7. Фира и Рейн

Фира

Я знала, что рано или поздно нам придется встретиться. Рейн не оставит без внимания то, что произошло… точнее, почти произошло той ночью. Но прежде, чем нам придется поговорить, я хотела бы сама разобраться в себе. Но это оказалось очень сложно.

Несколько дней подряд я ходила как сомнамбула. Уже даже не впечатляла мысль, что в моей постели чуть не оказался будущий король. На самом деле, существующий долгие годы отдаленный образ принца не сложился с реальностью. Мужчина, который пылко целовал меня пару ночей назад, оказался гораздо лучше, чем надуманная лощеная картинка.

Я была бы готова стать его… фавориткой, любовницей, да хоть развлечением на одну ночь. Обоюдный интерес нельзя было не почувствовать, и возможность отдаться этому чувству, впервые в жизни захлестнувшему с такой силой, я бы ни на что не променяла. Даже трезво осознавая, что женой мне никогда не стать. Не с моей родословной… или моим прошлым.

Как раз-таки последнее приводило меня в смятение.

Я должна была провести ту ночь с Рейном. А потом еще, и еще, и еще. Стать той, кому он безоговорочно доверяет свои мысли, тайны. Чтобы потом предать его. Воспользоваться его чувствами, использовать.

И от этого я чувствовала себя последней дрянью. Даже хуже, чем проститутка. Она хотя бы честна перед клиентом, я же хотела обмануть человека.

Отказать Доминику я не могла. Но и предать только зарождающееся доверие Рейна невыносимо.

Внутреннее смятение выкручивало изнутри режущей болью. Хотелось заорать, крушить мебель, выплеснуть как-то свои чувства. Если бы магия не была запечатана, то она, неудержимая никакими путами, вырвалась наружу и снесла таверну.

Но вместо того, чтобы выразить тревогу, я её подавила. И смирилась с мыслью, что в следующий раз не буду отталкивать Рейна. Смирение, к сожалению, не помогло избавиться от тяжести в груди.

В какой-то день Рейн пришел один. Никто не узнал бы в нем представителя королевской семьи: просторная холщовая рубашка на шнуровке, потертые штаны и изношенные ботинки. Даже выражение лица поменялось, исчезла прямая осанка и элегантные движения.

Я в этот момент заменяла Джона за барной стойкой. Он отпросился на пару часов, чтобы сходить к лекарю. Его опять беспокоила ноющая поясница, и пришлось чуть ли не силком его выгонять из «Лисицы». Народу было немного, подавальщицы справлялись без лишней помощи, мне же оставалось лишь лениво протирать стойку от пролитого посетителем эля и изредка следить за обстановкой в таверне.

Рейн оперся на стойку и ухмыльнулся:

— Не знал, что в «Лисице» новый бармен, да еще такой очаровательный.

Его хорошее настроение распространилось и на меня, так что я не смогла не подыграть:

— Если бы знал, то пришел раньше?

Рейн даже не стал раздумывать.

— Я бы не уходил отсюда.

Я улыбнулась и посмотрела в его лицо. Глаза, несмотря на шутку и улыбку, оставались серьезными. В них можно было заметить то, что уже видела несколько ночей назад. Желание. Волнение захлестнуло, сжимаясь внутри теплым комом, и я поспешила заполнить паузу, пока Рейн не продолжил разговор о нашем поцелуе.

— Неужели ты под прикрытием? Вполне можешь сойти за ремесленника, даже с таким смазливым личиком.

Рейн рассмеялся, откинув голову назад. Подтрунивание ничуть его не задело, даже, казалось, польстило.

— Вот как? — усмехнулся он, подаваясь чуть вперед. — И кем же ты меня видишь? Кузнецом?

Я тут же представила Рейна в кузнице, перед раскаленным очагом. Из-за жары капли пота стекали бы с его лба по щекам к напряженной челюсти, вниз по шее, а потом и под мокрую рубашку… Возможно, в какой-то момент Рейн захотел её снять, оставшись голым по пояс…

Тяжело сглотнув, я посмотрела на Рейна. Какое счастье, что боги не одарили его чтением мыслей! Хотя в любом случае, мои покрасневшие щеки и поспешно отведенный взгляд о многом говорили.

— Не знаю насчет кузнеца… Я вот думала о таксидермии.

Рейн поморщился:

— Ну уж нет! Я согласен только на кузнеца. Или хотя бы стеклодува.

— Что ж… Если ты вдруг решишь стать им, то никто не посмеет перечить принцу.

Мужчина хмыкнул.

— Ты не видела моего дядю. Эдгар, узнай о таком решении, точно озверел бы и выпорол меня.

Звучало странно, учитывая, что Рейну уже почти тридцать. Но я была наслышана об Эдгаре Марибо, так что поверила сразу. Если судьба будет милостива ко мне, то наша встреча никогда не произойдет.

— С другой стороны, такая смена ролей многое бы решила, верно? — вдруг сказал Рейн, прищурившись. Маска благодушия с легкой улыбкой слетела, словно её и не было.

— О чем ты? — не сразу поняла я.

