17. Эрида и Рейн

Эрида

Нас вежливо выставили за дверь, предложив отдохнуть каждому в своих покоях. Тем не менее, уже через двадцать минут наша четверка собралась вместе. Сидеть в четырех стенах, ожидая решения совета (или приговора), — самое худшее занятие. Тем более, возможность была: мы продолжали оставаться гостями, а не пленниками: к нам даже не приставили охрану.

Присоединилась Присцилла. Под видом экскурсии по дворцу она повела нас по коридорам, пока мы не оказались в большом зимнем саду со стеклянным куполом вместо потолка.

— Сюда редко кто приходит, только садовник, но он сегодня отпросился, — призналась Присцилла. — Никто не потревожит.

Мне здесь понравилось. Ненавязчивый аромат цветов, кустарники с неизвестными мне растениями, и где-то вдалеке — едва слышное журчание воды. Увитую ползучими пышными цветами я не заметила, пока Присцилла не остановилась рядом и не указала на неё.

— Что все-таки произошло? — не удержалась Присцилла. — О чем вы говорили? Это первый раз, когда не разрешили присутствовать наследникам.

Женщина светилась от любопытства, но когда я пересказала ей все, она поникла. Лицо её становилось все мрачнее и мрачнее, и в конце рассказа Присцилла нервно грызла ногти.

А потом она выругалась так витиевато, что даже Исмар удивленно вскинул брови.

— Вот тебе и гордая знатная леди, — усмехнулся он.

Присцилла не обратила внимания на высказывание. Взгляд рассеянно скользил по деревянным доскам.

— Я знала, что однажды этот день настанет, — вздохнула она, криво улыбаясь. — Надеялась только, что к этому моменту уже буду мертва.

Леон подался вперед. Он задумчиво прищурился, не отрывая взгляда от Присциллы.

— Вы ведь действительно знали, за чем мы приплыли?

Она недовольно пожала плечами, встряхнув темно-каштановыми волосами.

— Отец и остальные слишком сильно встревожились, это напрягло многих эрибейцев. Меня тоже. Теперь я понимаю, что они действительно ждали вас.

Исмар тяжело вздохнул и устало потер подбородок. С момента прибытия на остров он пугал меня своим молчанием. Лишь пару раз оставил едкие комментарии. Сейчас он решил высказаться.

— Эрибейцы всегда хранят свои секреты, — процитировал он известную поговорку. — Вы молчали об очень важных вещах. Щит, преграждающий весь континент от гибели. Надо же… Кто бы мог подумать. Но меня больше всего интересует другое. — Исмар выпрямился, на его лице появилось что-то хищное. — Как вы удерживаете Край Света на месте?

Присцилла посмотрела на Исмара, плечи её опустились.

— Магия Края Света вливается в горячие источники на севере острова, — начала Присцилла, вновь опустив глаза. — Источники дарят нам долголетие, долгую молодость. А взамен…

Она замолчала, поникнув окончательно.

— Что взамен? — полушепотом спросил Леон, нахмурившись. Рейн сидел рядом и молчал, но он, как и мы все, догадывались, что ответ нас шокирует.

— Мы живем ровно сотню лет, — продолжила Присцилла. — Никакой интриги, никакого риска. Эрибейская магия, молодость, подаренная источниками, защищают нас от случайной смерти… потому что в тот день, когда эрибейцу исполняется сто лет, он садится в лодку и плывет к Краю Света.

Рейн проговорил слово, которое вертелось у всех на уме.

— Жертвоприношение.

— Добровольное жертвоприношение, — отметила Присцилла. — Через год настанет черед отца. Именно поэтому я перестала путешествовать, все время провожу дома. Постепенно принимаю дела главы рода.

— Какой ужас… — выдавила я.

Мирная, богатая страна манила своей загадкой, заставляла воображать разные чудеса. Оказывается, Эрибея хранила страшный, мерзкий секрет. Тут же образ сказочного райского острова исчез из головы.

— Эрибейцы верят, что однажды ритуал не понадобится, — вздохнула она. — Когда-нибудь боги смилостивятся над нами и покажут способ закрепить Край Света на одном месте.

Почему-то я сразу вспомнила фразу, часто обращенную в мою сторону. О том, что боги не просто так решили создать меня.

— Нам пора сделать первый шаг и обратиться к богам, — выговорила я, чувствуя себя немного неловко из-за того, как я вела себя на совете.

— Знать бы только, как это сделать, — хмыкнул Рейн.

