5. Фира

Фира

Я ненавидела такие вечера. Светские приемы, восхищенные взгляды, кружащее голову шампанское и танцы с привлекательными членами дворянских родов — что может быть прекрасней? Когда-то и мне нравилось посещать балы. Но на все смотришь по-другому, когда идешь туда не по своей воле. Когда надеваешь откровенное, выбранное другим человеком платье, которое принес рано утром посыльный. В нем я чувствовала себя голой, а липкие взгляды, бросаемые мужчинами разного возраста, вызывали тошноту.

Несколько часов нужно было продержаться. Я обязана была, и никто не спрашивал желания. Какая разница? Доминик знал, что я никогда не возражу, даже если он заставить меня выйти на публику полностью голой.

Так что приходилось улыбаться, переговариваться со знакомыми и глушить тянущую боль в груди бокалами шампанского. И вот в какой-то момент комната закружилась, магические светильники, зависшие у потолка, стали переливаться перламутром. Я не боялась напиться, потому что знала, что очень скоро хмель выветрится из головы.

Четыре бокала шампанского и один бокал вина — слишком мало, чтобы возникли галлюцинации. Однако я до последнего верила, что приближающийся Рейн всего лишь плод моего воображения.

Только когда он прикоснулся, закружил в танце, осторожно придерживая руку, я поверила в реальность происходящего.

Разговор с ним неожиданно отвлек. Боль немного отпустила, я даже улыбнулась. И молилась богам, чтобы этот танец никогда не заканчивался. Часть меня прекрасно понимала, почему так: Рейн обладал хорошей репутацией, был известен как благородный и справедливый человек. Таким людям — таким королям — доверяют. Ради них жертвуют собой, потому что они этого достойны. Потому что такие люди, как Рейн, помогают.

Вот и я в какой-то момент мысленно стала умолять, чтобы он мне помог. Одной не выпутаться из той мерзкой выгребной ямы, в которую впихнула меня судьба.

Слова не были произнесены вслух, и Рейн их не услышал. С тяжелым сердцем я ускользнула, затерявшись в толпе, когда принца отвлекли.

Он взбудоражил во мне чувства, одним своим появлением дал надежду, которая тут же оборвалась. Я вышла в сад, сейчас пустой, но освещенный фонарями с живым огнем. Прошлась по тропинке, забравшись вглубь, туда, где почти не было слышно звуков музыки.

Ночь выдалась холодной, вот-вот грозился пойти дождь. Я замерзла, кожа тут же покрылась мурашками, но идти туда, где снова можно встретить Рейна… Нет уж, чего доброго, еще признаюсь ему во всем.

На плечи лег теплый камзол, и от неожиданности я вскрикнула. Дернулась, чтобы развернуться, но сильные руки на плечах уверенно сжались, останавливая.

— Тише, моя маленькая, — прошептал Доминик, обнимая меня сзади. Горячие руки обвили талию, запахивая камзол. Стало теплее, но дрожь не проходила.

— Ты меня напугал, — выдохнула я, замирая в его руках. Между его грудью и моей спиной была плотная ткань, но биение чужого сердца гулко отдавалось во всем теле.

— Извини, я хотел лишь согреть тебя, — негромко проговорил Доминик, целуя меня в плечо. — Устала ждать?

Присутствие Доминика действовало на меня гипнотически. Я моментально успокоилась и перестала думать о Рейне.

— Немного устала, — призналась я, слабо улыбаясь. — Но ничего страшного, Ник. Я встретилась со старыми знакомыми, немного развлеклась.

— И успела познакомиться с наследным принцем.

Все внутри застыло. Хорошо, что в этот момент он не смотрел в лицо, потому что сдержать эмоции я не смогла.

— Я… Ты прекрасно знаешь, что я уже с ним знакома, — облизнув пересохшие губы, заметила я. — Касим должен был рассказать, что Рейн приходил в "Лисицу".

— Рейн? Ты называешь его по имени? — тут же зацепился Доминик.

Взяв меня за плечи, он насильно развернул к себе. Передо мной оказалось привлекательное мужское лицо с холодными голубыми глазами и сурово сжатыми губами. В последний раз, когда мы виделись, у Доминика была густая золотисто-русая борода, сейчас он побрился. Из-за недовольства на лбу и вокруг глаз отчетливее выступили морщины, прибавляя ему возраста: теперь казалось, что ему не меньше пятидесяти, хотя на деле около сорока.

— Принц сам настоял, — выдавила я, опуская глаза.

Доминик, прикоснувшись к подбородку, заставил меня поднять взгляд.

— Испугалась его, да, крошка? — ласково улыбнулся он, стирая со щеки невысохшую слезинку. Я и не заметила, когда начала плакать.

Хорошо, что слезы он воспринял как проявление страха. Одни боги знают, как Доминик отреагирует даже на мысли о предательстве.

