20. Эрида

Эрида

Я повернула голову на бок и смотрела на Рейна. Он все еще был без сознания, я же проснулась час назад и все это время не шевелилась.

Комната была знакомой — лечебница, примыкающая к кабинету лекаря во дворце Тиссена. Здесь я была последний раз пару лет назад, когда, упав с лошади, сломала ногу.

Значит, нас нашли. Спасли. И учитывая, что дворец все еще существует, у нас получилось остановить движение Края Света.

Никакой радости по этому поводу я не испытывала. И облегчения. И усталости. И боли. Ничего. Я видела, чувствовала внешний мир — шелест листвы за приоткрытым окном, теплый ветерок, прогуливающийся по прямоугольной комнате. Тяжело дыхание Рейна, перезвон склянок за дверью, ведущей в кабинет лекаря.

А внутри пустота. Полная. Ничего. Как будто я живая кукла.

Даже хриплый кашель Рейна и кровь на его губах не напугали меня. Но по привычке я крикнула:

— Эй! Рейну плохо!

Тут же одна из дверей распахнулась, и в лечебницу торопливо вошел Дориан Дидим. Знакомый с детства лекарь моментально оценил мое спокойное состояние и хрипы, раздающиеся из горла Рейна, и пошел к моему брату. Стер кровь с губ и влил в рот какую-то микстуру. Брат тут же затих.

— Долго мы были без сознания? — спросила я, поймав внимательный взгляд лекаря.

Дориан нахмурил густые черные брови, уже поблескивающие сединой, и ответил:

— Вас переместила сюда королева ровно семь дней назад. И до этого вы дрейфовали в море два дня.

— Хм, — выдала я.

Мужчина принялся осматривать меня: проверять глаза, рот, приложил ладони к груди, магией прощупывая состояние сердца и кровеносной системы. Заодно, чтобы отвлечь меня, принялся рассказывать:

— Такое перемещение, да еще с двумя пассажирами, дорого обошлось Её Величеству. Она сама поднялась с соседней койки лишь два дня назад. И сейчас ни минуты не отдыхает, — осуждающе покачал головой лекарь.

В этом вся мама. Удивлена, что она еще не здесь, рядом с нами.

— Истинное чудо, что вы выжили, — проговорил Дориан. — Сейчас вам нужно полное восстановление. Обоим.

— Я хорошо себя чувствую, — заверила я, натягивая на лицо слабую улыбку.

Дориан, естественно, словам не поверил, но после осмотра удивленно хмыкнул.

— Действительно, не вижу в твоем теле ни одно повреждения, даже рана на груди затянулась.

— Стоит сказать спасибо вам.

Он покачал головой:

— Даже я не в силах так быстро излечить. Видимо, боги к тебе благосклонны.

Лекарь ушел, предупредив, что мне нужен покой. Поэтому сегодня он никому не скажет, что я очнулась.

Раньше я бы была благодарна за это, потому что наверняка со мной захотят поговорить многие. Даже одна ночь спокойствия должна радовать.

Но мне было плевать. Сразу же после ужина, когда Дориан забрал посуду и закрыл дверь, я поднялась с кровати и прошлась по комнате. Мышцы пели, наслаждаясь долгожданными движениями. Слишком долго они находились в одном положении.

Всю ночь я разминалась и думала, думала, думала. Скрупулезно прокручивала в голове разговор с Илзе, той самой богиней, которая повлияла на мое рождение. Про себя повторяла каждое слово, пытаясь понять, как так вышло, что мы с Рейном выжили.

На рассвете я не выдержала и подошла к узкой койке, где лежал Рейн. Сегодня ночью он бормотал что-то нечленораздельное и даже приоткрывал пару раз глаза. Поэтому я надеялась, что сейчас он проснется.

— Эй, Рейн, — позвала я, тронув его за плечо и чуть встряхнув.

Мужчина простонал и скривился.

— Фира… — выдавил он, а потом открыл мутные глаза.

— С воскрешением! — усмехнулась я.

— Пить… — прохрипел он.

Я налила воду с графина в стакан, заботливо напоила брата. Пока он приходил в себя, намочила тряпку в тазу с теплой водой и протерла его лицо, влажное от пота.

— Где мы?

Пересказ того, что я услышала от лекаря, занял совсем немного времени. Рейн слушал, кусая губы от боли.

— Почему мы выжили? — спросил он, на пару секунд прикрыв глаза.

Я запрыгнула на свою постель и скрестила руки.

— Всю ночь я думала над этим, — призналась я. — В конце концов поняла. Илзе не говорила мне, что ты умрешь. Она сказала, что я тебя «лишу основы существования».

Рейн тяжело закашлял и удивленно протянул:

— Мне Лот сказал то же самое. Но что это значит?

Я криво улыбнулась.

— А то и значит, — проговорила я. — Самой важной частью я всегда считала свою душу. Чувства всегда обуревали меня, даже если я их не показывала. А сейчас я… ничего не чувствую.

Рейн смотрел на меня молча, с непроницаемым лицом.

— Я ощущаю твое недоумение, так что моя магия на месте, но мои чувства пропали, — развела руками я. — Я изменилась.

