19

Тысячи и тысячи лет континенты существовали, не пересекаясь между собой. Жизнь на них развивалась, человечество процветало. Цивилизации рождались и умирали, воевали между собой. Но мир это не трогало, мир дремал, убаюканный едва слышным гомоном людей.

Так продолжалось долго. Ни один человек не смог бы засечь время дремоты мира — для него это лишь мгновение.

А потом произошло нечто, заставившее мир содрогнуться. Боги начали войну и больно ранили мир. Он ответил, выплеснув свою боль единой волной. Боги быстро образумились и остановили эту волну, названную Краем Света, но убрать её окончательно так и не смогли.

Мир, смирившись со своей болью, впал в полузабытье, иногда постанывая. Он приоткрыл один глаз, когда в войне, названной людьми Стаабской, стали использовать артефакты богов, но тут же заснул в болезненном сне.

В один из череды дней происходило много событий.

На самом близком континенте к Краю Света кипела жизнь. В Драконьих горах, под полупрозрачным золотистым куполом, насыщенном магией фейри, проходили похороны дракона. Эти существа редко умирали, и еще реже — их убивали. Поэтому для драконьего народа убийство стало трагедией. Зажигал костер мужчина с тонким обручем на темно-каштановых волосах, а факел ему подавала женщина с огненно-рыжими волосами. Вокруг костра собрались все драконы.

На севере-востоке от Драконьих гор, на побережье Буйного моря сражались двое мужчин — молодой блондин и брюнет лет пятидесяти. Они легко и умело размахивали клинками, успешно отбивали атаки друг друга. Метрах в десяти на расстеленном покрывале сидела немолодая женщина со светлыми волосами. Они давно перестала красить их в красный, и поэтому сходство с молодым парнем, за которым она наблюдала, было очевидным. Сын, наследник великой северной державы, был похож на мать и внешне, и внутренне. Сражение остановилось. Немолодой мужчина похвалил названого сына и похлопал по плечу. Оба мужчины двинулись к улыбающейся королеве. Семья устроила пикник, когда сын, успешно сдав экзамены, на месяц вернулся в родное королевство.

В другой стране, в городе, известном своими образовательными учреждениями, в Университете магии бывший ректор Светлой академии отчитывал своих дочерей, сбежавших ночью на вечеринку, которую устраивали пятикурсники. Позади стояла его темноволосая супруга и кусала внутреннюю сторону щеки, пряча улыбку: ей казалось забавным, когда её мужчина злился.

В это же время опасно красивая вампирша, владевшая кровной магией, покидала Вандею, стремясь поскорее прибыть в другой город, к своему любимому, с которым они были в браке тысячу лет, но стали настоящим мужем и женой всего лишь тридцать лет назад. И теперь, отпустив взаимную ненависть, они не могли насытиться друг другом.

В столице, куда стремилась вампирша, в это время её муж стоял в тени балкона второго этажа и с непроницаемым лицом наблюдал, как в пустом тронном зале танцевала красивая пара. Танцующие были похожи: оба бледные, черноволосые, оба с улыбкой смотрели друг на друга, а в глазах их светилась любовь. В зале стояла тишина, и со стороны танец без музыки казался странным. Но мелодия звучала в головах влюбленных. Да, именно влюбленных — даже через тридцать лет. Редко когда встретишь такую любовь — настоящую, искреннюю, страстную. Любовь короля и королевы Дагомеи уже вошла в историю, и через сотни лет о ней будут говорить. Но сейчас пара не думала об этом. Сейчас они были мужчиной и женщиной, которые наслаждались обществом друг друга, не подозревая, что одна небольшая, несколько раз залатанная лодка уже приближается к Краю Света.

Сестра королевы Дагомеи в городе оборотней сидела в окружении трех своих детей и улыбалась. Она сжимала руку своего супруга и слушала, как старший сын объявляет о своей помолвке с волчицей из знатного рода. Будущее Агенории продолжится в нем и его детях.

Но не Агенория была родиной волков-оборотней. Это был легендарный остров Ликаония, холодный и ветреный, несмотря на южное расположение. Вожак ликаонцев был суровым мужчиной, но рядом с женой, истинной парой и прорицательницей, он растекался, словно подтаявший снег. И сейчас, целуя дрожащие пальцы жены, внимательно слушал сбивчивую речь. Бывшая принцесса Каринтии жаловалась, что уже несколько месяцев не видит будущего. Лишь непрекращающийся дождь.

В городе ведьм предводительница сидела на троне и наблюдала за первым танцем летнего бала. Она улыбалась, смотря в глаза тем, кто уже через несколько часов решит сместить её. Точнее, попытается, потому что правительница ведьм пережила уже не один десяток покушений.

Дагомея и Стааб, Эремон и Родерон, Ликаония и Каринтия. Королевства жили мирной жизнью. День заканчивался, солнце садилось за горизонт, когда мужчина и женщина, связанные общей кровью, на лодке вплыли внутрь штормовой полосы, именуемой Краем Света, чтобы пронзить сердца друг друга особыми кинжалами, выкованными в божественной кузнице.

И в этот же миг непрекращающаяся боль, с которой жил мир, исчезла. Как будто вытащили занозу или осколок стекла из раны. Тут же облегчение мира вырвалось блаженным стоном. Жители Эмпирея ощутили это как легкий ветерок, всколыхнувший не только ткани одежды, но и магию.

Люди, вампиры, оборотни, фейри, маги и прочие существа встревожились, пытались понять причину магической волны. И только через сутки они поняли, что Край Света, маячивший на севере всю их сознательную жизнь, исчез. Совсем. Как будто его и не было.

Королевства совершили общую вылазку, чтобы проверить теорию. Верхом на драконах они исследовали место, где раньше был Край Света, а сейчас лишь спокойная синяя гладь. Приняли решение — две трети группы летит дальше, чтобы узнать, как далеко простирается теперь мир, оставшаяся треть стала патрулировать бывшую границу Края Света.

Как раз-таки этот патруль и обнаружил лодку с двумя телами. Первым узнала своих детей мать. Используя свою магию, она переместилась в лодку и прикоснулась к холодной коже сначала сына, потом дочери, пытаясь нащупать пульс.

Но ни женщина, ни её дети больше не интересовали этот мир. Рано или поздно все уйдут, а мир наконец-то может вернуться к своей блаженной дремоте…