— Он хотел узнать, кто убил Эдварда Грейса, — хрипло проговорила я, с укором посмотрев на Доминика.

Он криво улыбнулся, не разжимая губ.

— Я его не убивал.

Я покачала головой.

— Ты обещал мне, Доминик.

Ласковые пальцы на подбородке грубо сжали челюсть, но голос его оставался нежным.

— Вот именно, Эсфирь. Я обещал тебе. И клятву свою сдержал. Ни я, ни мои люди не причастны к смерти этого Грейса, хотя он этого заслуживал.

Интуиция подсказывала, что он не врет. Доминик, несмотря на его беспринципность и жестокость, никогда не врал мне. Он даже дал мне немного свободы, когда я взмолилась об этом.

По-своему он любил, поэтому я поверила.

— Принц не найдет никакой связи между твоей игрушкой и мной, не беспокойся.

Мужчина отпустил меня и отошел, присаживаясь на скамейку. Не доверяя своим ногам, я последовала его примеру.

— Моя таверна — не игрушка, Ник, — возразила я. — И ты это знаешь.

Доминик усмехнулся, но спорить не стал. Он откинулся на деревянную спинку и положил на неё руки так, что кисти свободно свисали.

— Мы можем воспользоваться случаем. То, что принц заинтересовался тобой, сыграет мне на руку.

— Ты ошибаешься! — покачала головой я, кутаясь в камзол. — Его интересует только свое расследование.

Доминик, подумав, положил одну руку на мое колено и несильно сжал. Из-за того, что ткань платья была очень легкая, почти невесомая, прикосновение ощущалось еще более отчетливо.

— Рейн Аминтор не любит формальностей, но по имени себя называть предлагает в редких случаях. Принц увлечен тобой, и ты этим воспользуешься.

Тяжело сглотнув, я испуганно посмотрела на мужчину. Он казался абсолютно спокоен.

— Ты же не предлагаешь мне прыгнуть к нему в постель? — едва слышно выдавила я.

— Раздвинуть перед ним ноги и полежать под ним пару минут недостаточно, чтобы вызвать доверие, — сказал Доминик таким тоном, как будто говорил с неразумным ребенком. — Ты должна покорить его, заставить поверить в твои чувства, стать постоянной любовницей, еще лучше — фавориткой.

Я не сдержала всхлипа. Равнодушные слова, брошенные легко, без признаков угрызений совести, заставили меня почувствовать себя последней шлюхой. Не будь на моем колене горячей тяжелой ладони, я бы убежала.

Не будь ладони — и невидимых цепей.

— Зачем? — не сдерживая дрожи в голосе, спросила я.

— Фаворитке принц доверит многое, Фира. Такая информация будет полезна.

Небеса, отражая мое состояние, низко громыхнули. Завыл ветер, и по земле медленно начали стучать капли дождя.

Доминик поднялся и подал мне руку.

— Идем, моя крошка, — сказал он, больше не улыбаясь. — Пора заняться делами.

Пока мы торопливым шагом покидали сад, дождь все-таки успел немного намочить меня. Не спас даже камзол Доминика, который я все-таки вернула ему перед входом в бальный зал. Мужчина, заметив мою дрожь, заботливо приобнял и положил ладонь на спину в попытке согреть.

Без лишних слов мы пересекли толпу, поднялись по главной лестнице на второй этаж. Доминик петлял по коридорам, как будто старался сбить невидимых преследователей со следа — или запутать меня. Впрочем, я не особо всматривалась в наш путь, целиком сосредоточившись на собственном внутреннем мире: так было нужно, чтобы подготовиться к следующим событиям.

Доминик открыл двери, я вошла первой в изысканную гостиную. Размеры и качество мебели кричали о роскоши, богатстве, в таком месте не стыдно принимать даже королевскую семью.

Не дожидаясь приказа, я присела на диван и сжала руки. Прикрыла их легкой тканью платья и опустила глаза, стараясь не встречаться взглядом с Домиником. Он занялся делами, поэтому сбросил с себя личину заботливого друга: в таком деловом состоянии мужчина пугал меня своей жестокостью и кровожадностью. Иногда даже по отношению ко мне, когда я не вовремя встревала.

Минут десять мы просидели в тишине. Доминик лениво мерил шагами комнату, но в его жестах не было и намека на нетерпение. Каждая минута ожидания, казалось, была запланирована.

В какой-то момент раздался осторожный стук в дверь, заставивший меня вздрогнуть. Сердце от неожиданности гулко забилось, отдаваясь сильной пульсацией около шеи.

— Войдите, — разрешил Доминик, и лишь после этого двери медленно открылись.

Показалась лысеющая голова графа Уитмора. Под лучами магических светильников «полянка» на макушке, потная от волнения, поблескивала.