— Дерьмо, — выругался Рейн. Его взгляд изменился, тут же стал жалостливым. А вот и плюс моего нового состояния: раньше бы я разозлилась из-за жалости по отношению ко мне, а сейчас плевать.

— Судя по всему, чувства остались при тебе, — заметила я. — Тогда чего лишился ты?

Рейн прикрыл глаза. Он знал, что потерял, но говорить не хотел. Точнее, не хотел озвучивать, как будто тогда слова станут реальными.

— Я думал, это слабость из-за близкой смерти, но… — с трудом выдавил он. — Я не чувствую своего внутреннего зверя, не чувствую магии, не чувствую вампирской энергии.

— Ты стал человеком, — тихо произнесла я. — Простым смертным.

Мы помолчали некоторое время, прощупывая свои внутренние состояния. А еще мы пытались обдумать наше будущее. Как жить дальше? С нашим новым состоянием… Особенные дети пары, которая вообще не должна была иметь детей, стали еще более особенными. Искалеченными. Неполноценными.

— Мы поменялись ролями, — вдруг сказал Рейн. Голос его был слабым, явно наш разговор ухудшил его состояние. — Когда отец узнает, что я теперь слабее котенка, то окружит меня непроницаемой защитой. А ты со своей магией способна самостоятельно защитить себя.

— Действительно, — задумалась я. — Какая ирония.

Половину жизни я мечтала о свободе, которая досталась Рейну, и завидовала ему. Хотела быть на его месте. Вот и сбылась мечта, только не так, как представлялось в воображении.

— Не говори никому о моей слабости, — жарко попросил Рейн, приподнимаясь на локтях. Он смотрел на меня с мольбой, лицо его влажно блестело от пота. — Мне нужно кое-что сделать сначала.

Я пожала плечами.

— К счастью, ты не так уж и часто бахвалился своей магией. Поэтому ты легко сделаешь вид, что все как прежде. Я же сохраню твой секрет.

Рейн тяжело откинулся назад и слабо улыбнулся.

— Спасибо, — облегченно выдохнул он. — Я боялся, что вместе с чувствами исчезла твоя человечность.

— Тогда бы во мне была кровожадность, — возразила я. — Жестокость. А это тоже чувства. Я помню свою любовь к тебе, и этого достаточно для помощи. Если тебе потребуется что-то еще — только попроси.

Рейн тяжело закашлял, повязка на его груди окрасилась красным.

— Ну конечно, попрошу. И не я один, — выдавил он после того, как я громко позвала лекаря.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла я.

В кабинете лекаря послышался шум, видимо, он дежурил там, чтобы при первой возможности оказать нам помощь.

— Ну как же, — хрипло рассмеялся Рейн. — Без прошлой порывистости и с новыми способностями ощущать истинные эмоции ты становишься лучшим кандидатом на престол. Поздравляю, Эрида, теперь ты полноправная наследная принцесса.

Это длинное высказывание забрало у него последние силы: Рейн отключился. Пришел Дориан, начал ему менять повязку. Я притворилась уставшей и сделала вид, что снова заснула.

Как только дверь за лекарем закрылась, я тут же поднялась и надела халат поверх сорочки. Ленты, чтобы заплести растрепанные волосы, не нашла, поэтому вышла так.

Выскользнуть из лечебницы через другую дверь, ведущую в коридор, оказалось чрезвычайно легко. Правда, я тут же наткнулась на стражника, но он даже осознать ничего не успел, как рухнул на пол. Моя магия подействовала на него легко, даже играючи, и он тут же заснул.

Я даже скрыть не пыталась своего променада. Шла целенаправленно в свою комнату, желая принять ванну и привести себя в порядок. Попадавшуюся стражу ожидала та же участь, что и дежурившего у лечебницы.

Приняла ванну, используя пену, масло и прочие прелести женской гигиены, но не ощутила ни капли наслаждения. Потом долго красовалась у зеркала, пытаясь ощутить в себе восхищение. В сдержанном черном платье, украшенном золотой вышивкой, я выглядела прекрасно. А когда приподняла волосы, оголяя шею, стала похожей на маму. Раньше такие моменты радовали.

Черт, даже сожаления не чувствую. Действительно кукла, как назвать иначе.

Дверь покоев открылась, но я даже не шелохнулась. В отражении я заметила Исмара. Он смотрел на меня тяжелым взглядом, на бледном и уставшем лице это смотрелось очень жутко.

— Как думаешь, нужно ли здесь украшения? — поинтересовалась я, пытаясь представить на шее колье.

— Это действительно то, о чем ты хочешь поговорить? — горько рассмеялся он.

Я повернулась, пару секунд смотрела на него, а потом подошла к комоду, где стояла шкатулка с моими украшениями.

— Я, конечно, могу спросить, как ты узнал, где я, — протянула я, перебирая драгоценные камни. — Но это и так очевидно: сложно не заметить спящих стражников и доагдадться, тем более, ты видел действие моей магии. А ты, в свою очередь, спросишь, как я себя ощущаю после того, как предала тебя уже… в каком раз? Третий?