Рейн поймал мою руку, отложил в сторону тряпку и сплел наши пальцы, игнорируя присутствие посторонних. Впрочем, около барной стойки были мы одни, поэтому мало кого интересовала наша беседа.

— Ты готова была отдаться мне, но предложение стать фавориткой спугнуло. Почему?

Руку было неудобно держать над стойкой, и я её высвободила. Рейн сначала недовольно нахмурился, но быстро догадался, чего я хочу.

— Люси! — громко позвала я подавальщицу. Вот уже двадцать минут она стояла рядом с охранником и флиртовала вместо того, чтобы работать. Подавальщица вздрогнула и виновато посмотрела на меня. — Встань пока за стойку, Джон должен подойти через полчаса.

Люси кивнула и проскочила мимо, опустив лицо.

Я поднялась на второй этаж, Рейн шел следом. Он благоразумно молчал, но стоило мне впустить его в комнату, то он повторил вопрос.

— Почему ты так отреагировала на мое предложение? Или ты боишься, что твой хозяин узнает?

Я вздрогнула и застыла, продолжая держать пальцы на дверной ручке.

— Ч-что? Мой Х-хозяин?

В горло мгновенно пересохло от мысли, что Рейн узнал о моей связи с Хозяином Трущоб. Его искали уже несколько лет, и его приспешников ожидает казнь.

Рейн встал посередине комнаты, скрестив руки на груди, и хмыкнул:

— Твой хозяин. Господин. Любовник. Уж не знаю, как ты называешь Доминика Венса.

Не доверяя ослабевшим ногам, я прислонилась спиной о дверь. Сердце бешено стучало, но облегчение позволило быстро успокоить его.

— Видел нас на балу? — ровным голосом спросила я, на мгновение прикрыв глаза.

Рейн невесело улыбнулся, не отрывая от меня тяжелого взгляда.

— Спокойное качественное заведение в самом опасном районе Тиссена. Профессиональные охранники. Странное поведение, недомолвки. Разумеется, это не могло меня не заинтересовать. А там уж не трудно найти связь между Фирой Агертон и Домиником Венсом.

Ну конечно, Рейн навел справки. Было бы глупо не сделать этого. А по официальным данным таверна действительно принадлежит Доминику. Я лишь числюсь как управляющая, хотя «Лисица» никогда не интересовала его. Таверну Доминик считал моей блажью, позволял играть в придуманную жизнь, пока я выполняю все, о чем он просит.

— Доминик мой опекун, — хрипло проговорила я, отводя взгляд. — Мои родители погибли, когда мне было пять лет. Он нашел меня среди беспризорников Аскитреи и заботился, как о родной дочери.

— Но ты не его дочь и даже не родственница. А значит, никто не может помешать ему потребовать благодарности за заботу.

Рейн, хоть и не знал всей правды, оказался удивительно проницательным. Не во всем, Доминик не пытался овладеть мной, но требовал благодарности иным образом.

Рейн воспринял мое тоскливое выражение лица по-своему. Он подошел ко мне близко-близко, так, что наши тела почти соприкасались, и, взяв за подбородок, мягко повернул голову так, чтобы встретиться взглядом.

— Скажи, Фира, — едва слышно произнес он, заметно нахмурившись, — неужели он… он принуждал тебя?

Соблазн кивнуть был очень острым, но вовремя остановило понимание, что последствия могут быть катастрофичными. В первую очередь, для меня.

Я дернула головой, высвобождаясь от руки Рейна, и подошла к окну. Устало посмотрела на улицу, по которой ехали повозки, бодро скакали всадники на конях, проходили люди.

— Доминик никогда не был моим любовником, — честно призналась, — но он чересчур опекает. Ему не нравится, когда кто-то обращает на меня больше внимания, чем нужно.

— Что это значит?

Я прислушалась к себе. Нарушение запрета Доминика могло бы вызвать такую боль, что переломы всех позвонков стали бы пустяком. Но нет, то, что я хотела поделиться частичкой своей истории с Рейном, не перечило проклятью.

— Я почти всегда сидела в его особняке, мало с кем общалась. Изредка выбиралась на прогулку. И однажды, на одной из таких прогулок, встретила парня. Милого, безобидного. Он был сыном пекаря, но меня мало интересовало его происхождение. Я влюбилась и даже согласилась выйти за него. Думала, Доминик обрадуется, что я нашла свое место в жизни, а он…

Я смотрела на отражение в окне, но перед глазами стоял тот вечер. Свой собственный вопль, мольбы прекратить, глухие удары и низкие стоны. Я пыталась отворачиваться, но Идгар, верный пёс Доминика, хватал меня за волосы у затылка и заставлял смотреть, пока из моей первой любви делали отбивную. Тогда я впервые видела, чтобы Доминик сам запачкал руки. Еще с таким садистским удовольствием. Потом подошел ко мне, обхватил голову ладонями, испачканными в крови, и горячими губами поцеловал в лоб. «Ты принадлежишь мне», — сказал он тогда. — «Целиком. Вся твоя магия, твоя душа и твое тело. Никакой сын пекаря не посмеет забрать то, что принадлежит мне. А если ты успела покувыркаться с ним и понесла, то я заберу твоего выродка. Продам его в самый грязный бордель, где он сдохнет от сифилиса».