— В-ваше… М-мил-лорд… — проговорил Уитмор, теряясь. Он не понимал, как лучше обращаться к Доминику.

Тот, впрочем, не пытался указать на свой реальный титул. Доминик отмахнулся и кратко проговорил:

— Просто господин Венс. Садитесь.

Уитмор рухнул на кресло и, достав из нагрудного кармана белоснежную ткань, протер лицо и лысину. Движения его руки были нервными, пальцы дрожали.

Доминик уселся рядом со мной — как раз напротив графа. Он откинулся на спинку, вальяжно перекинул ногу на ногу и улыбнулся оскалом голодного зверя.

— Ну что, Уитмор, поздравляю с удачной сделкой. Помолвка пришлась как нельзя кстати, — обманчиво мягким голосом сказал Доминик.

От его голоса меня бросило в дрожь.

— Г-господин Венс, я ведь переписал на вас аскитрейское поместье и завод, — нервно проговорил граф, тяжело сглатывая. — Мой долг вам оплачен. К чему этот разговор?

Доминик тягуче медленно рассмеялся, полуприкрытыми глазами наблюдая за собеседником.

— Ваш карточный долг покрыт передо мной, вы правы, — согласился он. — Однако вы все еще несвободны. В тот же злополучный вечер вы неудачно сыграли еще в одну партию, с неким лордом Гастингсом.

Красный от волнения мужчина, услышав фамилию, побелел, отчего волосы его, русые от рождения, на пару секунд показались седыми.

— Милорд… — выдохнул он.

— Гастингс любезно отдал ваш долг мне, — сообщил Доминик. Улыбка слетела с его лица, явив истинный облик расчетливого демона.

Я могла прочесть все мысли на лице Уитмора. Он онемел от новости, и обреченное понимание заставило его тяжело выдохнуть. Плечи смиренно опустились.

— Что вы хотите? — еще раз протерев лицо платком, спросил Уитмор.

Доминик молчал, глядя на графа с прищуром. Как будто прикидывал, что с него можно взять. Наконец, мужчина сказал:

— Треть твоих доходов от продажи вина в течение пяти лет… — Уитмор обрадовался, понимая, что это не самое страшное, что мог запросить Доминик. Но радость его увяла, когда Доминик безжалостно продолжил: — И выдача сведений о делах твоего нового родственника, Антуана Джойса.

— Шпионить за отцом моей невестки… — выдохнул Уитмор, поправляя камзол, вышитый золотыми тонкими нитями в форме роз.

— За своим деловым партнером, — поправил Доминик. — Не каждый день, а лишь когда мне это потребуется.

Уитмор хрипло рассмеялся, но сразу же его смех перешел в кашель и затих. Он тоже откинулся на спинку кресла, но устало. Пытался обдумать условия, но понимал, что не сможет пойти против такого человека, как Хозяин Тиссенских Трущоб — который, к слову, не любил прилипшее прозвище. Преимущественно потому, что Доминик, управляя темными делами в Тиссене, не ассоциировал себя с трущобами. Но народ, сплетничая, решил иначе.

— Видимо, деваться мне некуда, господин Венс, — сдался граф, расстегивая верхнюю пуговицу камзола. На его лице выступили морщины, сделав его еще гораздо старше. Приняв поражение, Уитмор перевел усталый взгляд на меня и поинтересовался: — А это кто?

До этого я оставалась немым зрителем, отстранившись от беседы мужчин. Но теперь проблема была решена, а рука Доминика, оказавшаяся на моем плече, стала условным знаком.

Я глубоко вдохнула и закрыла глаза. Погрузилась в себя в поисках того, что упрямо глушила и давила, прятала в самых потаенных местах. И несмотря на мое отвращение, на нежелание творить плохое, она отозвалась живо, бодро, как будто и не спала — так, дремала немного, оставаясь всегда настороже.

Она — это магия, которая стала моим даром, моим проклятием, моей судьбой и, уверена, станет моей смертью. Потому что она, как и я, принадлежала целиком и полностью Доминику, а к хорошему это никогда не приведет.

Древняя магия, унаследованная от великих предков, всегда спала, оставаясь лишь слабым воспоминанием. Я никогда ей не пользовалась, всегда скрывая свою истинную сущность. Жила, как обычный человек.

Так я себя убеждала в течение многих лет. И почти в это поверила. А моменты, когда Доминик пользовался даром через меня, казались лишь сном.

Я открыла глаза, наполненная изнутри теплом магии. Больше не было холодно, истинная сущность позаботилась.

Золотую дымку, окружившую меня, никто не видел. Как будто вся подсвеченная солнцем пыль в комнате собралась вокруг меня и неторопливо плавала вокруг. Все, что могли видеть Доминик и сжавшийся от испуга граф — подсвеченные золотом радужки глаз. Несведущие люди могли перепутать такое явление с подсвечиванием глаз у оборотней.