— И как же ты себя чувствуешь? — спросил Исмар. Он пытался сохранить ровный тон, но ярость так и плескалась из него.

Наконец, я выбрала колье. Обсидиановые камни соединялись вместе золотой нитью. Выглядело красиво, а главное, идеально сочетались с платьем.

Я повернулась к Исмару и открыто улыбнулась. Я не радовалась, не скрывала боль. Нет. Теперь улыбка — простое движение губ.

— Я ничего по этому поводу не чувствую, — честно призналась я.

Глаза Исмара потемнели. Он поджал губы и сделал шаг вперед. Мои следующие слова его остановили.

— Если бы у меня была возможность, все те три раза я бы сделала то же самое, — проникновенно начала я, шагая к нему ближе. — В первый раз я бы подсыпала тебе слабительное, чтобы отправиться в Салем. Второй раз подлила бы возбуждающее зелье, чтобы провести инициацию и пробудить магию. И в третий раз бы усыпила, чтобы ты не помешал мне спасти мир.

— И каждый раз знала бы, какой была моя реакция.

Исмар застыл, цепко следя за каждым моим движением. Сам не двигался, как будто ему было больно.

Я положила руку ему на грудь, чувствуя, как сильно бьется сердце. Дампир, которого я искренне полюбила… и от которого отказалась. Теперь, не ощущая той самой любви и горького сожаления, я не смогу его принять. Да и он не простит. Поэтому лучше тонкую оставшуюся нить, связывающую нас, оборвать резко.

— Знала бы, — признала я. — Ни о чем не сожалела бы. И сейчас не жалею. Я любила тебя. Но этого недостаточно. Любовь к тебе, как оказалось, не самое главное в моей жизни. Гораздо сильнее, чем тебя, я ценю свою магию. Это мы выяснили практическим путем. А ты, Мар, — я положила обе ладони на его шею и посмотрела прямо в глаза, — самовлюбленный эгоист и собственник. Ты не готов мириться со вторыми ролями в моей жизни, поэтому, уж извини, но между нами все кончено.

Я отстранилась, вернулась к комоду и взяла колье. Уже стоя у зеркала, спросила ровным тоном:

— Поможешь надеть?

Исмар, наконец, очнулся. Он подошел ближе, взял колье из моей руки.

— Как пожелает моя принцесса, — едва слышно проговорил Исмар, борясь с застежкой. Холодные пальцы несолько раз задели кожу.

Он отошел на шаг и опустил руки.

— Я рада, что мы пришли к верному решению, — кивнула я. Делала вид, что рассматриванию колье в зеркале, но краем глаза следила за отражением Исмара.

Мужчина криво улыбнулся, низко поклонился моей спине и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Молодое женское лицо в зеркале так и осталось равнодушным. Я прислушалась к себе… и ничего. Пустота.

Наверное, это можно посчитать свободой.

На мое появление отреагировали неоднозначно. Семья преимущественно орала. По очереди, сначала Архелия и Эдгар, потом мама, и на самое сладкое — отец. Негодование родных я стойко пережила, потому что ощущала исходящие от них эмоции. За злостью скрывались страх и горе, ведь они практически потеряли меня, а Рейн, в своем ослабленном человеческом состоянии, до сих пор пребывал между жизнью и смертью. Особенно сильно переживала мама, ведь именно она нашла нас с братом в лодке и она перенесла в Тиссен.

Те, кто не входил в близкий круг, отнеслись к моему воскрешению с благоговением, они считали меня чуть ли не богиней. Еще бы, я совершила такое чудо — не только пожертвовала собой ради спасения мира, но и уничтожила Край Света.

В своем новом состоянии я могла думать логически и понимала, что последнее не стало моим достижением. Ненависть богов друг к другу создала Край Света, созидающее общее дело его развеяло. И я, и Рейн лишь стали средством для исправления ошибки тысячелетней давности, вот и все.

Благоговение быстро сменилось изумлением, когда я взяла на себя роль Рейна: помогала отцу, принимала посетителей, когда он не мог сделать этого, участвовала в заседаниях и больше не боялась высказывать свое мнение.

Многие уже забыли, что у Катрея был второй ребенок, настолько он пытался скрыть меня от всего мира. Зато после того, как я продемонстрировала свою магию, мигом успокоился и смотрел на меня теперь другими глазами. Я чувствовала его гордость, он прямо полыхал этим чувством, даже заглушая остальных людей. Я ждала этого момента всю жизнь, но теперь все это ничего не значило.

Как не значило и показное безразличие Исмара. Нам приходилось пересекаться довольно часто, минимум два-три раза в день. Он делал вид, что между нами ничего не было. Кланялся, бросал дежурные слова приветствия. Все по этикету.

Но по крайней мере, мне было чем заняться. Вообще-то, не только мне, а всем. Потому что вернулись те, кто уходил в разведку за территорию, ранее скрытую Краем Света.

Разведчики обнаружили еще один материк.

Это был вопрос мирового масштаба, и в Тиссене собрались главы всех королевств, в том числе Ликаонии и даже Эрибеи, теперь свободной от проклятого ритуала.