К счастью, я не забеременела, хотя шанс был. Хотя, может быть, из-за сильных переживаний случился выкидыш, но, одурманенная горем, он остался незамеченным.

Про избиение никто не знал. Доминик запер меня в покоях на месяц. В первый раз выпустил и повел в храм, где вместе со мной наблюдал из тени, как сын пекаря берет в жены дочь сапожника. Идеальная пара, если наблюдать со стороны.

— Он сделал все, чтобы мы не были вместе, — лаконично произнесла я. — После этого я впала в апатию, ничего не ела, почти не вставала с постели. Даже угрозы Доминика не заставили меня прийти в себя. И тогда он создал иллюзию свободы для меня.

— Подарил тебе таверну, — догадался Рейн. Он подошел к окну и встал рядом. Но его не интересовала картина за стеклом, он смотрел на меня.

Рейн взял меня за руку и снова переплел наши пальцы, как у барной стойки. Его прикосновение немного успокоило меня и помогло вернуться из прошлого.

— Когда-то я заикнулась, что хотела бы стать хозяйкой таверны. Доминик высмеял мое желание, но вспомнил о нем, когда ему было нужно. Даже сейчас он контролирует меня.

Идгар и Касим, два охранника из четырех, работали здесь по приказу Доминика. Именно они присутствовали, когда Доминик избивал сына пекаря. Они служили постоянным напоминанием о моей ошибке.

— Ты боишься, что он будет против нас с тобой? — мягко спросил Рейн.

Конечно, Рейн понимал, что против него какой-то мещанин, пусть даже и состоятельный, ничего не сможет сделать. Но все равно относился с пониманием к моим «страхам».

Я подняла глаза и умоляюще посмотрела на него. Взяла и вторую его руку и крепко сжала.

— Я не могу стать твоей официальной фавориткой, Рейн, — проговорила я. — Не хочу, чтобы Доминик узнал. Мне страшно…

Пусть лучше считает меня боязливой дурочкой, чем заподозрит правду. Тем более, пока Рейн считает, что мы скрываем наши отношения от Доминика, то не предполагает, что я могу шпионить.

Рейн обнял меня и поцеловал в висок. Простые движения быстро успокоили и даже расслабили.

— Если тебе так будет спокойней, то я готов держать все в тайне, — подумав, он добавил: — Конечно, пока ты не справишься со своими страхами.

На этот раз я первая потянулась за поцелуем. Хотелось как можно скорее забыться, почувствовать его касания и не думать о том, что будет после. Рейн действительно умел отвлекать от тяжелых мыслей. Мы провели несколько часов в комнате, и ни разу я не подумала о Доминике. Просто наслаждалась близостью.

Боги недолго позволили мне быть счастливой, потому что уже через неделю мы с Рейном оказались по разные стороны баррикад.

***

Рейн

Эдгар всегда учил Рейна, что не стоит недооценивать противника. Под невинной личиной всегда может скрываться хладнокровный убийца, шпион или предатель. Рейн хорошо запомнил этот урок и с подозрением относился ко всем окружающим.

Но не только Эдгар занимался его воспитанием. Кассандра, мать Рейна, постоянно твердила, что рядом должны быть люди, которым можно довериться.

— Не Катрей создал эту страну и не я, — говорила она, обычно в такие моменты прикасаясь к руке сына. На губах Кассандры появлялась грустная улыбка. — Мы бы ничего не смогли сделать без верных людей рядом. Тех, которые готовы спасти нас даже ценой своей жизни. Но чтобы такие люди появились, ты сам должен быть готов пожертвовать всем ради них.

Рейн запомнил оба урока. Поэтому с подозрением относился ко всем и тщательно выбирал окружение. Но если доверие было заслужено, то Рейн никогда не сомневался в человеке.

По сути, Фира не показала, что ей можно доверять. Рейн не удивился, прочитав досье, собранное на таинственную хозяйку таверны. Впрочем, никакой тайны больше не было. Обыкновенная содержанка, которую присмотрел еще в её детстве зажиточный мещанин. Вместо того, чтобы найти даму полусвета с вереницей мужчин, побывавших между её ног, лучше вырастить себе такую игрушку самостоятельно, вылепив из неё именно то, что нужно.

Теперь даже «Лисица» казалась блажью, потаканием глупым капризам. Временно, конечно, пока Фира не понадобится своему опекуну в качестве постельной грелки.

Подозрения Рейна оправдались, просто с немного другими красками. В настоящей истории оказалось больше темных оттенков и вкуса горечи. И от бессильного раздражения Рейн перешел к сочувствию.

Малышку хотелось уберечь, защитить. Рейн готов был пренебречь своими принципами и объявить охоту на Доминика Венса, но Фире это не принесло бы облегчения. Она смертельно боялась своего опекуна, настолько, что даже не хотела принимать статус фаворитки.

Рейн мог бы оскорбиться. Его любовницы редко получали этот статус, а вместе с ним — финансовое благополучие, лучшие наряды, место во дворце, защиту. Практически всё, что пожелают. И от этого Фира отказалась легко, без сомнений. Из-за страха, что опекун разозлится.