Но оборотнем я не была.

Сосредоточившись, я направила золотую дымку вперед, в сторону графа. Послушная моей воле, магия легко окружила мужчину, заменив собой ярко-красную ауру — оболочку, выдающую его эмоции. У него был шанс избавиться от моего влияния до того момента, как я поймала его взгляд.

Уитмор замер, как кролик перед удавом, — отчаявшийся, испуганный, готовый к смерти.

— Сделка совершена, — проговорила я, зачаровывая его. Поблескивающая дымка медленно меняла форму, превращаясь в четыре кольца, обвивавших недвижное тело. — Ты не предашь Доминика Венса, не обманешь его, не выдашь настоящее имя даже под страхом смерти.

— Я не предам Доминика Венса, не обману его, не выдам настоящее имя даже под страхом смерти, — хрипло, как будто на последнем издыхании, выдавил он.

— Ты будешь честно выполнять свои обязанности. Ни намеком не дашь понять, что связан с ним.

— Я буду честно выполнять свои обязанности. Ни намеком не дам понять, что связан с ним.

Доминик довольно кивнул и вдруг добавил:

— Сотри из памяти сегодняшнюю встречу. Не хочу, чтобы кто-то узнал о твоих умениях.

— Ты забудешь обо мне, — послушно озвучила я, продолжая смотреть в глаза Уитмора. Лицо его давно приобрело бессмысленное выражение. — На этой встрече вы с Домиником были вдвоем. Никто не накладывал на тебя чары.

Уитмор повторил слова. Осторожно разрывая контакт, я втянула дымку в себя и вновь затолкала её поглубже.

Я никогда не пускаю в ход магию. Но Доминик ею пользуется. Как и мной.

— Хорошая девочка, — похвалил Доминик, когда глаза мои перестали светиться. — Мы закончили, можешь идти. Экипаж ждет тебя на улице. Касим за дверью, он проследит, чтобы ты добралась до «Лисицы».

Создавая контраст с равнодушными словами, Доминик нежно поцеловал руку. Я склонила голову и молча вышла, плотно прикрыв дверь. Коридор был пуст, за исключением Касима. Охранник молча наблюдал, как я задрожала, всхлипывая без слез. Ему не было меня жаль, он уже становился свидетелем такой сцены и знал об откатах. Такова цена за магию, которую используешь, но не принимаешь.

Касим терпеливо дождался, когда я перестану дрожать, и повел по коридору. За весь путь до главного входа он не произнес ни слова и даже не обернулся. И он, и Доминик прекрасно понимали, что я никуда не денусь и буду покорной столько, сколько им это нужно.

***

На этот раз я отходила гораздо дольше. Не знаю, дело ли в том, что такие встречи стали реже, или из-за разговоров с Рейном. Целые сутки я лежала в постели, притворившись больной и передав управление таверной Эмбер, временно повысив её от подавальщицы до управляющей. Девушка всегда работала вдумчиво, поэтому проблем не возникло. На второй день я стала выходить из комнаты, но тяжело ориентировалась в пространстве. Магия рвалась наружу, желая свободы, и борьба с самой своей сущностью сводила с ума.

На третий день я пришла в себя окончательно. Насильно усыпила магию, поднялась с постели, привела себя в порядок. К вечеру уже вышла из комнаты и, освободив Эмбер, занялась рутинной работой.

Привычные действия действовали успокаивающе. Уже практически машинально проверила наличие продуктов, наметанным взглядом определив, чего нужно докупить. Составила список, включив туда не только еду, но и необходимые напитки, посоветовавшись с барменом: Джон тоже назвал недостающий алкоголь легко, как будто знал наизусть.

Шла середина недели, в такое время обычно мало посетителей, поэтому я не ждала обилия клиентов. Присела за барный стул, задумчивым взглядом обводя полупустое помещение. Двух подавальщиц оказалось более чем достаточно: если Люси крутилась, бегая от стола к столу и иногда — в сторону кухни, возвращаясь оттуда с подносом, полным еды, то вторая, Кейт, стояла рядом с охранником и беззастенчиво флиртовала. От скуки, конечно: Алекс давно дал понять местной красотке, что не заинтересован в ней. Но в любом случае флиртовать гораздо интереснее, чем работать.

— Давно пора уволить её, — проворчал Джон, проследив за моим взглядом.

— Кейт пока не наглеет, так что пусть остается, — слабо улыбнулась я. Девушка немного ленилась, предпочитая развлечения, но действительно не дерзила и обязанности свои по большей части выполняла.

— Не боишься, что она работает на него? — с намеком уточнил Джон, подавшись ко мне и понизив голос. Он беспокоился за меня, но все равно боялся, что нас подслушают.

Усмехнувшись, я покачала головой.