— Ходит поверье, что купание в магических источниках способствует связи с богами, — пожала плечами Присцилла. — Скорее всего, совет предложит вам использовать этот шанс, хотя надежды особой нет. Мы же тысячу лет купались в источниках, и ни разу не беседовали с богами.

— Это сработает, — вдруг подал голос Исмар. Он медленно размял плечи, как будто устав от долгого сидения в одной позе. Когда все взгляды обратились на него, он криво улыбнулся и пояснил: — Мой дар, помните? Обостренная интуиция. И сейчас она говорит мне, что Рейну и Эриде удастся задуманное.

— Что ж, отличные новости, — кисло проговорил Леон. Пока особых трудностей на нашем пути не встретилось, эрибейцы пошли нам навстречу и, судя по словам Исмара, помогут в исполнении плана. Но Леон, как и мы все, понимали, что фанатики, скорее всего, уже убили светлого мага и фейри. Единственная надежда — то, что Исмар и Рейн на самом деле единственные дампиры. После того, как стало известно о фейри, уже ничего нельзя было предугадать.

А еще над всеми нами висела плотная туча темного предчувствия. Пока все шло слишком гладко. Долго ли это продлится?

***

Совет Эрибеи принял решение. Нам согласились помочь и, как предсказывала Присцилла, предложили воспользоваться горячими источниками. Правда, отложили это на следующий день, так как до них нужно было добираться несколько часов.

Договорились встать за час до рассвета, чтобы к полудню оказаться на месте. Вечером, когда все поужинали и разбрелись, в дверь отведенных мне покоев постучали.

Я только что переоделась в ночную сорочку и собиралась расплести волосы, но замерла.

— Кто там? — настороженно спросила я, приблизившись к двери.

— Исмар.

Я выдохнула и впустила его. Будь за дверь кто другой, то сначала нашла бы халат, чтобы прикрыться. Но, услышав голос Исмара, даже не подумала о такой возможности.

— Привет, — глупо сказала я, забыв, что мы виделись час назад.

Исмар кивнул, спрятал руки за спину и спросил:

— Впустишь?

Не менее глупая фраза, чем моя, потому что он уже вошел в комнату и прикрыл за собой дверь.

Я не стала заострять на этом внимание и пожала плечами.

— Ты что-то хотел?

Исмар поискал взглядом, куда можно присесть. Выбрал не кресло, а небольшую софу. Мне очень хотелось надеяться, что так он приглашал присесть рядом. Чем я и воспользовалась.

— Перед тем, как мы посетим источники, тебе нужно хорошенько подумать, — сказал Исмар, внимательно посмотрев на мое лицо.

— Это из-за долголетия? — тут же догадалась я.

Исмар кивнул, тяжело вздыхая.

— Я уточнил у Присциллы. Час нахождения в источнике подарит примерно тридцать-сорок лет молодости. Срок твоей жизни значительно увеличится. Рейн уже принял вампирскую сущность в себе, смерть от старости ему не грозит. Но у тебя есть выбор.

Я подняла уголок губ в попытке улыбнуться, но неудачно. Наверное, вышла ужасная гримаса.

— Да уж, у нас был очень короткий период совместного счастья, — хмыкнула я. — Мы не успели о многом поговорить.

Исмар протянул руку и осторожно коснулся моей щеки.

— Теперь у нас будет все время мира, — серьезно сказал он. От легкого касания щека тут же загорелась, тепло распространялось по всему телу. Я не рискнула потереться щекой о руку, как кошка, хотя очень хотелось. — Не хочу терять тебя из-за одной ошибки.

Сердце мое дернулось. Признание Исмара заставило настроение взлететь высоко-высоко. Я широко улыбнулась и отпустила самоконтроль. Подалась вперед, жадно целуя его. Исмар ответил тут же, мягко прикусив нижнюю губу и лизнув её языком. От простого действия внизу живота потеплело.

Нашу первую ночь я помнила смутно из-за зелья, и теперь хотелось повторить, ощутить всю палитру наслаждения.

Исмар отодвинулся первым и хрипло рассмеялся.

— Моя нетерпеливая девочка, — пробормотал он, поцеловав мою руку. Странный жест в этой ситуации.

Он продолжал удерживать мои руки в своих, нежно перебирая пальцы.

— Ты подумала, хочешь ли продлить себе молодость? — настоял Исмар, возвращаясь к первоначальной теме разговора.