Наш материк был самым ближайшим, всего лишь три дня полета дракона, и поэтому его судьбу решали без других королевств.

Впервые я наблюдала всех правителей нашего континента в одном помещении. Конечно, с Каринтией и драконами мы дружили, но Родерон, Стааб и Эремон располагались слишком далеко, к тому же нас не связывали родственные и дружеские связи.

Слово взял Ингвар, правитель драконов. Мужчина выглядел осунувшимся и побледневшим, даже смуглая кожа этого не скрывала. Еще бы, он лично участвовал в разведывательной миссии и был вымотан, но никто не готов был ждать, пока разведчики отдохнут.

— Континент пустой, — объявил он, пройдясь взглядом по всем королям и королевам, сидевшим за длинным прямоугольным столом. — Ни единого вампира, оборотня или человека. Но, что удивительно, животные все еще живут там. Деревья, цветы, кустарники растут. Но ни следа присутствия человека.

— А здания? Когда-то то место славилось высокими дворцами, — уточнил Катрей.

Я стояла за его спиной и не могла видеть его лица. Но знала, что ни единый мускул не дрогнул. Так же, как знала, что он тоскует. До того, как папа стал вампиром, он жил на том континенте. Его обратили, и он переехал на дикий в тот момент континент — наш. Когда Край Света поглотил родину отца, фактически он стал единственным вампиром на свете. Так он и стал Древнейшим.

— Только руины, — мягко сказал король Стааба, Марк Флегонт. Он выглядел еще более уставшим, чем Ингвар, но все равно держался прямо.

— Итак, рано или поздно пустые земли заинтересуют другие континенты, — перебила Каролина. Её не интересовали воспоминания Катрея о временах, когда тот был человеком. — Начнут грызться между собой, но нам по соседству этого не нужно. Поэтому нам нужно решить, что делать дальше. Будем ли мы его заселять?

Я видела, как мои родители переглянулись. Общую мысль выразила моя мама.

— Нам ни к чему новые земли. Мне и моему супругу достаточно Дагомеи. Это место стало нашим домом, который мы бы хотели сохранить, — сказала она, посмотрев на меня и улыбнувшись.

Я приподняла уголки губ в ответ.

Беседа была долгой. На самом деле, она заняла два дня с перерывами на еду и сон. Было озвучено много идей, и в итоге правители королевств пришли к общему мнению.

Последнюю половину тысячелетия драконы вымирали. Они не могли завести детей и страдали от этого. Некогда могущественная раса насчитывала всего лишь несколько сотен представителей, живших в долине в Драконьих горах. Двадцать пять лет назад проблему удалось решить, и впервые за долгое время родился первый ребенок-дракон — Леон. И теперь, когда драконы вновь смогли заводить детей, одной небольшой долины в горах было недостаточно.

Остальные королевства согласились. Издали указ, согласно которому любой желающий мог бесплатно отправиться на новый континент, чтобы строить города и жить в них. Также некоторые королевства, в том числе наше, готово было оказать материальную помощь в освоении новых территорий.

Время было сложное, ситуация не сразу разрешилась мирно, поэтому на меня быстро перестали обращать внимание. И мое измененное состояние никто не заметил. Точнее, заметил отец, но ему новая я нравилась, и он думал, что со мной все порядке. Могла бы заметить мама, но она почти все время проводила около Рейна. Он восстанавливался с трудом и редко приходил в сознание.

Через неделю брат все-таки встал на ноги. С трудом, и пришлось использовать трость. В другой момент его бы могло это унизить, однако сейчас Рейн не обращал на это внимание. Его интересовало иное.

— Мне нужна твоя помощь, — заявил он, притащив меня в свой кабинет.

Я вскинула бровь и удобнее устроилась в кресле.

— Нужна сиделка? — поинтересовалась я.

Леон, в это время решивший выпить разбавленного вина, поперхнулся и громко закашлялся. Он посмотрел на меня с удивлением.

— Меня пугает твое новое состояние, — заметил он.

— О, я знаю, — кивнула я. — Ты как открытая книга. Вообще-то, вы оба.

Леон открыл рот, чтобы высказать свою догадку, но Рейн вернулся к главной теме.

— Я допустил ошибку, отпустив Фиру к своему опекуну, — признал он, тяжело опираясь на край стола.

— Фира? Та вертихвостка, что окрутила тебя? — криво улыбаясь, уточнила я.

Глаза Рейна потемнели, но он сдержался. Он и раньше был каменной глыбой, скрывая свои чувства, а теперь стал еще хуже. Пытался доказать всем, что он в порядке.

А затем я выслушала всю его историю. Манипуляции Фиры, их встречи, её страх перед опекуном. Разговор с Лотом о проклятии всех фейри. О том, что Фира попала в капкан, из которого не выбраться. Точнее, выбраться, но для этого нужна смерть — её или Доминика Венса.

— Так в чем проблема? — я удивленно развела руками. — Убейте этого ублюдка, вот и все.

Рейн и Леон переглянулись, и сразу стало понятно, что легкого пути не будет.