Все эти женские штучки: слезы, надутые губки, истерики, — всё это никогда не действовало на Рейна. Наоборот, раздражало. Обычно, когда любовницы начинали вести себя, как капризные истерички, он тут же пресекал подобное поведение. Но слезы Фиры привели в ступор. Хотелось успокоить, убедить в том, что все будет хорошо. Чтобы она снова улыбнулась. Что ж, ради её спокойствия Рейн готов был хранить в тайне их отношения. Некоторое время.

С опекуном Фиры он разберется. Рано или поздно. Но сначала нужно было решить другие проблемы.

После бессонной ночи голова раскалывалась. Всю ночь Рейн провел в «Лисице», переодевшись в простую одежду. Конечно, персонал таверны уже знал, кем он являлся на самом деле, но посетители вряд ли смогли бы предположить, что встретят принца в самом преступном районе Тиссена посередине ночи.

К тому же, довольно быстро Рейн ушел из общего зала. Вместе с Фирой, разумеется. И провел восхитительную ночь на не самой мягкой перине.

Уже почти засыпая, Рейн услышал, как в дверь забарабанили.

— Убью, кто бы это ни был, — прорычал он и с неохотой выпустил разомлевшую Фиру из объятий.

Молодая женщина сонно улыбнулась и повернулась на бок, наблюдая, как любовник, прикрывшись простыней, идет к двери.

Леон ничуть не удивился внешнему виду Рейна. Он довольно быстро догадался об интрижке друга и всячески её поощрял, потому что изначально был уверен, что Фира и Рейн нравятся друг другу.

— Тебе давно морду не били? — резко спросил Рейн, встав в двери так, чтобы из коридора нельзя было увидеть изящную фигуру в постели.

Леон ничуть не испугался обозленного вида друга. Он ухмыльнулся, но едкие комментарии оставил при себе.

— Прости, что помешал вашему… свиданию, — хмыкнул Леон, взмахнув густой темной гривой. — Но тебя везде ищет Катрей.

Вряд ли отец искал бы его без серьезных причин. Рейн тут же подобрался.

— Что случилось?

— Сегодня прилетит делегация драконов. С официальным визитом. Через месяц должны прибыть мои родители, чтобы продлить мирный договор, помнишь? Сегодняшние гости должны утрясти мелкие детали.

— Не можете встретить делегацию без меня? В конце концов, это ведь твои подданные.

— Пока еще нет, — поморщился Леон. Несмотря на то, что его родители являлись правителями Драконьих земель, сам он относился к своей «венценосности» с легкомыслием. Намеки на будущую ответственность он не любил и старался игнорировать. Верил, что Ингвар и Агата никогда не устанут от правления и не уйдут на пенсию. — Слушай, тебе нужно быть на приветствии. Это не просто встреча. Подписание мирного договора просто так не пропустишь, когда ты принц. Даже я буду стоять рядом и улыбаться, сам понимаешь, это о многом говорит.

— Уговорил, на подписание приду. Но встретить драконов могут и без меня, — буркнул Рейн и попытался захлопнуть дверь. Леон успел засунуть ботинок в просвет в последнее мгновение.

Несколько секунд они сверлили друг друга упрямыми взглядами, потом Леон напомнил:

— Эрида не может присутствовать. Что подумают послы, если ни один из прямых наследников не появится?

Проницательность Леона просыпалась именно тогда, когда Рейну хотелось этого меньше всего. Но он, демоны его дери, был прав. Отсутствие обоих детей Катрея и Кассандры подозрительно, возникнут вопросы.

Рейн раздраженно выдохнул, прикрыл на секунду глаза.

— Дай мне пять минут, — с неохотой сказал он и закрыл дверь.

Повернулся к ней спиной, прислонился. Некоторое время полюбовался стройной фигурой, прикрытой одними лишь светлыми волосами. Фира призывно улыбалась, указательным пальцем поглаживая местечко чуть выше пупка.

С того самого дня, как они стали любовниками, Фира изменилась. Вместе с одеждой она скидывала маску скромницы, становилась настоящей соблазнительницей. А потом преображалась опять, мило краснея, когда Рейн напоминал об их постельных подвигах. И это сочетание будоражило, заставляло мысленно растекаться патокой. Зверь, которого Рейн так и не смог вытащить наружу, удивительно живо реагировал на Фиру. Ему хотелось пить её запах, ощущать её касания, при этом мурлыкая. Рейн старался удерживать зверя, и пока выигрывал эту схватку.

— Может, перейдешь от любования к делу? — улыбнулась Фира, прикусив нижнюю губу. Она согнула ногу в колене, отчего бедро чуть сильнее выступило, контрастируя с тонкой талией.

Сонливость, которую они оба испытывали еще пару минут назад, улетучилась. Предложение показалось Рейну безумно манящим, но снова Леона отрезвляли.

— Не могу, к сожалению, — выдохнул Рейн и потянулся к брюкам. — Во дворце меня ждут. Понимаешь, скоро приедут драконы, и…

— Я понимаю, — перебила Фира и улыбнулась, смягчая тон. — Ты не обязан объяснять все, Рейн. У принца есть дела, которые не терпят отлагательств.