— Два из четырех охранника — открытые шпионы Хозяина, уборщица знает меня с самого детства и раньше работала на него. Кроме тебя, еще один бармен, четыре подавальщицы, повар и несколько его помощников. Слишком много народу. Если каждого подозревать в шпионаже, можно с ума сойти.

— Но мне и Алексу ты веришь?

Алекс оказался свидетелем единственного появления Доминика в «Лисице». Тогда мой покровитель был очень, очень зол, даже не удержался от нескольких оплеух. Алекс пытался меня защитить, за что и был сильно избит, но даже в искалеченном состоянии рвался ко мне, словно преданный пес. Уже после, когда Доминик выпустил пар и покинул таверну, я, обрабатывая раны верного охранника, сквозь слезы рассказала ему правду. Всю, без утайки, — меньшего Алекс, рискнувший жизнью ради меня, не заслуживал. Даже узнав, что столкнулся с Хозяином Тиссенских Трущоб, Алекс не уволился, не убрался куда подальше. Наоборот, старался по возможности оставаться на лишние часы, когда начиналась смена Касима или Идгара — верных шавок Доминика, которые следили за мной.

Такую верность и заботу я почувствовала впервые, и сердце мое тут же растаяло. Я полюбила Алекса, как брата, и он, сирота с самого рождения, нашел во мне семью.

С Джоном все было немного быстрее и проще: он случайно подслушал наш с Алексом разговор, но признался об это лишь через пару месяцев. И с тех пор тоже стал беспокоиться обо мне.

Вынырнув из тяжелых воспоминаний, я ответила Джону:

— Верю.

Шум у входа привлек мое внимание. Немного повернув голову, я заметила пятерых подвыпивших мужчин, которые решили продолжить веселье в моем заведении. Молодые люди, громко хохоча, держались друг за друга: кто-то шатался сильнее, и его приходилось поддерживать. Кейт тут же заинтересовалась и, подхватив поднос, соблазнительной походкой пошла к компании. Подавальщица, судя по всему, поприветствовала клиентов, но вместо ответа один из мужчин вдруг громко воскликнул:

— А где крошка-милашка Фира? Хочу хозяйку!

Голос и повадки оказались узнаваемы, мужчина повернулся лицом ко мне, и я узнала Леона. Если видишь этого жадного до жизни дракона, то ищи рядом его хмурого венценосного друга.

Друга-то нашла. Венценосного… но не хмурого. Рейн улыбался, черты лица его были расслаблены. Таким я его видела впервые, поэтому не сразу узнала.

Звал меня Леон, но именно Рейн первым нашел меня взглядом. Широко улыбнувшись, он шутливо поклонился и громко попросил:

— Моя прекрасная Эсфирь! Прошу, поухаживайте за гостями.

Брови медленно поползли вверх. Я не нашлась, что сказать, но мои мысли озвучил Джон.

— Да он же пьян! Захмелевший принц в «Лисице»? О, это будет весело…

Бросив хмурый взгляд в сторону бармена, я подошла к компании и взяла у Кейт пустой поднос. Удивительно, но веселая компания присмирела, дожидаясь моих слов. Даже Леон умолк, с каким-то пьяным умилением смотря на меня.

— Господа, — вежливо улыбнулась я и указала рукой на пустой стол в другой части помещения. — Прошу.

Я пошла впереди и сразу почувствовала заинтересованные взгляды.

— Какая красотка! — через гул других посетителей услышала я голос одного из тех, кто пришел вместе с Рейном и Леоном. — Спорим, завтра я проснусь с ней в одной постели?

— Захлопнись, пока язык не вырвал! — рыкнул Рейн.

Пользуясь тем, что иду впереди, я улыбнулась. Забота этого мужчины оказалась очень приятной и немного смягчила боль от унижения, вызванного приказом Доминика.

Мужчины на удивление тихо после угрозы Рейна расселись.

— Итак, чего желаете? — вежливо улыбнулась я. — Еды или, может быть, сразу эля?

— Стадию эля мы прошли два часа назад, — отмахнулся спутник Леона и Рейна. Судя по дорогой, хоть и растрепанной одежде, передо мной сидел дворянин. — Принеси нам виски, красавица!

На этот раз Рейн промолчал, хотя и глянул с прищуром. Вальяжно откинувшись на стуле, он вытянул вперед ногу и улыбнулся мне.

— Я бы перекусил, Фира, — сказал он, почесав немного заросший подбородок. — Что посоветуешь?

Впервые улыбка Рейна, обращенная ко мне, отозвалась внутри каким-то трепетом. Я ни о чем не задумывалась, не вспоминала разговор в саду, но в голове при взгляде на расслабленного и оттого очень привлекательного принца шепотом звучал голос Доминика, повторяющий одну фразу: «Сделать все, чтобы стать любовницей Рейна».

— Сегодня очень удачным вышло жаркое из дичи, а также тушеный в сметане налим.