— Для этого я отправил Леона обратно в Тиссен, едва мы поговорили с Лотом, — признал брат, сжимая ручку трости до такой степени, что побелели костяшки пальцев. — Но ничего не вышло, потому что… Венс оказался не таким простым.

— Я выяснил, что именно он является Хозяином Тиссенских Трущоб, — признал дракон, залпом допивая вино.

Я потерла лоб и фыркнула. Это тупое прозвище иногда звучало в беседах нашей семьи, но я всегда воспринимала его как назойливое насекомое.

— Да уж, умеешь ты подбирать себе любовниц, — усмехнулась я. — Воспитанница главного преступника города.

— Проблема в том, что его особняк сейчас — самое охраняемое место. Столько защитных заклинаний я не видел даже на сокровищнице нашей семьи, — покачал головой Рейн. — Он что-то подозревает.

— Пока вы были в отключке, — произнес Леон, — я успел выяснить, что Доминик собирается выдать Фиру замуж за Джейсона Логна. Так сказать, закрепить сделку.

— Джейсон Логн — это… — протянула я, пытаясь вспомнить.

— Кузен родеронского короля, — напомнил Рейн. — Он здесь, в Тиссене, якобы в качестве свиты. Но он планирует заключить сделку с Венсом. Подробностей мы не знаем, но это связано с контрабандой.

Я так понимаю, единственный способ спасти Фиру, — дождаться, когда из особняка её повезут в храм. В храм Илзе, где и заключались браки, было запрещено заходить с оружием. Это могло бы сыграть нам на руки. Но, помимо оружия, оставалась магия, которую могли бы применить подручные Венса. А самое страшное, чего боялся Рейн, — то, что Фира по приказу своего хозяина могла навредить себе. Для предотвращения такой опасности и нужна я.

— Любую магию можно отразить, — пояснил Леон. — Потому что она изучена, и люди Венса готовы к этому. Но божественная магия, которой награждена ты, сильнее. К тому же, мало кто о ней знает.

Я была готова помочь брату с его горе-девушкой. Не напрягало меня и то, что еще один «приглашенный гость» был категорически против моего участия.

Поэтому я перетащила к себе на колени вазу с фруктами и, неторопливо опустошая её, равнодушно наблюдала за спором Рейна и Исмара. Последний не хотел рисковать моей безопасностью, а брат верил в мои способности и готов был рискнуть ради Фиры.

Леон даже не пытался встрять в разговор. Он прислонился позади меня к креслу и иногда воровал из моей вазы виноградинки.

Прерывать такой спектакль нам казалось кощунством.

Под конец, спустив пар и поделившись щедрой порцией ругательств, Исмар махнул рукой в мою сторону и холодно спросил у Рейна:

— Эрида обрела магию, но до конца так и не научиласб ею управлять. Ты хочешь рискнуть жизнью сестры?

— В сотый раз повторяю, — Рейн уже рычал. Бессмысленный спор забрал большую часть его сил, я заметила вспотевший лоб и каплю пота, стекающую по виску. Показывать свою слабость перед Исмаром брат показывать не хотел, поэтому терпел. — Ей ничего не угрожает, наемниками Венса займемся мы. Эриде нужно будет только проследить, чтобы Фира не навредила себе по приказу хозяина.

— А если её ранят?

— Вокруг будет охрана, тем более, мы с Леоном перетянем все внимание на себя. Это не считая отряда гвардейцев.

Мы с Леоном одновременно нахмурились, когда Рейн намекнул, что тоже будет присутствовать. Но я отмахнулась от этой мысли. Говорит ли он это для Исмара или действительно верит, неважно. Все равно Рейн останется в безопасности.

На Исмара никакие аргументы не действовали. Рейн упрямствовал, повторял одно и тоже, приводил новые аргументы, но все они разбивались об угрозу Исмара выдать нас Катрею.

— Вы и так заигрались, дети! — фыркнул Исмар, скрестив руки на груди. — Решили, что взрослые и можете самостоятельно принимать решения, но почему-то из-за вас страдают другие. — И прежде, чем я могла что-либо сказать язвительное по поводу нашего разрыва, он начал перечислять: — Кассандра до сих пор выглядит поникшей, спит по три часа в день. Катрей вообще спать перестал, все время посвящает делам нового континента, лишь бы не задумываться над тем, что его дети чуть не погибли. Вы чуть не погибли, черт возьми! И открыли новый континент, война на котором рано или поздно, как только другие королевства узнают об этом, наверняка заденет нас всех.

Исмар замолчал, выпустив пар. Он отвернулся, положив сжатые в кулаки руки на подоконник. Судя по его напряженным плечам, до положительного ответа нам было далеко.

Хорошо, что боги меня лишили эмоций, а не логики. Играть на чувствах других, особенно на чувствах Исмара, я все еще умела.

— Фира важна для Рейна, — мягко начала я. Исмар не повернулся, но я прекрасно знала, что он слышит каждое мое слово. — Как бы ты поступил на его месте? Неужели оставил бы все, как есть?

— Я бы вломился в дом Венса со всей стражей и перебил бы его приспешников, — отозвался Исмар. Злился он гораздо меньше, его голос стал тише.