Женщина приняла простыню и прикрылась ей.

— Мне очень повезло с тобой, — рассмеялся Рейн и, не удержавшись, поцеловал её. Самому оторваться не получилось, Фира первая отодвинулась.

— Идите, Ваше Высочество. Ваc ждут великие дела.

***

Рейн прибыл вовремя. Даже успел освежиться и одеться в достойную одежду. Правда, зачем-то в покои пришла мама и, осмотрев цепким взглядом, велела:

— Переоденься.

Рейн подавил едкий комментарий, который больше подходил бы пятилетнему ребенку. Молча снял камзол и поправил белую накрахмаленную рубашку, стоя перед зеркалом. Немного нахмурившись, проследил в отражении, как мама, вышагивая словно грациозная лань подошла к шкафу. Среди ряда висевшей одежды Кассандра выбрала черный камзол с голубыми вставками и помогла надеть его.

— Вот так гораздо лучше. И глаза подчеркивает, — улыбнулась она, застегивая золотые пуговицы.

Рейн спокойно позволял это сделать. Будь здесь Леон или кто-либо еще, обязательно отмахнулся бы. Но наедине можно было позволить дать себе слабину и насладиться материнской заботой. Но от ворчания он не удержался:

— Я не девушка, чтобы глаза подчеркивать.

Кассандра еще шире улыбнулась и положила ладони на грудь сына. Чтобы посмотреть ему в лицо, ей пришлось задирать голову. Рейн давно перерос маму, но все равно тушевался и чувствовал себя неуклюжим ребенком рядом с ней. И вместе с тем её взгляд, прикосновения, слова давали ощутимый заряд силы.

— Говори что хочешь, у тебя изумительные глаза, — заявила она и шутливо добавила: — Все-таки они достались тебе от меня.

И Рейну, и Эриде. Раньше Рейн даже немножко завидовал отцу. Взгляд его темно-карих, почти черных глаз приводил в ужас многих. Ребенком Рейн часто пробирался в тронный зал, когда Катрей принимал кого-то, и часто тот был недоволен. Иногда фантазия зашкаливала: казалось, что темные радужки расширялись, занимая все глаза, и Катрей превращался в демона.

Но это было лишь воображение, потому что глаза правителя Дагомеи теплели, стоило рядом оказаться жене или детям. Рейн понял это со временем. А еще научился делать свои светлые глаза такими же холодными и устрашающими, как у отца.

— Почему ты здесь, мама? — мягко спросил Рейн, стараясь не обидеть её. — Почему не рядом с отцом?

Кассандра погладила Рейна по щеке. Пальцы царапнула едва заметная щетина, но на бритье времени уже не было.

— Я хотела предупредить, — призналась она. — Об Эриде.

— М-м-м?

— Приедет Лисандр, — с намеком произнесла Кассандра.

Правая рука правителя драконов Ингвара и по совместительству отца Леона. На вид ему можно было дать лет тридцать, но на самом деле Лисандр разменял четвертую сотню лет. Он стал приближенным к Ингвару лет десять назад и по большей части отвечал за внешнюю политику. Сначала Лисандр ездил с визитом в страну, а потом уже Ингвар со своей супругой.

В целом, они с Рейном находили общий язык. А вот Леон его недолюбливал. Лисандр был очень строг, даже суров, не любил шуток и осуждал образ жизни драконьего принца. Но не критиковал его вслух, делая скидку на молодость. Первые сто лет все драконы шебутные, эмоциональные. Лисандр, как и большинство его соотечественников, надеялись, что со временем Леон успокоится.

Кассандра не просто так напомнила, что приезжает Лисандр. Дагомея сотрудничала с драконами, поэтому посол был частым гостем. Лисандр не скрывал интереса к Эриде, даже осторожно пытался ухаживать. Он заинтересуется, почему нет принцессы и куда она делась.

— Признавать, что Эрида сбежала из-под его носа, Катрей ни за что не станет. Ему проще себя вздернуть, — рассмеялась Кассандра. Она сделала шаг назад, осматривая сына, и осталась довольна увиденным. Но от того, чтобы поправить прядь волос, не удержалась.

— Какой легенды мы придерживаемся? — спросил Рейн. Он подошел к круглому столу и взял с вазы горсть винограда, закидывая пару ягод в рот.

— Хель предлагала соврать, что Эрида отправилась к жениху. Мол, так убьем двух зайцев: убедим, что она не сбежала, а также отвадим Лисандра.

— Боги, надеюсь, вы так не сделали, — усмехнулся Рейн, надкусывая виноградину. — Эрида даже не замечала интереса Лисандра, но явно не обрадуется, что мы таким образом хотели избавить её от ухажера. В конце концов, моя сестра достаточно взрослая, чтобы самостоятельно заниматься этим.

Кассандра улыбнулась, не скрывая гордости за дочь.

— Конечно, этот план мы быстро отбросили, — заверила она. — Согласно легенде, Эрида отправилась в Агенорию. Никого, даже Лисандра, не удивит, что она решила навестить мою сестру и своих кузенов.

В покои осторожно постучались. Заглянул молодой лакей. Он вздрогнул, встретившись взглядом с Кассандрой, тут же опустил голову и коротко поклонился.