— А кто не желает этого? — усмехнулась я, стараясь успокоить разбушевавшееся желание. — Вся моя семья будет жить еще сотни и сотни лет. Я не хочу и здесь отличаться от них, даже если ради этого придется стать кем-то иным.

— Вампиром? — легко понял Исмар.

Я кивнула, прикусив губу.

— А ты никогда не задумывался о том, чтобы отречься от своей долгой жизни? Перестать пить кровь, стать смертным… Рано или поздно обрести покой.

Исмару, как дампиру, такая возможность предоставлялась. Он легко мог бы снова начинать стареть, как только отказался от вампиризма.

— Я-то? Не знаю, Эрида… Бессмертие — дар и проклятие, но для меня больше второе. Ты еще молода и не понимаешь, каково это — наблюдать, как мир рождается, живет и умирает, чтобы начать цикл заново. Когда человек знает, что скоро умрет, то чувства ощущаются гораздо острее. Люди любят, ревнуют, скандалят и шумно мирятся. Предают друг друга и жертвуют собой ради других. Они видят в этом какую-то цель. Поэтому тяжело видеть, как жизнь, самая настоящая, насыщенная, со всеми красками и оттенками, проходит мимо тебя. Вокруг тебя как будто кокон серости, незримый, но высасывающий все эмоции. Именно поэтому все вампиры холодные, и пока я отдаю предпочтение вампирской стороне своей души, я остаюсь таким же.

— Не все вампиры, — возразила я. — А как же папа? Архелия? Эдгар? Вся наша семья и многие из окружения!

— О, тут все просто. Всем вампирам, которых ты упомянула, удалось найти смысл своей жизни. Был стимулятор, который тормошил и не давал впасть в уныние. Катрей, например, несколько сотен лет пребывал в депрессии и не выходил из Серрата, своего предыдущего замка. Пробудить его от спячки помогла твоя мать. Кассандра шокировала его своей силой, упрямством и боги знают чем еще. Если брать Архелию и Эдгара… Эта парочка подпитывала друг друга самым сильным чувством — ненавистью, смешанной с желанием. Ненависть потом переросла в любовь.

— А как же драконы? Они ведь живут тысячу лет.

— Да, но в них заложена такая продолжительность жизни. Лошади живут в среднем двадцать лет, мыши три года, люди — семьдесят, оборотни — сто пятьдесят, а драконы — тысячу. Проблема в том, Эрида, что мы — люди. Да, магически преобразованные, но произошли от людей. Катрей когда-то был человеком, в тебе есть человеческая часть…

— И… в тебе?

— Да. Я произошел от обычного человека. И пусть во мне бешеный коктейль разных кровей, в том числе кровь фейри, но я, как и другие преобразованные бессмертные, тоскую в своей долгой жизни.

— У тебя возникали мысли завершить все?

— Конечно. Тяжелее всего стало, когда появилась Кассандра. Она была настоящим эликсиром воскрешения для твоего отца. Он стал страстным, местами порывистым, а с твоим появлением еще и чересчур заботливым.

— Неужели ты позавидовал ему?

Пауза.

— Да, Эрида. Тяжело пребывать в одиночестве, вечной тоске и понимании своей обреченности, когда рядом такой яркий пример счастья. Будь я немного более эгоистичным, возненавидел бы Катрея за то, что даровали ему боги.

— Но ты ведь мог найти свое счастье.

— Это не так легко, как ты думаешь.

— Ты все усложняешь, Исмар!

— Нет, это ты все упрощаешь! Мало кто готов связать свою жизнь с таким человеком, как я. Я — монстр, Эрида. Я убивал стольких людей, сколько ты в своей жизни не видела. Я предавал, шантажировал, угрожал, уничтожал целые семьи, которые мешали Катрею. Пусть частично, но я вампир, и не могу избавиться от своей кровожадности.

— Но я все еще тут, рядом с тобой, — напомнила я, сжимая его пальцы своими.

Он слабо улыбнулся и вновь поцеловал мою руку.

— Ты особенная, Эрида, — с такой нежностью и грустью произнес он, что сердце защемило. — Тебя растили самые ужасные монстры, которые отказались от этой части собственной жизни. Или уменьшили её значение. А еще ты наивна, как и любая молодая девушка. Рано или поздно ты увидишь мою темную сторону и захочешь уйти.

«Не надо решать за меня!», хотелось выкрикнуть мне. Но я подавила злость, понимая: этого упрямца не переспоришь. Дурак он и есть дурак, если думает, что я брошу его. Он — мой, и никто этого не изменит. Даже отец.