— Жаркое, — решил Рейн.

К нему неожиданно присоединились все, а Леон попросил принести еще и налима.

Забежав в кухню и озвучив заказ, я вернулась к барной стойке и сказала Джону:

— Бутылку самого лучшего виски, — посмотрев на развеселившуюся после моего ухода компанию и задумавшись, я поправила себя: — Две бутылки.

Джон, скрывая улыбку в бороде, пошел в погреб. Пока его не было, я приготовила пять бокалов для виски и отнесла к столу.

— Спасибо, моя хорошая, — похоже, собутыльник Рейна нашел безопасную границу для флирта, не опасаясь гнева принца.

Я привычно улыбнулась и повернулась, собираясь уйти, но рука, охватившая запястье, удержала меня на месте. Несильно, но ощутимо.

— Не посидишь с нами? — спросил Рейн.

Голубые глаза смотрели спокойно, без какой-либо угрозы, но мне все равно стало страшно. До жути, до дрожащих коленей.

Потому что голос Доминика в голове перестал шептать — он стал громче.

Леон уступил мне свой стул, а сам пододвинул тот, что стоял около соседнего пустующего столика.

— Ты правда хозяйка таверны? — полюбопытствовал спутник Рейна. Именно он пытался поспорить на меня. Несмотря на неудачное первое впечатление, сейчас молодой мужчина, почти юноша, смотрел на меня с детским любопытством.

— Правда, — кивнула я, скрывая неуверенность. Руки тоже спрятала, только в подоле платья.

— И как же так получилось? — не отставал он. — Ты вдова и продолжаешь дело мужа?

Немного растерявшись от напора, я приоткрыла рот. От неуемного любопытства и присутствия рядом принца заученные слова легенды исчезли из головы. К счастью, Рейн мягко ткнул спутника в плечо и сказал:

— Хватит расспросов, Ник. Иначе наша хозяюшка сбежит.

Не успела я удивиться словам Рейна, как он повернулся ко мне и… подмигнул. Подмигнул! Вечно серьезный, хмурый и недовольный Рейн. Теряясь от такого поведения, я все-таки рискнула пошутить:

— Кто ты такой и что сделал с принцем?

Компания рассмеялась, Леон даже одобрительно хлопнул в ладоши.

— Это действительно редкое событие, лисица, — наклонившись ко мне, сказал он шепотом, но так, чтобы услышали все, — наш будущий правитель напился.

— Я заметила, — улыбнулась я, игнорируя новое прозвище. — Приятно, что в свой веселый променад вы решили включить мою таверну.

— Здесь подают лучший виски! — залпом опустошая свой стакан, воскликнул еще один спутник Рейна и Леона, кудрявый мужчина чуть постарше.

Заметив знак Джона, я поднялась со стула и с мягкой улыбкой заметила:

— Это вы еще блюдо дня не пробовали. Сейчас принесу.

Я пошла в сторону кухни, ловко лавируя между полупустых столиков. В спине покалывало от ощущения чужого взгляда, но оглянуться я не решилась. Боялась, что угадаю… или ошибусь.

Кухня ударила теплом от не прекращающих работать печей, а в ноздри тут же попал приятный запах еды.

Оберон, повар, на ночные смены никогда не оставался, но его заменяли помощники. Сейчас один из них вручил мне два подноса с тарелками, наполненными горячей едой, и даже приоткрыл дверь, пропуская меня в общий зал.

— Спасибо, — поблагодарила я и вышла… чтобы тут же врезаться в Леона. — Ой!

Подносы вылетели из моих рук, но их тут же подхватил мужчина. Даже столовые приборы не дрогнули, настолько все это легко и естественно у него вышло.

— Ого! Твой ловкости можно позавидовать! — восхитилась я, улыбнувшись. Взяла у него один из подносов, и мы вместе пошли в сторону столиков.

— Благодарю, лисица, — улыбнулся Леон. — Решил тебе помочь, но чуть не испортил все.

— Почему лисица? — все-таки не удержалась я. — Я ведь блондинка, а не рыжая.

Была версия, что придуманное хмельным сознанием прозвище образовалось благодаря ассоциации с названием таверны, но Леон сумел удивить меня.

— Есть в тебе хитрость, маленькая хозяйка таверны, которую ты ото всех скрываешь. Потому и лисица.

К сожалению, расспросить дальше я не успела, так как мы подошли к столу. Компания радостно поприветствовала нас — или горячую еду. Рейн пододвинулся, приглашая присесть рядом, хотя я надеялась сбежать от компании.

Что ж… принцам не отказывают.

На этот раз Рейн вспомнил об учтивости и представил мне всех спутников. Причем только по именам: Ник, Джонатан и Грег. Внутреннее чутье молчало, не в силах предположить, с кем я имею дело — с дворянами или простыми гвардейцами.