— Ждут только вас, Ваше Величество, Ваше Высочество.

Рейн едва не перекосило от официального обращения и традиционного поклона. Да уж, все-таки слишком много времени он проводит среди вояк и простых горожан, совсем скоро забудет базовые правила этикета.

Хотя их всегда можно будет вспомнить, подумал Рейн, откладывая недоеденную горсть винограда. Например, когда понадобится научить Фиру, как вести себя при дворе.

Очень быстро Рейн вместе с гостями переместился в большую столовую. Там, в окружении придворных, удалось немного расслабиться. Рейн улыбался, поддерживал беседу, даже шутил вместе с Леоном. Лисандр, сидящий напротив, практически не улыбался, но и недовольным не выглядел. Все уже смирились с его внешней отстраненностью, только Леона это немного раздражало. Но сегодня он вел себя, как приличный мальчик, и на посла не обращал внимания.

Кассандра и Лисандр обсуждали путешествие последнего. Кассандра не любила летать верхом на драконе, вопросы были заданы из вежливости. Боги одарили её уникальным даром — мгновенной способностью к перемещению в любую точку мира, поэтому полеты она сводила к минимуму. Тем не менее, пользоваться часто даром было сложно: телепортация отнимала очень много энергии (чем дальше, тем сильнее был откат), а также такой магический след можно было легко отследить. Собственно, именно поэтому Эрида сбежала на своих двоих, а не с помощью маминой магии. Чтобы Катрей не нашел её раньше времени.

В первые годы работы с Лисандром Кассандра предлагала ему перемещаться в Тиссен из Драконьих гор с помощью телепортации, но дракон отказался. Он испытывал нечто вроде благоговейного ужаса перед таким даром, правда, не распространялся об этом, старался сохранять маску невозмутимости.

— Если бы вас здесь не было, Ваше Величество, то я бы подумал, что женская половина семьи спрятана под надежными замками, — отметил в какой-то момент Лисандр, обращаясь к Кассандре.

Замечание было логичным. Из всей семьи за столом сидела только Кассандра. Места Эриды, Архелии и даже Изабель пустовали, и никто не рискнул занимать их.

— О, давно пора, — усмехнулся Эдгар, вальяжно откинувшись на спинку кресла. — А то эти женщины распоясались, воспитывать их нужно жесткой рукой. Осталось только Кассандру отправить в покои к остальным, и у нас снова воцарится чистый патриархат.

Эдгар, не убирая издевательской улыбки, подмигнул Кассандре. Катрей дернул челюстью: Рейн узнал движение, когда отец кусает внутреннюю сторону щеки, чтобы не сказать лишнего слова. Этот жест он перенял от любимой супруги. На этот раз Катрей сдержал себя, уступая место Кассандре. Она и сама была способна ответить Эдгару. Да так, что мужчина потом еще несколько дней мог скрываться на полигоне, избегая встречаться с кем-либо.

А через некоторое время все повторялось вновь. Семья, что тут сказать.

Впрочем, на этот раз Кассандра не стала долго препираться. Она мягко улыбнулась, посмотрев на Эдгара с убийственной нежностью, и пообещала:

— Когда Хель вернется из Вандеи, я передам твои слова.

Эдгар хмыкнул, но перекошенное лицо скрыл за бокалом вина. Враждовать с женой — дело опасное, особенно когда это тысячелетняя вампирша со патологической злопамятностью и тяжелым характером.

— В Вандее неприятности? — осведомился, не обращая внимания на перепалку, Лисандр.

— К счастью, нет, — покачал головой Катрей. — Архелия часто наведывается туда. Академия Темной и Светлой магии привлекает её как председателя комиссии при защите выпускных работ, также иногда она проводит мастер-классы для студентов.

— Уверена, ректор академии готов душу продать в обмен на то, чтобы Архелия переехала в Вандею и стала работать на постоянной основе, — усмехнулась Кассандра.

Какое-то время Хель и Эдгар действительно жили в Вандее, но быстро вернулись к семье после рождения Эриды. Архелия души не чаяла в малышке, и со временем её любовь лишь возросла.

Лисандр открыл рот, чтобы задать еще один вопрос, но его привлек лакей. Он подошел к Рейну, наклонился и обеспокоенно прошептал пару фраз. Леон, сидевший рядом, тут же подобрался и переглянулся с другом. По лицу Рейна сразу было понятно, что именно произошло.

— Какие-то проблемы? — нахмурился Лисандр.

Лакей уже ушел. Рейн постучал пальцами по столешнице, раздумывая над предлогом, который мог бы оправдать его скорый уход. Хорошо еще, если получится и Леона потянуть за собой.

Правда, дракон решил идти напролом.

— Убийство, Лисандр, — с вызовом сказал Леон, промокая губы салфеткой. — Нам с Рейном необходимо изучить место преступления.

Рейн залпом допил вино и отодвинул стул.

— Прошу нас извинить, — криво улыбаясь, кивнул он. Эдгар с Катреем понимающе мотнули головой в ответ, Кассандра скрыла беспокойство за улыбкой.

Рейн уже поднялся на ноги и собрался уходить, как вдруг его остановил голос Лисандра.