— Согласно нашим шпионам, в доме Венса за последние три недели побывали четверо темных магов, — терпеливо напомнила я. — Неизвестно, каких смертельных ловушек они понаставили. Единственное верное решение — арестовать его во время церемонии в храме.

— С этим могут справиться и без тебя, — возразил он.

— Я знаю, — кивнула я. Воспользовалась тем, что Исмар отвернулся, и закатила глаза. — И не собираюсь помогать в аресте Венса. Я буду находиться рядом с Фирой. Кто знает, что приказал ей сделать этот ублюдок с собой. Чтобы она не навредила себе, я буду рядом с ней и при необходимости воспользуюсь своей магией, усыпив её на время.

Исмар повернулся и тяжело уставился на меня. Впору бы поежиться, но я стойко выдержала его взгляд.

— В конце концов, ты можешь быть рядом, чтобы меня защитить, — пожала плечами я, ударяя по самому больному. Исмар наверняка не отпустил бы меня без защиты.

И сейчас он сдался. Стал активно участвовать в разработке плана и подготовке гвардейцев к захвату. Я им не мешала, крутилась около отца, отвлекая его внимание. Он прямо светился от гордости, когда я помогала ему, даже если просто требовалось налить чернила в чернильницу.

***

Настал тот самый день. Рейн чувствовал себя гораздо лучше, обходился без трости и даже собирался находиться в храме вместе со всеми. Но тут уже мы с Леоном пригрозили ему, что расскажем правду родителям о его новом состоянии. Сошлись на том, что Рейн будет ждать в темнице, куда и приведут Венса.

Мне пришлось провести в храме сутки под видом послушницы, потому что в день свадьбы Фиры с родеронским хмырем уже на рассвете люди Венса начали незаметно оцеплять улицу. Отмывая каменную плитку у ног статуи богини (чего только не сделаешь для убедительности), я размышляла.

В храме было пусто. Жрица зажгла свечи в напольных подсвечниках и ушла готовиться к церемонии. Сначала я действительно отмывала щеткой пол, а потом просто делала вид. Все равно на серых камнях не видно грязи, так какая разница?

Сидя на коленях на холодном полу, я подняла глаза вверх. С такого ракурса статуя богини Илзе, в храме которой и происходило заключение браков, казалась огромной, хотя была выполнена в человеческий рост.

Легкое струящееся платье, должно быть, вызвало суицид у нескольких скульпторов, пока они его создавали из камня. В протянутых руках горела свеча. Но не это заинтересовало меня.

Я смотрела на равнодушное каменное лицо, удивительно похожее на оригинал. Правда, настоящая богиня любви постоянно улыбалась, у статуи же были опущены уголки губ.

— Я уже чувствую, как жизнь протекает мимо, — прошептала я, вглядываясь в статую. — Я чувствую чужую любовь, страсть, ненависть, горе… Почему ты лишила этого меня? За что? Я ведь выполнила все, что ты говорила, готова была жизнь отдать, чтобы исправить ошибки. Ваши ошибки!

Я чувствовала себя пустой, выпотрошенной. Куклой. И если в первые дни такое состояние казалось удобным, то теперь становится все сложнее и сложнее. Тем более, потому что моя магия позволяет мне ощущать эмоции других. Так я всегда знаю, чего лишилась.

— Лучше бы я умерла, — едва слышно проговорила я. На секунду прикрыв глаза, я снова уставилась на статую Илзе и взмолилась: — Прошу, если есть возможность все вернуть… Пожалуйста, верни мои чувства. Или дай мне хотя бы знак, как это можно сделать.

Я замерла, прислушиваясь к окружающему миру. Все-таки надеялась, что Илзе мне ответит. Рассчитывала на милосердие… но боги ведь не знают такого слова.

— Чего расселась? — в зал зашла жрица. Она больно дернула меня за рясу и велела: — Быстро домывай, через час начнется церемония!

Старая худая жрица нас не знала, кем я являюсь. Ей сказали, что послушницу перевели из Дагнея, а о большем она и не спрашивала. Жрица меня не узнала, хотя раньше я несколько раз приходила в храм, когда придворные женились. Но кто бы узнал во мне сейчас наследную принцессу Дагомеи? Я и сама не ощущала себя таковой в серой рясе, больше напоминающей мешок. Волосы пришлось стянуть в тугую косу. Для конспирации я даже напудрила их, сделав грязно-русыми. Первая же встреча с водой вернет им прежний цвет, но я не собиралась оставаться здесь надолго.

Церемония началась. Я стояла позади жрицы, держа в руках красную ленту, которой должны будут завязать руки жениха и невесты. В храме собрались гости, но было их немного, человек десять. Я старалась не смотреть по сторонам. Во-первых, боялась, что меня мог кто-то узнать, а во-вторых, все равно Доминика Венса я никогда не видела, поэтому узнать, здесь он или нет, не могла.

Зато я внимательно следила за невестой. Впрочем, все смотрели на белокурую красивую девушку, одетую в пышное белое платье. Под руку её вел жених, сорокалетний смуглый мужчина. Разница в возрасте была очевидной, но такие браки не были чем-то удивительным. Тем более, это брак по расчету. И ладно бы по расчету между Фирой и родеронцем, но на самом деле, она была разменной монетой. Такой же, как и мы с Рейном перед богами.