Ник, поняв, что лезть с приставаниями ко мне не стоит, тут же стал очаровательным. Рассказывал веселые истории — в том числе про Рейна. Он вспоминал, как они вместе «патрулировали» увеселительные заведения. Однажды даже украли верблюда у приезжего цирка и катались на нем верхом по всему Тиссену. И никто ничего не сказал. Еще бы, ведь на горбу невозмутимого животного сидел такой же невозмутимый принц, кто рискнет его арестовать?

Непринужденная беседа и приятное отношение мужчин расслабило меня, я даже забыла о приказе Доминика. Не заметила, как в моих руках оказалось разбавленное вино. Смеясь над шутками Леона и Ника, двумя весельчаками, я не заметила, как сама захмелела, быстро догнав по состоянию остальных.

Было весело, очень весело. После встречи с Домиником, его давления и принужденного использования магии немного шуток и вина подействовали благотворно. Краем глаза я видела, как даже Джон, качая головой, улыбался, пораженный моими изменениями.

История про верблюда заставила меня плакать от смеха. Еще с увлекательным пересказом Ника, с едкими комментариями Леона и насмешливыми замечаниями самого Рейна, я не заметила, как, расхохотавшись, слишком далеко откинулась на стуле.

— А-ах! — успела вскрикнуть я, когда потолок начал меняться местами со стенами. Замерла, приготовившись почувствовать боль, но её не было.

— О боги, лисица, ты в порядке? — послышался обеспокоенный голос Леона.

Я открыла глаза и поняла, что нахожусь в объятьях Рейна, практически на его коленях, крепко прижатая к груди.

Остальные мужчины смотрели с беспокойством, но принц только усмехнулся и сказал:

— Кажется, кому-то пора в кроватку. Мы забыли, что женский организм слабее мужского, тем более слабее вампирского и драконьего.

— Вот еще! — возмутилась, когда Рейн поднялся, не выпуская меня из рук. Для приличия, конечно, я пыталась дернуться, но особо не вырывалась, чувствуя летящую слабость во всем теле. Если бы действительно упала, то уже не поднялась, настолько сильно вино ударило во все конечности. — При желании я могу всех вас перепить!

Взрыв хохота стал мне наградой. Леон, хлопнув ладонью по колену, фыркнул:

— Жду этого момента с нетерпением!

Дальнейшее обсуждение прошло без меня. Рейн быстро, как будто в его руках не было тяжести, поднялся на второй этаж.

— Какая комната твоя? — спросил он, оглядывая длинный коридор.

Я махнула рукой и почему-то ногой, пробормотав:

— Самая дальняя, за поворотом.

Мой укромный уголок, куда никто не забредает случайно. Дверь неприметная, единственная выкрашена в цвет стены — в полумраке вообще не отличишь, особенно если хорошо выпьешь. Рейн, правда, тут же её нашел, но это ведь Рейн.

Остановившись около неё, мужчина осторожно опустил меня на пол. Так как ноги отказывались держать, Рейн оставил руки на талии.

— Дальше сама? — почему-то шепотом спросил он. С первого этажа доносились хохот и выкрики, но его негромкий низкий голос заставил вздрогнуть.

— Сама, — подтвердила я.

Рейн стоял близко, непозволительно близко. Мне приходилось задирать голову, чтобы встретиться с его взглядом, но отвести взгляд от его лица я бы ни за что не согласилась. Полумрак добавлял лицу загадочности, мрака и немножко — голода. Как будто Рейн готов был взять меня прямо сейчас, у стены, рискуя быть обнаруженным.

Выпитое вино не только помогло расслабиться, но и сокрушило нравственные барьеры. Чувствуя интерес Рейна, пусть и неожиданный, навеянный алкоголем, я тут же отозвалась.

— Весь вечер Леон называл тебя лисицей, — проговорил Рейн. Одна его рука отпустила талию и поймала выбившуюся из косы светлую прядь, неторопливо пропустил меж пальцев.

— Тебе не нравится? — спросила я, чувствуя, как сердце начало биться чаще.

Некоторое время он не отвечал, пристально изучая мое лицо, но потом улыбнулся:

— Нравится. Настолько, что я сам, пожалуй, буду тебя так называть.

Я не удержалась от смешка. Голова закружилась, и тело, не способное стоять самостоятельно, прислонилось к двери.

Рейн это заметил. Глаза его потемнели, губы немного сжались.

— Надеюсь, ты в состоянии сама дойти до кровати, — едва слышно произнес он.

Щеки покраснели от одной только мысли, что я собиралась сказать. Но все-таки решилась.

— А что, хочешь помочь?

Дерзкие слова стали последней каплей для Рейна. За одно мгновение он преодолел то немногое расстояние между нами и, сжав пальцами одной руки мой подбородок, жадно поцеловал.