— Могу я пойти с вами?

Леон и Рейн снова переглянулись, на этот раз недоуменно.

— Прошу прощения? — переспросил Леон.

Лисандр не стал дожидаться согласия. Он усмехнулся, поднимаясь, и заметил:

— Убийство наверняка из ряда вон выходящее, раз на место преступления зовут сразу двух принцев. Я хочу на это взглянуть.

— Что ж, не вижу ничего плохого, — пожал плечами Рейн, игнорируя возмущенный взгляд Леона. Тот наверняка думал, что Лисандр решил посмотреть на него в деле.

Словно читая мысли, посол тут же добавил, не скрывая сарказма:

— Будет интересно взглянуть на вашу работу.

Несмотря на скептичное отношение Лисандра, его присутствие никак не мешало делу. Он на расстоянии следовал за Рейном, не пытаясь вставить комментарии. Хотя возможно, что так на дракона могла подействовать атмосфера.

Гвардейцы расступились перед принцем и его сопровождающими. Полицейские, вызванные на место преступления, тоже молча отошли, давая возможность рассмотреть всю картину целиком.

А смотреть было на что. Узкий проулок, с двух сторон окруженный каменными стенами, мог бы напугать прохожего в темное время суток. Не каждый рискнул бы зайти сюда в полночь — в таких местах под покровом тьмы творятся страшные дела.

Но днем все выглядело более или менее прилично. В обычные дни, конечно: сейчас все портило неподвижное тело, лежащее поперек проулка.

Молодая девушка, совсем юная. Лет двадцать, не больше. Густые черные волосы, уложенные в небрежную прическу, размазанный, словно после страстной ночи, макияж. Красная помада растерлась по нижней части лица, как будто ужасная улыбка. Остекленевшие глаза уставились в пустоту.

Рейн опустил взгляд ниже, на тело. Сразу стал понятен род деятельности убитой: вульгарное платье кричаще-красного цвета, большой вырез — причем одна грудь практически вылезла из-под ткани. Одна туфля держалась на стопе, вторая улетела на два метра. Подол платья был поднят практически до колен.

Полицейский заметил подзывающий жест Леона и подошел ближе.

— Установили имя? — спросил он.

Немолодой мужчина в мундире кивнул и почесал затылок.

— Ева Юн. Она работала проституткой. Её… кхм… хозяйка опознала.

— Хозяйка здесь? — уточнил Рейн, присаживаясь на корточки перед телом. Получив утвердительный кивок, он велел: — Позовите её.

Лисандр тоже подошел ближе, даже наклонился, уперев руки в колени.

— Почему вас заинтересовало убийство какой-то потаскухи? — удивился он.

Недоумение было вполне искренним, но Рейн уловил пренебрежение. Лисандр в силу своего статуса относился к низшим слоям общества с высокомерием. Винить его за это было трудно, потому что не каждый способен увидеть мир чужими глазами. Тем более, если не иметь представления о том, что пришлось пережить этой юной девушке.

Леон в последнее время часто бывал по ту сторону хорошей жизни и видел, на что иногда шли люди, чтобы выжить. Поэтому не было ничего удивительного в том, что он тут же возмутился. Чтобы не устраивать сцен, Рейн тут же начал объяснять Лисандру.

— Причина смерти не ясна.

— Судя по бледности, её обескровили, — предположил Лисандр, наклоняясь чуть ближе.

— Но ни одной раны вы не найдете.

— Вы так уверены, Рейн… Видимо, это не первое убийство.

Рейн, сидя на корточках, окинул взглядом проулок.

— Не первое, — подтвердил он, скользя взглядом по обшарпанной серой стене. Капли крови на ней смотрелись неестественно, как будто художник встряхнул кисть, и алая краска случайно оставила свои следы.

Леон озвучил то, что пришло в голову его другу.

— В этот раз кое-что изменилось, — хмыкнул он, аккуратно перешагнув через труп и посмотрев на капли крови ближе. — Девушка сопротивлялась.

— Две другие жертвы не оказывали сопротивления, — пояснил Рейн. Он надел перчатки из дорогой кожи и поднял холодную бледную руку за запястье. — Леон, посмотри.

Пальцы убитой проститутки были испачканы в засохшей крови, некоторые ногти оказались сломаны.

— Кровь не её, — отрапортовал полицейский, подводя к ним полную женщину в черном платье. — Врач осмотрел её. Бегло, понятное дело, но уже можно сказать, что ни одной раны, откуда могла бы взяться кровь. Значит, она принадлежит нападавшему.

— Отчаянная девушка… была, — горько вздохнул Леон, качая головой.

Рейн поднял голову и посмотрел на женщину, которую сопровождал полицейский. Ей можно было дать лет сорок, может, чуть больше. Сетка морщин уже исполосовала лицо, которое все же сохраняло остатки привлекательности. Правда, этого не хватало для привлечения клиентов, и ушлая женщина недавно получила повышение, из проститутки превратившись в «мамочку», как их называли в узких кругах.

— Ваше Высочество… — Она сделала реверанс.

— Госпожа Бетелл, — кивнул Рейн. Хорошо это или плохо, но они были знакомы. Рейн пару раз захаживал в заведение, где работала женщина.