Именно поэтому я вновь подалась вперед и впилась в его губы поцелуем, чтобы отвлечь от тяжелого разговора. Во второй раз он не удержался, поддался желанию.

***

Рейн

С самого раннего утра процессия ехала на северную часть острова. Эрибейские скакуны удивляли своей скоростью, но очень скоро выдохлись, и теперь шагали медленно, тяжело всхрапывая и качаясь. Впереди, метрах в десяти, ехали верхом Эрида и Исмар. Очень часто Эрида поворачивала голову в сторону спутника, и тогда Рейн видел искреннюю улыбку и светящееся лицо сестры. За неё Рейн был безумно рад, хоть выбор был странным. Но любовь не спрашивает, когда и к кому появиться.

Рейн смотрел на волнистые темно-каштановые волосы Эриды. На солнце они блестели и казались золотыми. Рейн вспомнил другую гриву, светлую. Ему нравилось пропускать через тонкие пряди пальцы.

Рейн честно пытался не вспоминать Фиру. В последний раз произнес её имя, когда отдавал приказ особым подчиненным Эдгара, умеющим быть незамтеными, следить за ней, за её безопасностью. Но все равно мысли о ней постоянно возникали в голове. Простые предметы или слова вызывали ассоциации. Вот как, например, каштановые волосы сестры могли заставить вспомнить о светлых волосах Эсфирь?

От тяжелых размышлений отвлек насмешливый голос.

— У них, похоже, что-то намечается? — спросила Присцилла, догнав коня Рейна.

— М-м-м? — произнес Рейн, не сразу догадавшись о смысле её слов.

— Эрида, — пояснила Присцилла. — Они с Исмаром не особо скрывают свой интерес друг к другу.

Рейн снова перевел взгляд на сестру. Он видел только прямую спину и развевающийся подол платья. Встреча на корабле оказалась очень неожиданной, но хорошо, что она случилась. Побег из Тиссена и раскрытие магии преобразили Эриду. Она сказала увереннее в себе, держалась гордо, больше не пыталась скрывать свои чувства, как делала всегда, когда отец давил. Одно то, что она сразу призналась в своих отношениях с Исмаром, о многом говорило.

— И правильно делают, — улыбнулся Рейн. В груди потеплело при мысли о сестре. — Эрида молодец, я горжусь ей.

— Кто ж спорит, что она молодец? — проворчала Присцилла. — Просто пара неожиданная. Я думала, после брака ваших родителей ничего не удивлюсь, но нет. Надеюсь, хотя бы ты полюбишь простую смертную девушку.

— О, ты бы удивилась, — едва слышно пробормотал Рейн, но развивать мысль не стал.

Эрида, да и Леон, восхищались пейзажами Эрибеи. А Рейну насыщенно-зеленые краски и яркие цветы казались неестественными. Всего было «слишком». Рейн начинал тосковать по Тиссену. Там хотя бы картины чередовались: снежная зима сменялась жарким летом, и наоборот.

— Когда мы приедем к этим вашим источникам, есть какой-то план? Или мы просто окунемся в воду и будем надеяться, что боги решат заглянуть на рандеву? — насмешливо спросил Рейн.

Присцилла рассмеялась. Звонкий голос на миг заглушил щебетание птиц.

— О, это было бы пикантно, — фыркнула она, прикусывая нижнюю губу. — Парочку богов я бы готова была встретить.

Рейн не удержался от смешка.

— Избавь меня от подробностей, — попросил он.

Эрибейка сжалилась, прекращая шутить, и ответила на вопрос:

— Вас с Эридой проводят к двум разным источникам, наиболее сильным и активным. Оставим одних. Вам нужно попробовать воззвать к богам, тут уже мы ничего подсказать не можем. Нам остается только верить.

На минуту из-за деревьев показалась темно-синяя полоса на горизонте, утопающая в море. Легендарный Край Света, Рейн видел его впервые так близко. То в одной стороне, то в другой мелькала молния, и мужчине все время казалось, что Край Света приближается. От этого в душе постоянно присутствовало чувство тревоги.

— Мы так уверены, что все получится, — задумчиво произнес Рейн, смотря на Край Света. — Но на самом деле кто мы такие, чтобы бороться с силой, неподвластной даже богам? Если они не смогли уничтожить Край, то как это можем сделать мы?

— Не уничтожить, а закрепить на одном месте, — занудно поправила Присцилла. — Этого будет достаточно, чтобы мы продолжили жить так, как живем.