Фира действительно была красавицей. Яркие голубые глаза, кудрявые светлые волосы, нежная фигура. Мертвенная бледность и искусанные губы, конечно, портили общее впечатление.

Я прислушалась к чувствам Фиры, пока её вел к жрице жених. Опустошение, рабское смирение и горе. Такой черной смеси я еще не ощущала. А еще я почти видела на девушке прозрачную сеть, вроде тех, которыми ловят рыбу. Сразу же стало понятно — проклятье, то самое, которым управлял Венс. Проследив за продолжением этой сети, я и увидела хозяина девушки.

Почему же на Исмаре нет такой же сети? Я задалась вопросом и тут же на него ответила: отец просто не пользовался своим преимуществом и не приказывал своему подчиненному. По крайней мере, с тех пор, как я овладела магией и смогла увидеть эту сеть.

Жрица начала свою речь. Длилась она, к счастью, недолго, потому что практически сразу же храм, в котором сложно было насчитать человек десять гостей, заполнился гвардейцами с Леоном во главе.

Доминик подобрался и схватился за кулон на своей шее. Вокруг него воздух всколыхнулся, отбросив стоявших рядом людей. Он быстрым шагом прошел прямо к выходу из храма, игнорируя стражников, которые отлетали от него.

Но он меня не интересовал, это была проблема Леона. Рядом со жрицей вздрогнула Фира. Она всхлипнула и, поднеся руку к лицу, начала медленно сжимать ладонь. В тот же момент полупрозрачная сеть вокруг неё начала сжиматься. Жар, исходящий от неё, я почувствовала даже в пяти шагах.

По бледному лицу Фиры катились слезы. Жрица растерялась, глядя на творившуюся бойню в храме. Наверное, именно поэтому она не стала кричать, когда я оттолкнула её в сторону.

Схватив Фиру за дрожащую руку, я дернула её и прошипела, глядя в пустые голубые глаза:

— Попробуй только убить себя! Ты нужна моему брату!

Естественно, она меня не услышала. Может, это какой-то вид гипноза или чары. Проклятье уничтожало не только её тело, но и личность.

Свободной рукой я впилась в подбородок Фиры и глубоко вдохнула. Со вдохом я впитала в себя магию, обвивавшую девушку, и только потом осознала, что сделала. Проклятье все еще полыхало сетью, но теперь не пыталось убить Фиру, застыло на месте. Кажется, я его задержала.

Но изнутри меня стал мучить жар, становясь все сильнее и сильнее.

Тем временем стражники закончили свою работу: всех гостей схватили и по одному уводили из храма, жрица все еще пребывала в растерянности, прикрыв глаза ладонями. Венс лежал на полу, дергая руками и ногами. Рядом с ним стоял Леон и удерживал его на одном месте, придавив ногой.

— Леон! — крикнула я, поймав его взгляд. — Я не смогу удерживать её долго.

Рейн был прав. Венс предусмотрел все и действительно приказал Фире самоустраниться в случае опасности. Подчищал за собой следы.

Рейн… вошел в храм.

— Да что ж ты делаешь! — простонала я, кусая губы. — Ты должен ждать нас в темнице!

— Не собираюсь оставаться в стороне, — заявил Рейн. Он быстро осмотрел огромный зал храма с высокими потолками, нашел взглядом Фиру и сглотнул. — Она в порядке?

— Я заморозила проклятье, но ненадолго, — выдавила я. Все внутри уже пекло, пот стекал ручьями с лица, впитываясь в хлопковую ткань рясы.

Я была сосредоточена на удерживании магии, но все равно ощутила волну решимости, которую источал Рейн. Он готовился к чему-то, и долго гадать не пришлось.

— Я все сделаю, — выдохнул он.

Рейн достал из ножен меч и одним быстрым движением отсек Венсу голову. Жрица вскрикнула, Леон брезгливо убрал ногу с обезглавленного тела. Гостей, превратившихся в пленников, вместе с женихом уже увели, оставшиеся в зале гвардейцы смотрели на внеплановую казнь с легким любопытством. Многие из них знали, кем на самом деле являлся Венс, поэтому не особо удивились скоропалительной кончине.

— Да что ж вы делаете! — простонала жрица, хватаясь за голову. — Это же пристанище любви! Вы осквернили храм!

Рейн равнодушно посмотрел на женщину и быстрым шагом пошел в нашу сторону. Позади него на каменном полу быстро расплывалась алая лужа.

Фира начала оседать, как будто сеть, испарившаяся в момент смерти Венса, перестала удерживать её, и собственных сил не осталось. Рейн вовремя подхватил тело.

Я тоже пошатнулась, ослабевшая после использования магии. И рухнула бы, но и для меня нашелся спаситель.

— Ты в порядке? — встревоженно спросил Исмар, всматриваясь в мое лицо. Он все время церемонии находился в толпе гостей, с помощью магии фейри изменив внешность, и как только гвардейцы начали свое дело во главе с Леоном, встал рядом со мной.