В этом поцелуе не было нежности, трепета. Только сильное желание, страсть, которая, казалось, копилась долгое время. Потеряв голову, я отвечала с тем же пылом, ощущая требовательные руки на спине, груди, талии. Ладони опаляли своим жаром даже через платье.

— По… подожди, — с трудом отвернула голову я. Лишившись возможности целовать губы, Рейн с удовольствием перешел на шею, подбородок.

— Я хочу тебя, — низко проговорил он, прижимая к двери всем телом.

Его слова отозвались внутри томлением и жаром между ног. Я была с ним полностью солидарна, но отдаваться мужчине в коридоре — это пошло.

С трудом извернувшись, я оказалась лицом к двери, а спиной к Рейну. Лучше не стало, конечно, потому что страстная атака не прекратилась. Чувствуя, как медленно таю от жадных поцелуев, обжигающих спину и плечи, я дрожащими руками достала из кармана ключ и с трудом вставила его в скважину. Щелкнул затвор, ставший для Рейна сигналом. Он тут же подхватил меня на руки, толкнул дверь и вошел в комнату.

Даже не оглядывался. Нашел затуманенным взглядом кровать — и тут же оказался рядом, бросив меня на перину. Я подпрыгнула пару раз и замерла, наслаждаясь потрясающим видом: в свете луны, льющимся в два окна, Рейн без рубашки казался нереальным. Чертовски горячим богом, который решил развлечься с простой смертной.

И простая смертная была готова отдаться.

Залюбовавшись перекатывающимися мускулами, я не заметила, как Рейн схватил меня за ноги и дернул на себя. Теперь он оказался сверху, нависая угрожающей глыбой.

— Давно мечтал это сделать, — хрипло рассмеялся Рейн, забираясь рукой под подол и лаская бедра. Он не особо церемонился, покрывая ключицы страстными поцелуями. Вторая рука ловко развязывала тесемки корсажа на груди, и с каждым движением мне становилось легче дышать.

Я не лежала бревном, с той же жадностью изучая пальцами оголенные участки мужского тела. Временами, когда Рейн отвлекался от поцелуев, успевала дотягиваться до его торса губами. Даже умудрилась изучить языком напряженный сосок, но он тут же перехватил инициативу, впившись в мои губы.

Напряжение и желание большего сводило с ума, я уже сама готова была стянуть платье и его штаны. Вино давно выветрилось, осталось чистое желание, которое туманило сильнее любого алкоголя.

— Рейн, пожалуйста, — простонала я, чувствуя, как его рука подбирается к внутренней стороне бедра.

Он снова рассмеялся, чуть откинув голову, и тут же прикусил мою нижнюю губу.

— Ты такая сладкая, лисичка, — выдавил он. — Мне не хватит одной ночи или даже недели. Хочу видеть тебя рядом постоянно. Как фаворитку. Что скажешь?

Как фаворитку.

Ты должна покорить его, заставить поверить в твои чувства, стать постоянной любовницей, еще лучше — фавориткой.

Голос Доминика вернулся, на этот раз сильнее, увереннее, громче. Хотелось закричать, чтобы заглушить его, но толку-то?

Рейн уже оказался меж раздвинутых ног, когда я вдруг оттолкнула его. Точнее, попыталась: попробуй сдвинуть такую махину с места! Правда, этого хватило, чтобы заставить его застыть.

— Фира? — недоуменно спросить он, не скрывая своего желания.

Неловко дергаясь, я выползла из-под него и упала с другой стороны кровати. Боль пронзила бедро, но когда Рейн дернулся, чтобы помочь, мотнула головой.

— Не могу, Рейн… — сквозь слезы проговорила я. — Пожалуйста, не сейчас.

До того момента, пока Доминик не ворвался в голову, напоминая о приказе, я чувствовала себя самой счастливой на свете, наслаждаясь умелыми ласками мужчины. Но потом стало мерзко. Я почувствовала себя шлюхой, которую хочет сделать из меня Хозяин. Еще никогда он не заставлял меня продаваться, использовал только мою магию…

— Фира, что произошло? — спросил Рейн. Он сделал шаг, чтобы обогнуть постель и подойти ко мне.

Спешно стирая слезы со щек, я отвернулась.

— Не надо, — резко воскликнула я, поднимаясь на ноги. — Просто… уходи. Это все вино.

Рейн чертыхнулся и все-таки подошел. Не пытался меня повернуть к себе, стоял за спиной некоторое время. Потом чмокнул в макушку, на секунду замерев и шумно вдыхая аромат волос, а потом проговорил:

— Продолжим разговор, когда оба будем трезвыми. Но ты ведь прекрасно знаешь, что мы оба испытываем одно и то же.

Знаю. Отчетливо понимаю, что Рейн — первый мужчина, к которому меня так тянет. Но сблизиться с ним означает, что придется его предать. Узнавать информацию и передавать её в чужие руки.