Леон, некоторое время прислушивавшийся к разговору, вдруг протянул:

— Интересно, существует ли сейчас тот континент, который Край Света поглотил? Если да, то в каком виде? Растут ли там деревья? Живы ли потомки тех людей, которые застали появление Края? Или континент затонул?

— К чему думать о том, чего мы никогда не узнаем? — отмахнулась Присцилла. Ловко изогнувшись, она достала из седельной сумки персики. Сначала угостила Леона и Рейна, третий съела сама.

Разговор сам собой стих. Леон, неугомонный в своем энтузиазме, пришпорил лошадь и отправился доставать Эриду и Исмара. Присцилла замедлилась, оставив Рейна одного в размышлениях.

И все же он был на стороне Присциллы. Что там — за Краем Света, никто не узнает. Первостепенная задача — спасти то, что есть сейчас: Дагомею, Родерон, Каринтию и весь остальной континент.

Рейн попытался прислушаться к себе: как он будет вызывать бога на источниках? Сама идея с каждой минутой казалась бредовой, и казалось, что они уйдут ни с чем.

Сначала Рейн подумал, что сопровождающие решили устроить привал у светлой чащи. Но почти сразу он ощутил прохладный соленый ветер — признак моря неподалеку.

— Прибыли, — объявила Присцилла, подтверждая предположение Рейна.

Процессия спешилась. Несколько охранников, выделенных скорее для солидности, чем для реального обеспечения безопасности, принялись устраивать место для костра.

Рейн спрыгнул на землю, с наслаждением разминая затекшие ноги. И это при новой вампирской регенерации! Как бы он себя чувствовал, не начав пить кровь? Рейн покосился на Эриду. Та вроде выглядела бодрой, только волосы растрепались. Впрочем, рядом с ней крутился Исмар, он-то точно позаботится о комфорте принцессы.

Рейн вытащил из седельной сумки полотенце, которое заставила взять с собой Присцилла.

— В источник заходите обнаженными. Полностью, — подчеркивала она в пути. — Сразу окунитесь с головой и побудьте под водой столько, сколько сможете. Потом расслабьтесь и постарайтесь отключить переживания. Немного медитации, прежде чем начнете призывать богов.

Сейчас Рейн вспоминал эти инструкции с радостью. После путешествия в шесть часов верхом на лошади смыть с себя пыль и пот не помешало бы, будь то магический источник или обычный ручей.

— Чего стоим? Идите! — велела Присцилла, махнув рукой в сторону чащи.

Рейн и его сестра недоуменно переглянулись, и Эрида осторожно произнесла:

— А мы точно найдем нужное место?

— Источники сами вас найдут, — назидательно произнес Леон, несколько часов он провел рядом с охранниками и много чего выведал.

Присцилла одобрительно посмотрела на него и перевела взгляд на Рейна и Эриду.

— Идите вместе, пока мы не скроемся с ваших глаз, а потом разделяйтесь, — пояснила она. — Обычно источники появляются достаточно быстро.

Исмар притянул к себе Эриду и нежно поцеловал в висок, игнорируя насмешливые взгляды Леона и Рейна.

— Будь осторожна, — негромко попросил он.

Эрида шепнула что-то в ответ, но Рейн не расслышал. Да и не пытался, к чему лезть туда, куда не звали?

— Ну что, пошли? — вздохнул, слабо улыбаясь, Рейн, и протянул руку сестре.

Ладонь Эриды была слегка влажной и горячей. Девушка волновалась, но пыталась выглядеть спокойной.

Брат с сестрой пошли в чащу. Как зимой иногда глаза слепит от белизны свежевыпавшего снега, так и сейчас слезились глаза от обилия насыщенно-зеленого. Птицы пели громко, даже, как казалось Рейну, яростно.

Шли молча, из-за криков птиц даже не слышен был хруст веток под ногами. Эрида с силой сжимала ладонь брата. Он ощущал легкую вибрацию. Из-за волнения Эрида перестала сдерживать свою магию.

— Все будет хорошо, — заверил Рейн, улыбнувшись широко.

— Сам-то в это веришь? — хмыкнула Эрида, криво улыбаясь.

Очень быстро за деревьями скрылись Леон, Исмар и остальные. Пришло время разделяться.

— Что бы ни случилось, не забывай, кто ты, — заметил Рейн. Нужно было что-то сказать, не только Эриде, но и себе.

— И ты… не забывай, — кивнула девушка.