— В полном, — проговорила я. Забота Исмара давила. Как только нашлись силы, чтобы стоять самостоятельно, я отстранилась.

Неловкий момент быстро закончился, потому что Рейн обратил на себя внимание.

— Почему она не просыпается? — встревоженно спросил Рейн, поудобнее обхватывая бессознательное тело.

Исмар едва слышно выругался и едва слышно проговорил.

— Рейн… Её сердце едва бьется. Она умирает. Почему ты не слышишь это? Ты же начал пить кровь?..

Я заметила алую каплю, выступившую в уголке губ Фиры. Моя магия тоже почти не ощущала жизни в хрупком теле.

— Леон! — завопил Рейн. — Срочно зови сюда лекаря!

Исмар жестом прогнал стражников. Остались только я, Исмар, Леон, Рейн с бессознательной Фирой на руках и безголовый (в буквальном смысле) Венс. И жрица, до сих пор причитавшая об осквернении храма.

— Рейн… — начал Исмар, но не стал заканчивать фразу. И так все понятно.

И Рейн понял. Он помотал головой и пошатнулся. Осторожно опустился на колени, положив Фиру на пол, и прижал к себе.

— Ну нет. Пожалуйста, — прошептал Рейн.

Я чувствовала сожаление Исмара, Леона. Тяжелую скорбь Рейна, от которой загустел воздух. И опять внутри меня была пустота.

В голове зашумело. Сначала я не обратила на это внимание, но постепенно шум стал складываться в одно слово. Короткое, знакомое. Ставшее ключом к решению.

На секунду показалось, что статуя богини, к которой я обращалась совсем недавно, шевельнулась. Но я не обратила на это внимание.

— Каяр! — выкрикнула я. Рейн поднял на меня воспаленные глаза. — Проведи каяр.

Церемония была похожа на брак, но связывала супругов магически. Связывала жизни. На самом деле, все это было очень сложно, и, так как по большем части каяр тысячелетиями был запрещен, то информации о нем оказалось очень мало. Мы лишь знали, что если один из супругов является бессмертным, то второй перестает стареть. Это позволило нашей матери оставаться магом, не превращаясь в вампира. Каяр с вампиром, коим и являлся наш отец, позволил ей сохранить и человечность, и молодость, и магию.

И, если честно, я без понятия, как будет действовать каяр, когда его проводят над двумя смертными. Тем более когда один из них находился на грани. Но шепот, напоминающий голос Илзе, не переставал звучать в моей голове.

— Ты, — я посмотрела на жрицу. Та, похоже, узнала не только Рейна, но и меня, потому что перестала причитать. — Ты же наверняка знаешь, как проводить каяр.

— Нет, Эрида, — воскликнул Леон. — Это же опасно! Неизвестно, как это отразится на Рейне сейчас, когда он стал простым смертным…

— Чего?! — встрепенулся Исмар. — Куда пропали его силы?

— Делай! — приказала я жрице.

— Я н-не… — начала заикаться женщина.

Исмар тронул меня за плечо, но я проигнорировала его.

— Эрида… — угрожающе начал Исмар.

— Делай, — твердо произнес Рейн, обращаясь к жрице. — Проводи каяр. Живо!

Угроза и решимость в его голосе и на лице испугали жрицу, и та кивнула. Леон выругался, но мешать не стал.

Странный обряд: жених на коленях, невеста без сознания с заляпанным кровью белым платьем. Обезглавленное тело, оскверненный храм — что еще нужно для хорошей свадьбы?

Сам обряд остался в моей памяти смутным пятном. Шепот стал громче, заглушая дрожащий голос жрицы. Но я ощутила момент, когда каяр случился. Фира тяжело вдохнула, я снова ощущала биение её жизни.

— Да чтоб меня боги покарали… — выдохнул Исмар. — Она жива.

Фира открыла глаза и закашлялась. Рейн обхватил её лицо ладонями и начал покрывать частыми поцелуями.

— О, хвала богам, — нервно рассмеялся он, стискивая её в объятьях.

Я встряхнула волосами, взметнув пудру с волос. Не всю, конечно, но облако пыли вокруг головы вышло знатным.

— Ну, я полагаю, на сегодня все, — выдала я и сделала шаг в сторону выхода.

Исмар удивленно вскинул брови, но ничего сказать не успел. Потому что в своем высказывании я поторопилась, и в следующий момент послышался оглушительный треск ткани.

И я, и Исмар, и Леон со жрицей, и даже Фира удивленно и немного растерянно посмотрели на волка, только что бывшего Рейном. Он быстро выбрался из лохмотьев и, виляя хвостом, подкрался к Фире.

— Да что, черт побери, происходит?! — воскликнула жрица.

Я хотела пожурить её за ругательства, но не стала. Вместо этого пояснила для остальных:

— Илзе помогла вернуть Рейну его магию. И даже кое-что добавила. Вроде бы раньше ты не умел обращаться в волка? Или я что-то пропустила?

Волк, дернул ушами, но в мою сторону не повернулся. Его сейчас интересовалась лишь супруга.