел бы взять небольшой перерыв. Скажем, слетать с Леоном в Драконьи горы.

Эдгар не был в восторге от идеи, но сдался. Рейну он доверял и был уверен в его способностях, поэтому готов был «прикрыть» перед Катреем. Иронично, что для Эриды того же он не мог сделать, но опытный воин изначально считал женщин слабыми созданиями.

Очень быстро пришел ответ на письмо Рейна, Присцилла выслала официальное приглашение для Рейна и Леона. Выслушав последние новости, Леон с удивительным энтузиазмом воспринял идею лететь на Эрибею.

Но сначала пришлось сделать крюк, чтобы из Тиссена было видно, что дракон и сидевший верхом принц отправили на юго-запад, а не северо-запад, чтобы не возникало лишних вопросов.

Благодаря хорошей выносливости Рейну и Леону не требовались привалы. Полтора дня они летели через континент, пока не достигли берега моря. Передохнув пару часов в портовом городке, друзья снова взлетели. Перед этим обсудив, что лучше найти корабль, который подплывает к Эрибее. Драконы никогда не летали на остров, и неизвестно, как воспримут ящера в небе эрибейцы.

Еще два дня провели, пролетая над открытым морем. Постепенно холодало, ветер становился более пронзительным и ледяным. Но в какой-то момент он исчез, начался штиль.

Наконец, они увидели небольшой корабль, застывший на идеально ровной глади. Леон, не дожидаясь подсказок Рейна, спланировал вниз. На миг широко расставленные крылья закрыли собой солнце.

Матросы забегали по палубе, встревоженно вскрикивая. Кто-то взялся за оружие, готовясь к обороне.

— Опусти меня вниз, я поговорю с ними, — громко проговорил Рейн.

Леон услышал и послушно приспустил крыло, по которому Рейн скатился, словно с детской горки. Неудачно упал на палубу, ощущая, как дрожат ноги с непривычки - еще бы, два дня сидеть в одном положении.

На него тут же наставили сабли. Пришлось поднять руки, демонстрируя отсутствие оружия.

— Мы не хотим причинить вреда, — осторожно заверил Рейн, улыбаясь. — Мы с моим другом лишь хотим попасть на Эрибею.

Речь не подействовала на матросов, они еще больше нахмурились и подобрались. Леон продолжал кружить вокруг, стараясь не приближаться, чтобы крыльями или хвостом не повредить корабль.

И быть беде, если бы неожиданно для Рейна позади не послышался удивленный женский голос. Знакомый настолько, что показался миражом.

— Ты что тут делаешь?

Рейн медленно обернулся. Выдохнул тяжело, понимая — нет, не мираж. Эрида стояла позади нескольких моряков, удивленно вскинув брови.

— Это наши друзья, они не причинят вреда, — раздался другой, еще один знакомый голос. Исмар рукой опустил саблю вниз и посмотрел на одного более или менее солидного моряка, видимо, капитана. — За их нахождение на корабле мы заплатим втрое больше, чем за себя. В качестве компенсации за неудобства.

Пока Леон спускался и на лету оборачивался, Рейн зло выругался. Исмар смотрел на него с кривой усмешкой.

— Тебя Катрей прислал? — уточнил Исмар, когда моряки немного успокоились и занялись своими обязанностями.

Рейн переглянулся с Леоном и уклончиво ответил:

— Нет, мы даже не знали, что вы здесь. У нас в Эрибее есть… дела.

Эрида вышла вперед, грустно улыбаясь, и посмотрела прямо в глаза брату.

— Есть ощущение, что ваша цель совпадает с нашей, — заявила она и крепко обняла брата.