Они разошлись в разные стороны. Уже через минуту Рейн оглянулся, но сестры не увидел. Возник порыв повернуть назад, но длился он недолго.

Рейн пошел вперед. Прошло не больше двадцати минут, в течение которых пришлось блуждать по чаще, когда из-за пения птиц послышался плеск воды.

Источник оказался совсем миниатюрным, метров десять в диаметре. С одной стороны оказался небольшой водопад, с другой — обрывающаяся почва, с которой торчали корни, окруженные зеленым мхом. И только на небольшом участке под водой прямо перед берегом виднелись из-под лазурной воды крупные гладкие камни, по которым можно было спуститься на глубину.

Рейн быстро разделся, оставив вещи и полотенце на камне неподалеку от воды. Осторожно вошел в воду. Та оказалась приятно теплой, расслабляла напряженные мышцы. Рейн почувствовал осторожное касание магии. Источник, видимо, решил изучить нового посетителя.

— Помоги мне встретиться с богами, — негромко проговорил Рейн. Почему-то общение с источников не казалось бредовой идеей. Вода воспринималась живой, внимательно слушающей.

По инструкции Присциллы, Рейн сразу нырнул с головой и расслабился. В голове вертелось одно слово: «Бог, бог, бог, бог, бог…». Нужен один какой-то. Но какой? Кто не откажется помочь и подскажет?

Рейн вынырнул и ладонью стер с лица капли воды. Он открыл глаза и даже не удивился, что неподалеку, рядом с водопадом, прям на камне сидел мужчина. Голый. Он подтянул колено к груди, прикрыв срам.

Рейн посмотрел на влажные огненно-рыжие волосы, заправленные за уши, на равнодушные карие глаза, загорелую кожу, выдающиеся мускулы, и все понял. Причем осознание пришло даже раньше, чем вода в источнике стала нагреваться.

Спасибо талантам скульпторам, которые создавали искусные статуи богов, точные до мелочей. Рейн узнал бога, отозвавшегося на зов, но от этого разозлился еще больше. За что? Почему именно он? Что за насмешка судьбы?

Недвижимый ранее бог моргнул, губы его искривились в презрительной усмешке.

— Похоже, ты ждал кого-то другого, — негромко проговорил бог. В низком вибрирующем голосе послышалась насмешка.

Рейн не знал, что сказать. Вопросы о Крае Света забылись, важным стало другое.

— Наверное, я рад, что именно ты оказался моим собеседником, — выдавил Рейн, отойдя от шока. — В последнее время меня очень интересует вопрос, правдива ли легенда? Значима ли твоя роль в уничтожении всех фейри? Что скажешь, Лот, бог огня и нежеланный любовник Руфь?

Ни один мускул не дрогнул на лице бога. Но вопрос его задел: вода не просто нагрелась, а теперь еще и забурлила. Из-за горячей температуры Рейн почувствовал легкий дискомфорт, но постарался не показать его.

Лот соскользнул в воду по грудь и откинулся на камни. Он внимательно изучил лицо Рейна и, наконец, произнес:

— Я знаю ответы на все загадки истории, в том числе создание Края Света. Зачем тебе знание о жалких детях природы?

Рейн промолчал, отведя взгляд. Он не хотел признаваться в своей слабости, и так уже сделал глупость, спросив про фейри. Но Лот был проницательным. Все же бог огня, и ему подвластен не только огонь физический, но и огонь души.

— О да, их чары сильны, — медленно усмехнулся Лот. — Соблазнительные фигуры, заманчивые улыбки. Фейри умеют сводить с ума мужчин.

— Зачем ты похитил Руфь? — спросил Рейн. Почему-то ему казалось, что он должен знать правду.

Рыжие брови едва заметно дернулись, хмурясь. Лот наклонил голову влево.

— Потому что любил, — пожал плечами он, криво улыбаясь. — Но не думай, что Руфь была жертвой. Она заключила со мной сделку, чтобы сбежать от Анвара. Да, именно так, — кивнул бог. — Анвар привязал её к себе, но вскоре Руфь наскучила ему. Но и отпустить не хотел. Руфь использовала меня, чтобы освободиться. И на самом деле, в отличие от легенд, когда она сбежала, я не знал, что она…

— Беременна, — закончил Рейн. Счастье, что Лот решил пооткровенничать, а ведь мог бы послать куда подальше и не помогать.

Вода перестала бурлить, Лот немного расслабился. Лицо его продолжало оставаться каменным, но только глаза выдавали пожар внутри.