— Какая жалость, мой принц, — всхлипнула госпожа Бетелл, картинно прикладывая белый платочек к уголкам глаз. — Ева была такой многообещающей девочкой… Её ждало прекрасное будущее.

Женщина действительно была расстроена, однако не столько смертью её подопечной, сколько потерей выгодного работника. Рейн не стал заострять на этом внимание.

— Когда вы видели Еву в последний раз? — спросил он.

— Вчера вечером, мой принц, — тут же ответила госпожа Бетелл. Её уже допрашивали сегодня, так что вспоминать долго не пришлось. — Ева отдала мне выручку за предыдущий день и отправилась на прогулку. На работу, то есть.

Рейн задал еще несколько вопросов, но ничего важного не услышал. Госпожа Бетелл была на другом конце города, когда Еву убили. Никаких врагов, никаких конфликтов у девчонки не было. Да Рейн и не ожидал этого, вряд ли три убийства связаны с борделем. Хотя никогда нельзя полностью откидывать версию, но интуиция кричала, что личное здесь ни при чем. Ева Юн — случайная жертва, как и Эдвард Грейс, как и Ванда Каст. Просто оказались не в то время и не в том месте.

— Скажите, каким образом появились эти шрамы? — спросил Рейн, переворачивая руку убитой ладонью вверх. На запястье белели два старых шрама.

Госпожа Бетелл удивленно вскинула брови, тут же сняв маску скорби.

— У Евы не было никаких шрамов! — заявила она. — В нашей профессии за этим тщательно следят, потому что от увечий зависит стоимость услуг.

— Вы уверены? — уточнил Леон. Все-таки шрамы казались очень старыми, нужно было убедиться.

— Абсолютно! — заверила госпожа Бетелл. — Еще вчера никаких шрамов не было, я сама видела.

Те, кто был знаком с предыдущими жертвами, не могли точно утверждать, были ли раньше шрамы. Слова «мамочки» помогли найти общее между жертвами. Слабая зацепка, конечно. Эту мысль озвучил и Лисандр, которому Леон последние несколько минут пересказывал подробности дела.

— Какая разница, есть эти шрамы или нет, они все равно не приведут к убийце, — хмыкнул он.

Рейн попрощался с госпожой Бетелл и развернулся к драконам.

— Все жертвы полностью обескровлены, — сказал он, снимая перчатки и засовывая их в карман брюк, — и единственное место, где могла бы быть выкачана кровь — старые зарубцевавшиеся шрамы, которые, как мы теперь знаем, появились в день убийства.

Леон увлеченно подхватил:

— Ясно, что убийства — ритуальные. Теперь нас ждет нудное исследование энциклопедий по ритуалам с кровью и консультации с магами.

Рейн одобрительно улыбнулся и вздохнул:

— Очень неудачно Хель уехала из города, её опыт очень бы помог.

Лисандр смотрел на Рейна и Леона уже другим взглядом, в котором отчетливо виднелось уважение.

— Что ж… Я, пожалуй, оставлю вас, — прочистив горло, решил Лисандр. Его мнение не только о Леоне, но и о его дружбе с Рейном быстро изменилось. Не то чтобы Рейн хотел себя похвалить, просто Леон сегодня вел себя спокойно. Оставались дни, когда он продолжал буянить.

Увидев одобрение Лисандра, Леон успокоился и даже вполне мирно предложил:

— Я провожу тебя. В Тиссене легко заблудиться, если не знаешь дороги. Рейн, ты с нами?

Рейн задумчиво посмотрел на труп девушки, оглядел проулок и ждущих поодаль полицейских. Вспомнил, что неподалеку находится «Лисица», и отчетливо потянуло туда. Все-таки зацепила его девочка, да с такой силой, что впору было собирать вещи и переезжать в таверну, чтобы постоянно иметь возможность находиться рядом.

— Я останусь, осмотрю все вокруг еще раз, — мотнул головой он. — Вернусь во дворец позже.

Леон усмехнулся:

— Что ж… позже, так позже.

Он без труда догадался, что сегодня ждать Рейна во дворце не стоит. Официальная часть прошла, больше его присутствие не требовалось, и он вновь сведет свое появление там к минимуму. Леон и сам частенько стал наведываться в таверну Фиры. Утверждал, мол, еда там вкусная. И компания интересная.

Рейн проводил взглядом друга и Лисандра. Убедившись, что они ушли, он подозвал полицейского и сказал:

— Подготовили носилки?

— Да, Ваше Высочество. Мы можем увозить тело?

— Можете. В морге еще раз внимательно осмотрите тело. И проверьте на наличие магических следов.

Полицейский коротко поклонился и подал знак своим подчиненным. Пока труп перекладывали на носилки и уносили из проулка, Рейн внимательно изучал капли крови на стене. Проследил, чтобы в маленькую емкость соскребли немного засохшей крови и положил себе в карман. Дождется Архелию, владеющую магией крови, и вычислит убийцу. Придется попросить её прервать поездку или хотя бы сократить.

Закончили через полчаса. Только тогда Рейн отпустил полицейских и пошел в сторону «Лисицы».