— Я узнал об этом слишком поздно, — признался он, внезапно опустив глаза. — Почти все фейри были мертвы, осталась только Руфь и её… наш нерожденный ребенок.

— Ты не смог убить их?

Лот тяжело сглотнул.

— Проклятье, которое никак нельзя было остановить, уже вступило в свою силу и начало уничтожать фейри. Руфь…тоже.

Рейн догадался, что произошло потом.

— Но ребенок выжил.

— Мой сын был наполовину богом, поэтому проклятье не смогло убить его. Но все равно навредило. И ему, и всем его потомкам.

От последних слов бога по коже пробежали мурашки, хотя Рейн все еще находился в горячей воде.

— Как? — не выдержал Рейн.

— Все фейри, оставшиеся на земле, несут бремя проклятья. Никто не может избежать этого. Еще до того, как фейри исполнится тринадцать лет, он дает кому-то, любому подвернувшемуся человеку, клятву верности. Нерушимую. Фейри не может её нарушить, не может о ней сказать, сделает все, что прикажет его повелитель. Даже убьет собственное дитя или любимого, если ему велят.

— Ч-что? — выдавил Рейн. В горле его пересохло.

Лот молчал, давая время переварить информацию. А это было жизненно необходимо. Потому что картинки быстрой чередой проносились перед глазами. Тогда, на балу у Уитморов, между ним и Фирой произошел странный диалог.

« — Сколько ты выпила?

— Без понятия. Но это даже к лучшему.

— С чего бы это? Так проще флиртовать?

— Так проще пережить этот вечер».

Частая горечь в голосе, туманные ответы, патологический страх перед своим опекуном, нежелание раскрывать связь с Рейном. И кража артефакта. Для чего он Фире? Её наверняка подослали, и только сумасшедший попытается выкрасть что-то из кабинета принца. Сумасшедший… или тот, у кого нет права выбора.

— О, боги… — простонал Рейн. Он ведь сам отправил Фиру к её опекуну! В лапы к хищнику, который, очевидно, не так прост, как кажется. — Мне срочно нужно в Тиссен.

— Это очень романтично, но ты не кинешься спасать свою любовницу, — рассмеялся Лот. Это была первая полная эмоция, и то казалась издевательской.

Рейн мотнул головой и намеревался встать, но вода внезапно стала твердой, удерживая его на месте.

— Тебе придется смириться на время, что у фейри есть кукловоды…

— А как же Исмар? — перебил Рейн, задыхаясь от волнения. — Он ведь тоже фейри, хоть и частично. Почему на нем нет проклятья?

— Вообще-то, на нем тоже проклятье. Если Исмар не встречался с другими фейри, то вряд ли он знает об особенностях и воспринимает, как свою волю. Тем более, Катрей никогда не сжимает поводок, дарит Исмару иллюзию свободы.

Ведь отец рассказывал, что нашел Исмара еще ребенком, приютил его, а взамен дампир сам поклялся в верности. Видимо, они оба не понимали специфику клятвы фейри, когда она произошла.

— Как можно разрушить клятву? — требовательно спросил Рейн, окончательно забыв, с кем говорит.

Лот проигнорировал неуважение и милостиво сообщил:

— Все очень просто. Единственный выход — смерть. Либо повелителя, либо фейри. Либо обоих.

— Отпусти меня, — велел Рейн, дернувшись. Вода продолжала удерживать его на месте.

— Успокой свой пыл, мальчишка, — снисходительно произнес Лот. — Любовница подождет. Тебе нужно остановить Край Света.

Рейн откинул голову назад, тяжело дыша. Грудь рвало изнутри, как будто внутри поселился монстр и теперь прорывал когтями себе путь наружу. Больше всего на свете ему хотелось выбраться из источника и отправиться в Тиссен. На корабле, верхом на драконе, да хоть переплыв море своими силами! Рейн был слеп, не увидел заговора перед носом.

И, получается, предал Фиру. Когда не поверил, не стал копать дальше, обидевшись на неё. Теперь её нужно освободить от клятвы.

Но все обратится в прах, когда Край Света поглотит континент. Чтобы спасти Фиру, нужно предотвратить катастрофу. Поэтому нужно отстраниться от переживаний и сделать то, что необходимо. Долг есть долг, от этого никуда не деться.

Чувствуя глухую тоску в груди, Рейн вернул голову в нормальное положение и посмотрел на Лота. Бог выглядел равнодушным, спокойно дожидаясь, пока Рейн успокоится и будет готов продолжить разговор.

— Что мне нужно сделать, чтобы Край Света не могли сдвинуть те проклятые фанатики? — хрипло проговорил принц.

Лот помедлил, точно зная, какая будет реакция у Рейна.

— Нужно провести почти тот же ритуал, что проводят эрибейцы перед смертью.

— Отправиться к самой штормовой полосе и убить себя? — удивился Рейн.

Лот опустил глаза, на губах его заиграла легкая улыбка.

— Отправиться к штормовой полосе и убить… — повторил он. — Но не себя, а Эриду.

— Нет, — тут же вырвалось из Рейна.

Лот вновь снисходительно посмотрел на него. Этот взгляд разозлил, заставил кулаки под водой сжаться. Рейн готов был поклясться, что, если бы вода до сих пор не удерживала его, он бы кинулся на бога!

— Я сказал нет! — крикнул Рейн. — Ищите другой вариант.

— Другого варианта нет, — пожал плечами Лот. Для него смерть Эриды — ничто. Одним человеком меньше, одним больше, какая разница для древнего бога? — Тысячу лет назад произошла война между мной и моими братьями и сестрами. Мир содрогнулся, не остался равнодушным. Его реакция на божественную энергию, выплеснутую нами, не заставила себя долго ждать. Так появился Край Света. Он должен был уничтожить весь мир, но мы вовремя успели остановить его.

— Вовремя — это когда Край поглотил уже целый континент? — съязвил Рейн, чувствуя, как заканчивается воздух в легких.

— Один, а не десять, — легко отмахнулся он. — Край Света — порождение богов, пусть и ошибочное. Но мы бессильны, боги не могут уничтожить его. Чтобы его остановить, нужно еще одно создание богов.

Осознание обрушилось на плечи Рейна.

— Метакса сказала, что Эрида — награда моим родителям за то, что они сохранили артефакты богов, — прошептал он. — Но это ведь не так.

Лот на мгновение прикрыл глаза, заменяя этим движением кивок.

— Это не так, — подтвердил он. — Эрида нужна для того, чтобы остановить Край Света. Тебе нужно пронзить её сердце вот этим кинжалом прямо перед штормовой полосой. Чтобы она лишилась основы своего существования.

Лот протянул руку, в которой медленно материализовался острый кинжал с изящной ручкой из белого дерева. Кинжал опустился на поверхность воды и медленно подплыл к Рейну.

Мужчина смотрел на этот кинжал так, словно остриё сейчас пронзит его грудь.

— Но почему именно я должен сделать это? — простонал Рейн. Ему хотелось выть, словно раненому зверю. Убить единственную сестру? Родную кровь, девочку, которую он любил и готов был пожертвовать собой ради её счастья.

— Твоя смешанная магия дампира выпустит магию Эриды, а родство крови позволит направить энергию именно к Краю Света.

Честно говоря, слова Лота казались ему бессмысленными. Но и все сказанное ранее тоже, потому что мир сейчас казался нереальным, как будто нарисованным. В ушах зашумело.

— Нет, — упрямо повторил Рейн. — Я не стану убивать Эриду.

Руки его давно освободились, и Рейн взял кинжал, но только чтобы отбросить его в сторону.

— Катитесь к демонам со своими ритуалами! — заорал он, дрожа всем телом. — Будьте прокляты, ты и все боги! Все, что вы можете — это рушить чужие жизни!

Лот воспринял вспышку ярости спокойно. Неожиданно для бога огня, страстного, эмоционального и неутомимого.

— Такова ваша судьба — остановить движение Края Света, — сказал он. — Тебе нужно сделать это как можно быстрее. Потому что кровь светлого мага и фейри уже пролита, и теперь… фанатики, как ты выразился, уже на пути к Краю Света.

— Почему бы просто не уничтожить фанатиков? Зачем издеваться над нами? — рыкнул Рейн.

Лот развел руками.

— У людей есть свобода выбора, и мы не вправе вам запретить. Вы сами строите свою судьбу, все, что мы делаем, — подталкиваем вас к правильным решениям.

— Поганые лицемеры, — устало проговорил Рейн. Вся ярость улетучилась, осталось лишь опустошение и понимание: или Эрида, или континент. Очевидный ответ. Болезненный, сводящий с ума, но очевидный.

— Я уверен, что ты выберешь верный вариант, — мягко сказал Лот. — Тебе придется пожертвовать сестрой, чтобы остальные жили. В конце концов, именно для этого Эрида и была создана.